Ненасилие

      Вику душила обида. Негодование. Мерзавец! Все правильно Пушкарева сказала, просто поменял маски. Теперь понятно, кем он ее всегда считал. А теперь в этом уверен. Да пошел он! Да пошло оно все! Теперь она точно знает, что нужно делать!       Для Урядова действительно наступило «ошеломиссимо», когда Клочкова вломилась в его кабинет и, без разрешения упав на стул для посетителей, схватила чистый лист и ручку и начала что-то писать, судорожно и рвано вздыхая, почти всхлипывая. Даже с его места было видно, что это заявление. Об уходе. - Вот! – она подвинула листок ему. - Что – вот? Это заявление? Виктория, успокойтесь. Что случилось? Вы не указали причину… - По собственному желанию. Причины личного характера. - Так-так-так… А можно подробнее? - Нет! – она шмыгнула носом. - Ну, может быть, подумаете? - Уже подумала! - Ну, если так… зарегистрируйте заявление у Татьяны.       Вика вскочила и вышла. Татьяна с любопытством смотрела на нее и на листок в ее руках. - Вот, зарегистрируй. - Что? – Пончева посмотрела на содержимое листка и удивленно вытаращилась, - Вика, что случилось-то? - Не важно! Просто сделай это! - Ну… хорошо, я, конечно, сделаю… Но… ты хорошо подумала? - Просто сделай это! - Хорошо, хорошо, - Татьяна с опаской посмотрела на Вику: та, казалось, готова была взорваться. И не торопясь вписала в журнал регистрации данные заявления, присвоив ему порядковый номер. Вика глянула, удовлетворенно кивнула и убежала. Бежала, правда, недолго: столкнулась с Милко. - Викуся, что с тобой? На тебе лица нет! Кто тебя обидел? Кто посмел? - Не спрашивай! – выдохнула она. - Пойдем ко мне, рыба моя! Я напою тебя чаем, и ты все мне расскажешь! - Спасибо, Милко! Один ты меня и понимаешь!       В мастерской он усадил Вику на диван. - Олечка! Накапай нам валерьянки! - Милко! Что у тебя опять случилось? Что стряслось? – Ольга Вячеславовна выглянула из-за занавесок примерочной. - Викусику плохо! Ей срочно нужны капли! - Вика! Что случилось? - Ничего, - она замерла на диване, перетерпев начало истерики, - но капли действительно не помешают. Спасибо.       Они ни о чем ее не спрашивали. Просто продолжали обсуждать эскизы, недостатки моделей, которые слишком поправились или, наоборот, отощали. Образцы тканей. Вообще все, что угодно, кроме отношений. Ей точно сейчас надо было отвлечься. - Вика, а ты знаешь, - все-таки нарушила эту идиллию Ольга Вячеславовна, - мне Игорь Тимофеевич звонил вчера! - Да вы что? – оживилась она. - Да. Он ведь приедет на показ и неделю погостит. - Так мне тогда надо папу предупредить? - Не обязательно, он у меня остановится, - улыбнулась женщина. Вика тоже улыбнулась. - Отлично, - сказала она. – У вас наверняка много общих тем для разговора. - Вот это точно! Вы с Сашей такие молодцы! Правда, Милко? - Ой, Олечка, - отозвался кутюрье, - что-то мне подсказывает, что ты не ту тему выбрала сейчас. Давай, лучше покажем Викусе платье, которое она наденет на показ. Тебе ведь уже сказали, что ты будешь моделью? - Да, Милко, сказали. Мне примерить? - Давай! – радостно согласился тот. Вика обрадовалась хоть какой-то занятости как способу отвлечься. - Кстати, Милко, мне звонил еще Петр Николаевич, - вдруг сказала Ольга. - Да? И что он сказал? Что хочет купить у нас еще что-то? - В общем-то да. Он хочет, чтобы мы выпустили на подиум еще и Светлану Федоровну. Он согласен оплатить платье для нее! - Милко не какой-нибудь ремесленник! – взвился модельер, - Милко творит! И он не берет деньги за индивидуальные заказы! - Милко, а ты помнишь, как ей шло твое красное платье из предыдущей коллекции? – вдруг вспомнила Вика. – Она в нем еще к адвокату ходила. - Ну конечно, милая моя! Платья от Милко идут всем, даже женсовету! - Нет, ты согласись, что у Светы фигура – что надо, несмотря на то, что у нее двое детей, да? - Это да. И она достаточно скромная, чтобы не рваться на подиум, где ей делать нечего, - он задумался, потом кивнул и улыбнулся, - а знаешь, я подумаю! - Ты подумай, потому что Петр Николаевич испытывает к ней нежные