Soul, pain, love.

Феликс встаёт с кровати и еле переставляя ноги плетётся в сторону кухни, шаркая тапочками в виде розовых зайчиков по белому ламинату и опираясь о стену, чтобы точно не упасть. Испарины пота появляются на лбу, склеиваясь с слегка отросшими блондинистыми волосами, которые Ли уже и не помнит, когда последний раз мыл, и они неприятно щекочат медовую, отливающую в более глубокий оливковый цвет, его кожу. Грудь часто и тяжело вздымается, а на щеках он ощущает невероятный жар, вздыхает и шмыгает носом. Его лихорадит. Тело очень дрожит, но Феликс всё же упорно продолжает идти по узкому коридору, пытаясь не упасть и не заплакать вновь. Ли ощущает себя хуже, чем обычно и никак не поймёт в чём проблема. Иногда бывает, что у него максимум очень быстро бьётся сердце или трясутся руки, а сегодня — весь он. Это довольно странно для Феликса, причины такого поведения организма неизвестны, а температуры, вроде как, нет. Кажется, но Ли догадывается, что возможно скоро появится он, чьё имя не принято произносить в слух... Хотя и имени Феликс-то и не знает... Этот «человек» до жути пугает бедного блондина. Он убивается, что парень постоянно приходит к нему и раздражается, когда видит его рядом. боится его, но не может и дня без человека, чьи короткие волосы цвета крыла ворона, а в глазах, так чувство, видится дно невероятно глубокого моря, в котором если заплывёшь за буйки, решаясь проверить свою смелость, то точно не выживешь. Ли скучает и ревнует, пока его нет, рвёт и мечет, когда чувствует от него запах других духов со сладковатыми нотками после раскрытия «сердца запаха». Но как только старший появляется рядом — начинает автоматически плакать и кричать, рвать на голове волосы и ненавидеть всё, что находится рядом. Феликс буквально хочет вынести всё из своей квартиры, ибо всё, почти всё, напоминает о нём... Начинается лютая истерика, глаза пухнут от слёз, а сопли так и хлещут из носа, не давая ему нормально дышать. Как-то так и проходят дни бедного Феликса, что мучается с этой болезнью уже около полутора года. Вернёмся, пожалуй, в реальность. Ли всё же доходит до кухни, опираясь всем телом о барную стойку и пытается нормально отдышаться, а по телу вновь проходит назойливая, словно шум от капель дождя по подоконнику, дрожь. Он пытается восстановить дыхание, глубоко вдыхая и медленно выпуская воздух обратно. Ли чувствует, что уже совсем скоро он придёт вновь, и будет смотреть на него своими холодными, полными пошлостью, глазами и облизывать свои большие губы и иногда закусывать нижнюю желтоватыми зубами, ибо Феликс замечал, что он курящий. Этот образ, будем называть его так, довольно часто приходит к Ли с пачкой сигарет в руках и курит прямо в его комнате, выпуская неприятный табачный дым в лицо младшему, чтобы тот хоть как-то оклемался от слёз и услышал его. Он любит рассказывать Феликсу истории из своей жизни. Как он буквально вчера познакомился с девушкой, а на следующее утро нашёл её с перерезанным горлом у себя в ванной. Ли немного пугали эти рассказы, но иногда он выносит какую-то мораль для себя из них. К примеру, никогда не употреблять алкоголь, если не хочется плохих последствий и главное — никогда не доверять людям. После таких жесточайших и кровожадных рассказов от него Феликсу действительно хочется просто взять и закрыться от людей, общаться только со своим единственным чёрным котом по имени Ббони и никогда не выходить на улицу. Хочется послать к чёрту эту болезнь и жить припеваючи без этого всего... Но это, как мы уже с вами поняли, лишь мечты. Успокоившись Феликс всё же решает выпить таблетки, поднимает голову и встречается с пронзающим