Причастие Люцифера

Судьба - это условное понятие. Да, каждому уготован свой путь, каждый встретит на своем пути и друзей, и врагов, каждому суждено и обретать, и терять. Но я никогда не стану фаталистом. Главное - как ты проживаешь события, каким ты становишься, какие выводы делаешь. Власть над этим принадлежит только нам самим. Я знал, что отец будет убит на войне. Знал, что он никогда не отступит, не пойдет на компромисс, не побоится ни убить, ни умереть. "... придет время, когда ты станешь никем". Я сразу понял, о чем говорил Мальбонте, и заранее был готов к гибели отца, оставалось лишь ждать. Но чего я не предполагал увидеть, так это его смерть от рук... Ребекки Уокер. Это было и жутко, и красиво одновременно. Никогда не видел столько ярости в глазах женщины. Не понимаю, как её приняли в Серафимы, она же сущая дьяволица: спесивая, грубая, беспощадная. Когда Мальбонте, резко взмахнув огромными крыльями, взмыл вверх и оглядел всех нас, я едва-сдержался. Хотелось кинуться на него и перерезать глотку. Но нет, тварь, прежде мне нужно тебя изучить, иначе никак. Я уничтожу не только тебя, но и всех, кто тебе помогал. От твоего жалкого существования не останется ничего, кроме памяти о том, как я стер тебя в порошок. Мы ещё были привязаны к дереву, когда Мальбонте вдруг вновь спустился на землю и сразу ринулся к Непризнанной. Он встал перед ней, ухмыльнулся и взял за подбородок. Она кричала, уворачивалась, но он просто смотрел на неё, будто пытаясь прочесть ее мысли. Потом провел ладонью по щеке Уокер, сделал шаг назад и исчез. Меня трясло. Хотелось содрать с него кожу, размозжить кости, залить кровью землю, на которой он стоял. Я ещё долго смотрел в небо, пока вся ярость не утихла, ко мне было опасно подходить, и хорошо, что я какое-то время не мог пошевелиться. Когда я, впервые трахая Непризнанную, невольно увидел в глазах фрагменты её воспоминаний, мне было неприятно, да, но я не испытывал такой испепеляющей ревности. Её секс с Дино был чувственным, полным эмоций, взаимной симпатии и нежности. Они делали это красиво, да и я в тот период только издевался над ней, практически подарив ему возможность с ней переспать. Ади...он так быстро кончил, что мне стало его жаль. Это был не секс, а истерика. Но здесь... Мальбонте просто дотронулся до её лица, а я готов жечь и убивать. "Только не ты, только не ты, ублюдок." Никто не смеет смотреть на неё, как на специально для него приготовленный кусок мяса. Никто не смеет называть себя её судьбой. Я буквально сбежал с поля битвы, когда все закончилось, чтобы хоть немного остыть. Уже ночью вернулся в свои покои. Утром, блуждая по окрестностям школы, столкнулся с Ребеккой и Непризнанной. В глазах серафима мелькнула тревога, и я сразу пресек ее попытки со мной заговорить. Обсуждать мне с ней пока нечего. Её дочь же сразу кинулась ко мне, дрожа от волнения. Увел её в коридор и успокоил поцелуем. Ребекка не дала нам много времени, но Непризнанная успела шепнуть мне на ухо: - После битвы не могу спокойно спать. Хочу провести эту ночь у тебя. Можно? Слова были лишними, я просто кивнул и улыбнулся.