мерзкий январь

      Инуи стоит перед большим окном и смотрит на опускающиеся хлопья снега, держа кружку горячего кофе в руках. Он не спал практически всю ночь: Дракену снились кошмары, и он то и дело выкрикивал это злосчастное имя.       Майки.       Сейшу устал от этих бессонных ночей и напряжения. В их отношениях с Рюгуджи наступил так называемый кризис. Поначалу всё было в порядке, но спустя время Кен ходит сам не свой, будто что-то гложет его, а рассказать не хочет. Инуи не допытывается. Если Дракен захочет, то сам расскажет, но с другой стороны парень больше не может так жить.       Это всё из-за Майки. Это он виноват.       Сейшу слышит шаги за собой, но не оборачивается. Дракен наконец проснулся. Он обнимает парня со спины и кладёт тяжёлую голову ему на плечо.       — Прости меня. Я снова тебя беспокоил своими криками во сне…       — Да, есть немного. Но я не сержусь, — Инуи развернулся к Кену и крепко обнял его. — Дракен, всё нормально?       Инуи аккуратно провёл указательным пальцем по бицепсу вниз.       — Да, Майки, я в порядке… — крайне потерянный взгляд Рюгуджи упирается в пол, но Инуи этого не видит.       — Но я не Майки, Кен-чин. Я Сейшу…       Спокойный и в то же время обиженный голос Инуи будто вернул Дракена в реальность. Он резко схватил парня за плечи, от чего кофе немного пролился на пол. Сейшу был в недоумении и растерянности, к сожалению, снова. Он чётко помнит, как Хаджиме перепутал его с Акане, вытащив из горящего дома, а теперь и Дракен назвал его чужим именем. Почему такое случается именно с ним?       Сейшу видит, что Кену нечего сказать, и просто обнимает его, снова делая вид, будто ничего не случилось. Снова прощает, притворяется, что ничего не видит и не знает. Но правильно ли это?       — Мне нужно побыть одному, ладно? — Инуи кивнул, и Рюгуджи ушёл в комнату, заперевшись там. Блондин сел за стол и закрыл лицо руками, погрузившись в свои мысли и уже не думая о пролившемся кофе. Дальше так нельзя, исход один — они расстанутся. И так будет лучше для них обоих. Снова его невинное нутро, нуждающееся в заботе и внимании, гложет тревога. Она словно тьма в его светлой душе. И Сейшу ведь далеко не глупый, и всё отлично понимает.       Дракен отвернулся к стене, с трудом сдерживая слёзы. Ситуация очевидна: ему стало скучно с Инуи. Глупо было думать, что он найдёт в этом прекрасном парне замену, он ведь даже не похож на Манджиро.       Но Рюгуджи всего лишь боится остаться один.       Он всё детство провёл с Майки, по ночам выстраивая сценарии их совместного будущего. По началу он был для Кена просто другом, а со временем стал всем. Целым отдельным мирком, в котором хотелось потеряться и остаться навсегда.       Бедный наивный Дракен… Ему ведь нет места в жизни Манджиро. От слова совсем. Он винит сейчас себя во всём: в своей доверчивости, в своей привычке привязываться к людям, в том, что он ранил Сейшу и очень сильно его обидел, в каком-то смысле даже обнадёжил. Дракен хочет вылезти из затягивающей пучины вечных страданий по Майки, но ему в этом теперь уже никто не поможет.       Его грустные размышления прервал стук в дверь. Рюгуджи подорвался с постели и с виновато посмотрел на Инуи. Такой светлый и замечательный, он похож на ангела в своей ночной рубашке…       — Дракен, я принял решение. Нам лучше расстаться. Я не могу быть спасательным кругом для тебя, и мне жаль, что у нас с тобой ничего не вышло. Сегодня же соберу вещи и съеду от тебя. Прости.       Вечером, в девять часов сорок четыре минуты, дверь за Сейшу закрылась. Он больше никогда не появится на пороге этой квартиры, не обнимет Дракена и не скажет, что всё будет хорошо.       «Я заслужил это. Прости меня, Инупи».