взглядом чёрных очей. — Не скучал, малыш Ликси? — он мило улыбается, тихонько прихихикивая, а по щекам Ли же вновь катятся слёзы, — Ну-ну. Хватит плакать каждый раз, когда видишь меня. — он хмурит брови, укладывая свою голову на руки и смотрит на Феликса снизу вверх, — Мне обидно. — Я... — Феликс пытается успокоиться и хочет уже схватить маленькую баночку с таблетками, которые ему прописал врач, но -он- оказывается проворнее и сгребает таблетки прямо из-под носа Ли, — Мне нужно принять дозу... Прошу, отдай. — Феликс жалостливо шмыгает носом, вытирая тыльными сторонами обеих ладоней жгучие слёзы, которые никак не хотят переставать идти. Феликсу всегда было интересно такое поведение своего тела, почему на этого парня оно так реагирует, почему он постоянно плачет при виде этого человека. Это было настолько интересно юноше, что он решился спросить у своего лечущего врача что это может быть такое но на ответ, как и ожидалось, надеяться не следовало. Врач лишь пожал плечами мол «я не знаю что это такое» и выписал привычный Феликсу рецепт, суть которого он уже знал наизусть, даже не вчитываясь в этот неразборчивый почерк. Феликс думал, что эти таблетки помогут ему как можно быстрее избавиться от образа этого привлекательного человека, но ни одной, слышите, ни одной таблетки из всех баночек, которые ему прописывают раз в два месяца, за полтора года не выпил. Он до сих пор в шоке, что жив и всё же пока не сошёл с ума, но постоянная мигрень, чувство усталости и вечная раздражённость пугает Ли. Его пугают последствия, которые могут быть после такого длительного пропуска лекарств. Его, попросту говоря, пугает смерть. А смерть Ли видит в образе напротив себя. Бледная аристократическая настолько тонкая кожа, что сквозь неё видно все венки с кровью, что текут в его теле; цвета тёмного кофе, ближе даже к чёрному, узкие глаза, похожие на лисьи; длинные и густые чёрные ресницы, что, такое чувство, будто завиты кёрлером; милую родинку под левым глазом, которую тот считает «лишним пятном на своём лице» и пухлые красноватые губы. От упоминания в мыслях этой части лица -его- Феликс невольно сглатывает вязкую слюну, вспоминая как правильно между верхней и нижней губами располагается сигарета, едкий запах которой Ли на дух не переносит, но терпит ради него. — Зачем ты их принимаешь? Это какие-то витамины? — он в руках верит маленькую белую коробочку с синей этикеткой и открывает крышечку с характерным лопающимся звуком. Он высыпает на ладонь пару таблеток белого цвета и немного продолговатой формы, посередине с рисками. — Отдай. — Феликс неосознанно хватает его за запястье, но сразу же одёргивает руку, шипя из-за сильной боли на ладони. Феликс переворачивает руку и смотрит на прожжёную кожу со множеством уже образовавшихся волдырей и местами, где есть «открытые ранки». Ли в ужасе переводит взгляд на человека напротив и видит в этих глазах... Обыденность? Будто такое происходит каждый день в его жизни. — Что такое? Я разве тебя не предупреждал? — он скидывает обратно таблеточки и убирает баночку во внутренний карман своей чёрной куртки, — Это может быть опасно. В следующий раз будешь думать, прежде чем делать. — он достаёт из бокового кармана длинную новую пачку сигарет, раскрывая и неприятно шурша обёрткой, выкидывая её куда-то на пол. Он поджигает синей зажигалкой кончик, слушая как тлеет огонь и вдыхает дым в лёгкие. — Ты где-то ещё, кроме моего дома, вчера был, да? — Ли трясущимися руками наливает из стеклянного графина в стаканчик из того же набора воду, пытаясь аккуратно поднести его ко рту. Старший кидает непонятливый взгляд на Феликса, и внимательно слушает каждое его