чувства. Ему будет очень приятно увидеть ее на подиуме. - То есть там у них любовь? - Думаю, да. Не удивлюсь, если он тоже захочет недельку погостить после показа. А может и до. - Да ты что? Ну, если так… Я подумаю! Но тогда ты не только выйдешь на подиум, ты еще и ее научишь! - Конечно, научу. Это не трудно. Мне кажется, у нее есть способности. - Ой, не надо обманывать Милко! - Не собираюсь. Мне все равно еще две недели отрабатывать, вот и займусь. Перед показом прогоним, сам увидишь. - Что значит – две недели отрабатывать? – удивилась Ольга Вячеславовна. - Я написала заявление об уходе, вот только что, - она пожала плечами. - А что так? – Ольга говорила спокойно, как будто ничего из ряда вон выходящего и не произошло. Впрочем, так оно и было, на самом-то деле! - А… меня Юлиана приглашала к себе в агентство. Я пару дней с ней поездила – мне понравилось. Хоть устала больше, чем тут, но зато так интересно. И Юлиана говорит, что у меня неплохо получается. - Ну, тогда, наверное, правильно поступила. - Ну да. Завтра-послезавтра еще с ней покатаюсь, а там уже и до показа недалеко. Надеюсь, оставите мне билетик по старой памяти? А на подиум я выйду и Свету научу. Хотя мне кажется, тут учить-то не надо. - Просто посмотри, как она в принципе двигается, - деловито добавила Уютова. – Слушай, и может, и остальных глянешь? - Да глянуть-то можно, конечно, - задумчиво произнесла Вика, - но как они на это посмотрят? - А это не твои заботы, рыба моя, - махнул рукой Милко. – Помоги мне по дружбе? А то у меня никаких нервов на них не хватает. - Милко, Милко! А меня? Меня же тоже можно выпустить на подиум? – как будто из-под земли, перед модельером возникла смазливая блондинка. Марьяна, кажется? А, это та, которая как раз у Светы мужа увела! - Уйди с глаз моих! – раздраженно отозвался кутюрье. Расстроенная девушка убежала, а Милко закатил глаза, - вот, взял по доброте душевной, а она прилипла, как банановый лист! - Банный лист, - поправила Ольга, чуть улыбнувшись. - Не модельная у нее фигура, - покачала головой Вика, - хотя и неплохая. - Вот-вот! Мне нужны бабочки, а она - не бабочка. Она – муха! – припечатал Милко, - когда-нибудь, когда Милко станет старым и никому не нужным, ему придется сделать коллекцию и для мух. Чтобы не умереть с голода… - печально закончил он мысль. Вика и Ольга Вячеславовна хихикнули, переглянувшись. - Этого никогда не будет, Милко! – уверила его помощница, - ты всегда будешь нужен. - Иначе и быть не может, - поддержала Вика. - Так, рыба моя, - перебил ее Милко, уже соскочивший с темы своей гипотетической ненужности, - быстро иди и переодевайся! У тебя ведь еще есть время?.. - Есть… - начала было с энтузиазмом Вика, но осеклась: в дверях мастерской стоял Александр. Одна щека у него была явно краснее другой. Взгляд был немного шальной, дыхание – сбито. - О! – Милко оглянулся и все, кажется, понял. – Думаю, мы отложим этот вопрос на завтра. Вика демонстративно отвернулась, и Саша сказал: - Милко, Ольга Вячеславовна, не могли бы вы… дать нам поговорить наедине? - Пойдем, Олечка, выпьем чай, - хмыкнул Вулканович. Уютова понимающе улыбнулась и направилась к выходу, ободряюще похлопав Сашу по плечу. Милко такой чести мужчину не удостоил, просто ушел, скептически фыркнув перед этим. Вика снова подошла к дивану и уселась на него. Что еще он забыл ей сказать? Кажется, уже яснее некуда…       Он начал говорить не сразу, сперва молчал, любуясь точеной фигуркой в интерьере предмета дизайнерской мебели. Потом обратил внимание на безучастное лицо и крепко сцепленные в замок пальцы. Вздохнул, понимая, что медлить дальше нельзя. Подошел к дивану и встал перед ней на колени. Опустил взгляд и тихо сказал: - Я пришел к тебе с истинно христианским смирением и подставляю другую щеку… Я заслуживаю не только пощечины, я это знаю. Прости меня, дурака грешного?       