V действие.

      Эмоции бушевали внутри молодой и хрупкой дамы. Она тут же убежала в свою комнату, где заперлась на замок.       Софья: - Ну как же можно так, отец?       Этот подлый плут и лжец       Обманом хочет завладеть мной,       Твоей кровинушкой, родной!       И ты пойдёшь на это?!       Тебе одна монета       Дочери нужней?       Так пусть же этот богатей       Подарит их за просто так,       Хотя... Да нет же, он дурак!       За тот день его я не прощу,       Лучше тут я корни пущу,       Чтобы остаться тут навсегда,       Он же тогда не придёт за мной, да?       Ещё долго юная леди разговаривала с собой, но, к сожалению, её никто не слышал. Всё-таки выговориться надо. Не живым людям, так цветам или стенам, предметам декора, часам, или даже зеркалу, смотря на себя.       Ближе к ночи в комнату постучались. Открыв свои красные и слегка опухшие от слез глаза, Софья Павловна подошла к двери и огляделась.       Софья: - Кто пришёл ко мне в столь поздний час?       Молчалин: - Я пришёл. Пришёл сказать: люблю лишь вас.       Софья: - Ох, Алексей Степаныч, вы противны мне, оставьте меня с мыслями наедине!       Молчалин: - Софья Павловна, мы с вашим отцом заключили договор.       Софья: - Знаю, всё знаю я, слышала ваш разговор, обманщик-мухомор!       Молчалин: - Ах вы так? На рассвете мы будем с вами свадьбу играть!       Софья: - По-другому вы заговорили, но об этом вам лишь мечтать!       В комнату стали ломиться. Похоже, зря всё это сказала дворянка. Ох, как зря. От этого проснулся хозяин дома и всё-таки решил понять, что творится.       Фамусов: - Что творится в столь поздний час? Молчалин? Кто посмел рассердить вас?       Молчалин: - Мы с Софьей решили жениться сейчас, Павел Афанасьевич, в этот же час!       Фамусов: - Не поздно ли? Никто не придёт...       Молчалин: - Совсем не важно! Я оплачу этот счёт.       Тогда Павел Афанасьевич и согласился. Деньги были явно первее дочери.       И вот, свадьба в столь поздний час началась. Лизонька помогала госпоже надевать платье и аксессуары, украшать волосы, расчёсывать их.       Молчалину же помогали его личные слуги, приехавшие с ним.       Через час оба были готовы. Это было самое неправильное, что только могло быть - что поделать, таково желание отца, ему в семействе консервативных Фамусовых нельзя было противоречить, пререкаться с ним.