слово, — Вчера у тебя в пачке оставалось одиннадцать сигарет, а сегодня уже новая? — Ты очень внимателен, малыш Ликси. — он откидывается на спинку стула, закидывая ногу на ногу и смотрит за быстро сменяющимися эмоциями младшего. Завораживает. — Как же ты меня раздражаешь. — Феликс с громким стучащим звуком ставит стакан на поверхность кухонного гарнитура, а вода из него фонтаном хлещет, и Ли с силой сжимает этот стакан «здоровой» ладонью. Он закусывает свою нижнюю губу практически до крови, пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции. — Зачем ты забираешь мои таблетки? Мне надоело каждый чёртов день видеть тебя. Просто возьми и исчезни, прошу. — Он срывается на слёзы, падает на колени, упираясь ладонями в пол и позволяет своим эмоциям взять верх. Он же тушит сигарету о деревянный стол, в котором уже больше сотни таких же небольших углублений. Он присаживается на корточки перед содрагающимся в немой истерике Феликсом, пока тот медленно поднимает голову и заглядывает в его глаза. — Точно этого хочешь? — он усмехается, видя, как ли помрачнел, — Если я уйду сейчас - не вернусь никогда впредь. — он склоняет голову на одну сторону и облизывает сухие губы. Ли думает что же ему ответить, но мысли заняты лишь «какой он красивый». Очень глупо в такой ситуации ему думать об этом, правда ведь? Феликс мысленно умирает, пока старший садится на пол, опираясь спиной о барную стойку и тихо шепчет : — Хочешь знать кто я такой? — и вновь эта дьявольская улыбка. Та самая улыбка, которая причиняет Феликсу ещё большую боль в районе груди. — Просто назови своё имя. — Ли сглатывает слюну, смешавшуюся с кровью из нижней губы. Его губы очень трясутся, а зубы стучат друг о друга, — Я не хочу слышать уже в пятидесяти тысячный раз, что шизофреник. Он опирается рукой за своим телом, и пристально наблюдает за действиями Ли. Что-то да в нём не так. Нет, про шизофрению он знал, но ещё что-то есть в Феликсе из-за чего он не боится этого образа. Все люди, к которым он приходил, сразу же начинали молить о пощаде и просить больше никогда не появляться и не доставлять лишней головной боли. А Феликс же в первую их встречу лишь с метлой в руках прогонял незванного гостя, что так нагло залез в его квартиру. Этому человеку кажется, что Ли - интересная личность, поэтому можно и попробовать ему дать знать о себе чуточку больше. — Хёнджин. Хван Хёнджин. Так меня зовут. — Так значит Хёнджин. — Феликс немного успокаивается и отворачивается от старшего, пытаясь остановить кровь на своей губе. Неприятная алая жидкость, с отвратным привкусом железа, проникает внутрь полости рта Ли и тот корчит кислую мину. Немного прокашливаясь и вновь поворачивается лицом к старшему, натыкаясь на его изучающий взгляд и уже вторую за вечер сигарету меж его губ. Обычно Хёнджин уходит после четырёх выкуренных, и Ли уже предвещает, как после его ухода будет вновь рвать на голове волосы и ныть от непонятных, разрывающих сердце, чувств. Хван смотрит на лицо Феликса, замечая кровь, и буквально приходит в ярость. Он ненавидит, когда на «прекрасном личике» _его_ Феликса появляется новые царапины, новые раны, а особенно он ненавидит «свежие» раны. Хёнджин зло цокает, и продолжает курить сигару, не обращая абсолютно никакого внимания на младшего. Он отстукивает по своему колену определённый ритм длинными тонкими пальцами со множеством различных колец, а Ли же тихонько поднимается с пола и тянется к нижней полке в кухонных шкафчиках, доставая аптечку, чтобы ваткой остановить кровь. Он прикладывает её к губе тяжело вздыхая и слышит за своей спиной : — Что такое? Почему твоя губа разбита? — старший выдувает из дыма своеобразные