Если она и удивилась такому повороту событий, то вида не подала. Ее голос слегка дрожал, когда она задала свой вопрос. - Я запуталась, Саш. Я не понимаю, где твоя маска, а где – ее нет… или еще одна? - Только ты видела меня настоящего. Я – настоящий… люблю тебя до безумия. И ревную, как шекспировский мавр. Но даже в маске мудака я бы не позволил себе оскорбить тебя. Все, что ты слышала, было сказано для Жданова. Наши с ним перепалки – это давно сложившаяся традиция. Понимаешь? Мы можем кричать и говорить то, что на самом деле не имеем в виду. - То есть ты не считаешь меня… - Никогда…. Никогда не думай так. Я люблю тебя. Ты вытащила меня из такого ада, который и не снился большинству других людей. И мне безумно жаль, что для этого тебе самой пришлось туда спуститься… Отголоски этой геенны будут преследовать меня остаток жизни. А значит, и тебя, увы. Ну, разумеется, в том случае, если ты согласишься стать моей женой. Но я пойму, если откажешься… - А если я откажусь… у меня будет свой персональный ад, но без тебя. Нет, такого я не хочу. Пусть будет твой… к нему я хотя бы привыкла… Потому что я люблю тебя.       Как же чертовски хотелось прямо сейчас завалить ее на этот диванчик и… Саша замер, стараясь взять себя в руки. Потом осторожно обнял ее. Когда она обняла его в ответ, прижимаясь крепко-крепко, он переместился на диван рядом с ней и поцеловал ее. Как же он соскучился! - Прости меня, родная, - прошептал он. – Сам себе вырыл яму, сам себя в нее и закопал. - Что, вспомнил-таки про свое хоум-видео? – приглушенно, ему в шею, усмехнулась она. - С трудом, и то благодаря Жданову и Малиновскому. Меня переклинило просто. - Надо избавлять тебя от комплексов, - она немного отстранилась и посмотрела ему в лицо. Слегка нахмурилась, когда взгляд зацепился за правую щеку. – Больно? - Отрезвляюще, я бы сказал, - усмехнулся он. – Спасибо. - Я скучала, - она снова обняла его. - И я скучал. И сейчас скучаю, Вика. - Я сейчас к папе собираюсь – они приглашали, - сказала она через некоторое время. - Не возражаешь, если я присоединюсь? - Давай, - улыбнулась она. - Ура! – выдохнул он и сжал ее изо всех сил. - А я уже заявление написала… - невпопад сказала она. - Так забери! – строго отозвался он. Потом спохватился, - Вик, я же сказал… - Да, я помню. Я бы не услышала, если бы вы так не орали! А сейчас вот подумала… ну что мне тут делать-то? Я поездила с Юлианой, и мне правда понравилось. - Значит, выбьем тебе у Жданова другую должность! Карьерный рост? Пожалуйста! - А для тебя так важно, чтобы я работала именно в Зималетто? - А для тебя – нет? - Для меня важно, чтобы твоя компания процветала. А уж это вряд ли от меня зависит. - От тебя это зависит все больше и больше. Смотри, если я буду президентом, а ты будешь рядом – мы с тобой такого наворотим! - Ты все-таки собираешься претендовать? - А как же? Обязательно! И не уговаривай меня! Я просто чувствую, что они с Пушкаревой что-то химичат! - Ладно, занимайся разоблачениями, - улыбнулась она, поцеловав ударенную щеку. - Может быть, позже? – он прижался лбом к ее лбу. Потом вдруг сник. – Да, надо решить пару вопросов до этого. Пожалуй, подожду до совета директоров. - Что? Дела? - Да надо уже закрыть вопрос с твоим бывшим. Что он в следующий раз придумает? Псих какой-то просто. - Саш, пожалуйста, будь осторожнее! Знаешь, я и сама удивляюсь, чего он привязался к нам. Это ведь он подстроил, да? Да больше некому… В общем, я не знаю, может, он и против тебя лично что-то имеет? - Обещаю тебе, я ничего не буду делать сгоряча. Я узнаю максимум доступной и недоступной информации. Все будет хорошо. Но заняться этим нужно… - Ну, что, голубки, наговорились? – вернулся Милко. – Викусик, тебе уже лучше? - Да, Милко, спасибо, капли просто волшебные, - рассмеялась она. - Мне тоже уже накапали, - кивнул Саша, вставая, - только других. Спасибо, что дал возможность поговорить. А то день сегодня с утра такой, что поговорить было негде. - Ой, шли бы вы уже… куда-нибудь! – благодушно махнул рукой кутюрье, - Викусик, завтра как вернешься из своего турне, так сразу сюда. А твою эту Светлану Олечка предупредит. - Хорошо, Милко. Спасибо!       Из мастерской они выходили вдвоем, держась за руки.