колечки и проводит языком под нижней губой, ожидая то, что же скажет ему Феликс, — Ты подрался, малыш Ликси? — Хван же смотрит глазами, похожими на тот самый милый смайлик на раскладке клавиатуры, и продолжает докуривать сигарету, расслабляясь под влиянием табачного дыма на лёгкие. — Так важно? Я думал ты ни о ком кроме себя не заботишься. — Феликс язвит, меняя ватку на чистую и злыми глазами смотрит на старшего, всем видом показывая, что он не рад его столь внезапному появлению. — Как видишь ты ошибался, малыш Ликси. — он кидает окурок в пепельницу, в которую превратилась обычная тарелочка с маленькими рисуночками. Он засовывает руки в карманы своей куртки, так же вставая с пола и обходит барную стойку, опираясь о неё бёдрами. — Мне всё же уйти? Феликс молчит. Молчит не потому, что не знает что ответить, а потому, что не хочет оставаться один. Если Хёнджин уйдёт, то он вновь останется один на один со своей глупой фантазией... Напридумывает себе всего, что угодно, и побольше, а потом всю ночь будет рисовать в своей тетради эти страшные рожи... Хёнджин щёлкает пальцами, как бы призывая Феликса ответить на свой, недавно поставленный, вопрос, но тот лишь недовольно фыркает, говоря этим «делай что хочешь» и вновь отворачивается к аптечке, закрывая её и убирая на своё законное место. Хван наблюдает за действиями младшего, пока тот словно пчёлка-труженица бродит туда-сюда и что-то да перекладывает с места на место. Он решает, что на сегодня Феликсу хватит неожиданных новостей, над которыми можно будет подумать, и разворачиваясь беззвучно уходит, чего ли даже не почувствовал. — Хёндж... — Феликс подзывает старшего к себе, но как только понимает, что он вновь один, спускается по стене вниз и садится на пол, и сразу пишет о своём состоянии контакту «помощь». Хён всегда помогает Феликсу в те моменты, когда он чувствует себя хуже всего. Он работает его психиатром уже седьмой год после смерти… Одного очень близкого раньше Ли человека. Но сейчас мы совершенно не об этом. Хён всегда поддерживает Феликса, всегда на его стороне и всегда готов выслушать. Это буквально последняя его надежда на хоть какое-то сосуществование в мире, где всё «против него». Хёнджин скитается по улочкам ночного Сеула, но всё никак не уходит из района Ли, чтобы через некоторое время, после того как его прогнали, вновь явиться, как ни в чём не бывало, и выкурить четыре сигареты, надоесть бедному Ли, что считает его просто «своей фантазией», и уйти, как обычно, ни с чём. Он, конечно, не ищет никакую личную выгоду для себя, не ищет то, чем бы он смог окупить его постоянные походы к этому парню, чьи блондинистые волосы словно яркие лучики солнца, которое Хван очень любит. Он любит смотреть на солнце, завораживаться его красотой, а особенно считать веснушки на его бледном лице, к которому он никогда не сможет прикоснуться, ибо оставлять ожоги и огромное количество шрамов на таком прекрасном личике - кощунство. Возможно вы задаётесь вопросом «кто же такой Хёнджин?», а ответ на него довольно прост. Хёнджин - абсолютно точно человек, но не совсем обычный... Он умер задолго до рождения Ли, ещё в девятнадцатом веке. Но тут уже другой встречный вопрос. «Что он тут делает в наше время?» ответ на него весьма скептичен, может даже не правдоподобен, но... Попросту говоря Хёнджин - демон. Демон, коими становится один из миллиона человек. Интересно выходит, правда? Феликс никогда не верил в эту чушь с раем или адом, и уж тем более с ангелами и демонами. Ли просто считал это абсурдом и бурной фантазией сумасшедших людей, а его вторая половинка считала совершенно иначе... Но это уже другая, более интимная и болезненная для Ли история, которая уже упоминалась выше и, думаю, мы вернёмся к ней позже... Раньше Ли бесился и злился, когда Хван «ни с того ни с сего» появлялся в его доме. А сейчас же старшего забавит, что Ли не противится ему, как это было в самом начале их «знакомства», которое он вспоминает с улыбкой на лице сидя на одной из многочисленных лавочек на улице. «— Ты, блять, что? — Феликс, собирающийся принять прописанные врачом таблетки, замечает незнакомого парня в коридоре своей квартиры, что заинтересованно стоит и рассматривает висящую картину на стене, — Почему ты тут? И как ты вообще оказался в -моём- доме? Ли делает акцент на предпоследнем слове, скрещивая руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк. На его лице не дрогнула ни одна мыщца, а во взгляде читается раздражённость. Что за очередная головная боль в виде ниоткуда взявшегося молодого человека? Ли такое не потерпит. Он не дожидаясь ответа от того берёт в руки первое, что под них попадается, коим оказывается метла, и ударяет по незнакомцу, тем самым выгоняя его. — Дай же мне объяснить. — шепчет Хёнджин, укрывая лицо он безжалостных ударов мальчика с веснушками, — Успокойся! — но это старший уже кричит из-за запертой перед его носом кожаной дверью. Всё же выгнал.» Вспоминая эту самую первую их сцену Хёнджин невольно улыбается, вставая с нагретой скамеечки и руки в карманы своей куртки прячет, сильнее кутаясь и по нос зарывается в клетчатый шарф на его шее. Он начинает уверенно шагать прямо в сторону одной многоэтажки, в которой живёт -его- маленькое солнце, и воодушевлённо выдыхает горячий воздух, который буквально сразу же, на холоде, превращается в пар. Он быстро оказывается на нужном этаже, вставая с самой знакомой во всём мире дверью и резко дёргает то вниз, то вверх за железную ручку, вновь оказываясь в уже родной квартире, в которой он чувствует себя «как дома». Хёнджин так же бесшумно закрывает за собой дверь, снимая с шеи свой любимый шарф и кладёт его на полку с ключами. — Малыш Ликси... Я снова тут. — Хёнджин куртку снимает, кидая её на пол и проходит внутрь, заставая очень интересную картину. Феликс... Телефон... И незнакомец, с которым ли говорит по видеосвязи. Феликс резко разворачивается обратно, с ужасом в глазах смотря на иконку в своём телефоне, не видя лица старшего. Он судорожно шепчет что-то вроде «созвонимся позже» и быстро нажимает на кнопку завершения вызова, не смея повернуть голову к Хёнджину обратно. Его руки начинают сильно трястись, глаза с невероятной скоростью бегают по комнате. Он глубоко начинает дышать, но не может набрать в лёгкие достаточное количество воздуха, из-за чего словно задыхается. Голова раздувается, ноги и руки становятся «ватными», а боль в груди расширяется в геометрической прогрессии, сдавливая все органы внутри. Чувство страха смерти или сойти с ума настигает Ли и тот начинает в голос кричать, падает на бок на диване, сгибаясь пополам и держится за свой живот, который скручивает с невероятной силой. Хёнджин в смятении. Он ещё никогда не видел, чтобы ли становилось резко так плохо и даже не знает что в этот момент делать. Успокоить? А что сказать тогда.... Оставить одного? Нет, это будет слишком эгоистично... Обнять?... А хотя он и в обычное время не сможет прикоснуться к Ли, боясь причинить ещё большую боль маленькому солнышку, которое он помнит, когда оно ещё «светило». Хван делает шаг в сторону Феликса, но вовремя себя одёргивает, смотря на свои руки, в жилах которых стынет кровь, смешанная с демонической. От одного лишь прикосновения на теле Ли останутся шрамы и ожоги, что будут вызывать нетерпимую боль для Феликса, поэтому старший решает всё же прибегнуть к тому плану, о котором он очень долго думал и размышлял, как же лучше подойти к решению проблемы его силы. — Хватит!... М... Мне больно!... Уйди! Ник... Никогда больше не приходи сюда! — вырывается из уст Ли, что с силой сжимает свою шею, пытаясь унять боль. Душа Ли стонет и мечется из стороны в сторону из-за нехватки любимого человека рядом... Феликсу нужен тот, кто сможет поддерживать его. Им и был Д... Это имя, пока, нельзя даже произносить, ибо Феликс до сих пор не отпустил произошедшее. Ли тянется трясущейся рукой за рядом лежащей подушкой и пытается кинуть её в Хвана. Хочет прогнать старшего с глаз своих долой. Он раздражённо прикрывает глаза, глубоко вдыхая и выдыхая через нос и концентрирует свою демоническую силу в груди, чувствуя невероятное жжение, словно на него сейчас вылилась огромная канистра с безумно горячей жидкостью. Но Хван терпит и медленно подходит к Ли, кусая свои губы от боли. Он присаживается на корточки, прижимая к себе хрупкое тело Феликса, что уже даже не вырывается, а больше ластится к новому источнику тепла, что прижимает его к себе. Ли зарываясь носом в линию шеи и пачкает слезами его чёрную кофту. Хван пытается утешить его Феликса, нежно поглаживая его по спине, мечась глазами по комнате, не зная что и сказать... Он впервые чувствует себя так... Неопределённо? В груди Хёнджина всё начинает гореть с большей силой, чем до этого, и он пытается не думать о боли, что разъедает, словно яд, его плоть... Но в объятиях Ли, что прижимается к нему и маленькими ладошками обнимает за широкую спину, он чувствует себя спокойно, будто он в безопасности. От Феликса, он заметил, всегда исходила такая тёплая аура. Когда младший улыбался, то эта улыбка автоматически переходила на лицо разговаривающего с ним человека. немыслимо, правда? Хёнджин не настолько сильно с ним знаком, но наблюдал за Ли всю его жизнь, ведь знал заранее, что ему придётся возиться с ним. «Пообещай, что будешь рядом с цыплёнком. Будешь защищать его. — парень, до конца уже понявший всё произошедшее, тычет пальцем в грудь старшего, — Я не дам его в обиду, слышишь? — Ты не сможешь к нему даже прикоснуться, придурок. — Хёнджин пфыкает, брезгливо убирая руки младшего от себя, — Я тебе обещаю, что всё будет хорошо. Они скрепляют свои обещания на мизинчиках, касаясь ещё и большими пальцами.» Старший прижимает содрогающееся в плаче тело Феликса, а тот по чуть-чуть успокаивается в его тёплых руках, начиная уже просто всхлипывать и в конце концов Хёнджин отталкивает его от себя, не выдержав натиска своей силы. Но он делает это немного позже, чем слегка обжигает кожу ли, оставляя на ней красные следы, из-за чего тот шипит. Шмыгая носом и часто моргает красными от слёз глазами. В груди Хёнджина всё ещё безжалостно жжёт, хотя он уже полностью освободил свою силу... Это жжение не такое, каким оно было совсем недавно... Это что-то более болезненное, хотя куда ещё сильнее-то? Что-то непонятное, он до этого ещё такое никогда не испытывал... Словно сердце ноет... Хёнджин желваками играет, тяжело дышит и не смотрит на Ли, избегая любого контакта с младшим, а тот же, в свою очередь, взгляда от него не отводит... — Спасибо... — он тихо шепчет, не понимая своей постоянной перемены отношения к Хёнджину... То он его ненавидит и презирает, то он благодарит его за объятия. Хван ничего не отвечает на это и быстро разворачивается к выходу из квартиры, но напоследок кидает : — Помажь ожоги, они будут долго заживать. — и хлопает дверью, скатываясь спиной по ней с другой стороны. Они оба чувствуют себя странно. Только если один из них понимает, что это может быть, то второй совершенно не знает. Феликс с силой сжимает колени, прижимая их ближе к своей груди, пытаясь тем самым спастись от этих гнусных голосов в его голове, что буквально вздохнуть ему не дают. Они давят на его разум сильнее, заставляя содрогнуться в плаче и прижаться лбом к рукам, сильно зажмурив глаза. Сердце Ли бешено рвётся внутри грудной клетки, пуская дрожь по всему телу, заставляя кровь в венах течь быстрее, разгоняя жар по всему телу. Есть такое ощущение, что в квартире не один, а ещё с тысячью людьми, что одновременно смотрят на бедного Феликса, из-за чего он сильнее вжимается пальцами в свои плечи, сводя зубы во рту и тихо шмыгает носом. Телевизор на фоне перестаёт отвлекать его от дурных мыслей, какой способ прописал лечащий врач. Видимо действительно он просто срубал с Феликса деньги, ведь ничего ему не помогает... Либо это уже просто безвыходная ситуация. Ли приоткрывает рот, выпуская из плена белоснежных зубов пухлые губы и быстро облизывает их, на выдохе произнося : — Прошу вернись... —- чёрные рукава объёмной толстовки быстро намокают от слёз, что с каждым вздохом льются сильнее. Ли мажет губами по оголённой части запястья, оставляя после тонкую ниточку слюны, что лопается от резкого поворота головы в сторону. Феликс пустым взглядом смотрит в окно, за которым сейчас идёт дождь. Серые облака, запотевшие стёкла и капельки воды, стучащие по подоконнику с той стороны... Всё придаёт ещё более мрачную обстановку и так серой и полу пустой комнате Феликса, что сейчас совершенно не понимает почему его сердце так сильно стучит, ударяясь о рёбра, об одной лишь мысли про Хёнджина. Хёнджин... Хёнджин... Хёнджин... Опять это имя вертится в его голове. Что же это такое, почему он просто не может оставить его в покое и никогда не появляться? Почему он сразу не перестал этого делать, после того, как Феликс выставил его ещё в самый первый день? Почему он до сих пор приходит сюда? Что ему нужно? Как же много вопросов и так мало ответов... — Вернись. — Феликс уже не выдерживает натиска непонятной боли на сердце и буквально взвывает, оттягивая пальцами волосы на голове. Он срывается с места и путаясь ногами друг о друга бежит в другую комнату, вытирая рукавом слёзы с глаз. Он раскрывает дверь в соседнюю комнату, в которую не заходил уже года два точно... На лице грусть, а маленькая ладошка тянется к стене, включая приглушённый тёплый свет лампочек в люстре. Он громко вздыхает, задерживая дыхание, как только переводит взгляд на стену над не заправленной кроватью. — Наши совместные фотографии... — Феликс глазами пробегается по каждой из ровно двухсот фотографий и его глаза уже не наполняются слезами. Губы трогает лишь грустная улыбка, во взгляде читается преданность и сердце уже так бешено не стучит. Неужели он стал отпускать произошедшее? Ли долго стоял около кровати, тупо смотря на улыбку его Джисона, пока голос сзади не вывел его из «транса». — Я думаю, что пора снимать это всё. — Хёнджин поджигает кончик сигареты, — Ты раскисаешь с каждым днём всё сильнее, — закусывает кончик сигареты зубами, убирая чёрную зажигалку в карман куртки, — Ты когда его забудешь уже? Феликс впадает в ступор, переводя взгляд на Хвана, пока тот делает первую затяжку. В груди обоих что-то щёлкает... Словно что-то да в ближайшее время случится. — Раздражаешь. Хёнджин зло глянул на Феликса, что сейчас всё равно стоит на своём и не отходит от их с Джисоном кровати ни не секунду, вновь переключая всё внимание на фотографии. Он громко вздыхает и вешает голову, опираясь руками за изголовье резной постели. Младший уже не сдерживает поступающие слёзы... Они просто не льются. На душе пусто, одиноко. Сердце словно скулит, прося залечить его больные раны Хван смотрит с неким призрением на младшего, пф-ыкает и выдыхает дым сигареты изо рта. ему не понять человеческих чувств, ну ибо он сам давно, уже лет так сто, не человек. Он опирается плечом о дверной косяк и обречённо вздыхает, смотря на эту «жалкую картину», от которой буквально становится не по себе... Он хочет помочь Ли, но совершенно не знает как. Что стоит спрашивать, а о чём, в данной ситуации, лучше не говорить. Хёнджин знает Феликса с самого его рождения. да, он наблюдал за ним всё это время, смотрел, как он рос, как менялся его характер, вкусы и круг общения. Как он плакал и смеялся. Как он любил и влюблялся. Хван изначально знал, что этого солнечного мальчика с милыми веснушками на лице и невероятно красивой улыбкой ждёт нелёгкая судьба, которая, в конечном итоге, вылилась в то, что мы имеем сейчас. Феликс - словно загнанный в угол зверёк, которого в любую секунду может съесть более опасный; словно веточка дерева, что может сломаться из-за сильно разбушевавшегося ветра... Словно цветок, что завял без регулярного полива. — Это... Это конец? — слышится Хёнджину, — Я скоро умру, так ведь? — Ли поднимает пустые глаза без того самого живого блеска. Нет, он уже не плачет. Сил на это больше нет. Хван молчит, не зная что и ответить, — Не молчи... Прошу ответь. — Феликс жалобно сводит брови к переносице. Буквально ещё чуть-чуть и он зальётся истерическим смехом и будет точно похож на... Придурка, — Я не хочу... Слышишь? Не хочу просто так вот умирать. Я ещё не... — Ли переходит на крик, смотря прямо в холодные глаза Хёнджина, в которых абсолютно точно читается отвращение, — Тебе противен я, да? — снова тихо начинает он, медленно шагая к старшему. Хван всё ещё не проронил ни слова, даже не отходит, когда ли уже достаточно близко и между их лицами остаются считанные сантиметры, — А знаешь... Катись оно всё к чёрту. — Феликс немного медлит, обдумывая ещё раз свои действия, — Мне уже ничто не поможет, но зато ты узнаешь о том, что я чувствую. — он привстаёт на носочки и припечатывает губы демона своими. По телам обоих парней проходит будто заряд электрического тока, неприятно покалывая кончики пальцев рук. Жар окутывает сполна, а щёки Хвана в миг розовеют. Он смущён ситуацией? Нет, скорее всего, он просто не ожидал такого... По всему телу Ли же проходит «огонь», и сердце, что словно готово выпрыгнуть из груди, вдруг... Останавливается? Что? Неужели всё так нелепо закончится? А как же влюблённость?! А как же его чувства в сторону старшего? Это всё исчезнет прямо сейчас?... Нет! Оно ещё колотится! Ещё слышны слабые удары о грудную клетку и... И бессильное тело Ли падает на пол. Губы становятся похожи на кровавое месиво, словно Феликсу сейчас пол лица откусила какая-то дворовая собака... Вот насколько сильна сила Хёнджина. Феликс последний раз смотрит на старшего, что сейчас вообще не понимает происходящего, и улыбается кончиками губ, прикрывая от боли глаза. — Глаза... — тихо хрипит ли, откашливая кусочки крови и задыхаясь в этом запахе с примесью железа, — Сами... Закрываются... Это было последним, что он прошептал перед смертью. Не могло быть иначе. Он был обречён. Глаза демона были непривычно пустые, как и душа, ведь Хван потерял всё... Мечты, желание «жить», счастье и радость. Те «счастливые» дни были одним лишь воспоминанием, которые сейчас для него невыносимы... Ведь они, как удар ножом по сердцу, задевают то, что он так долго и старательно зашивал. А те яркие глаза Ли, которые всегда были наполнены радостью и счастьем, сейчас были закрыты для всех... Точно так же, как и сам Хёнджин.