Нас больше чем один. Не наше будущее

Миссия прошла успешно: все живы, доставлены на базу, а враги поцоканы так успешно, что у них, возможно, есть передышка, потому что чует старший Тсуна всем нутром, что всё это только начало. Очередное, мать его, приключение. Только в этот раз не от него зависящее. В кои-то веки. — Ты же Тсуна? — Неуверенно его спросила Киоко. Другая, незнакомая девушка Киоко. Её глаза смотрели испуганно, а всё тело кричало о настороженном, нервном ужасе, что они пережили. Сколько ей? Лет двенадцать — тринадцать? Совсем ребёнок, как и дрожащая в отдалении Хару. Его привычные более взрослые Сасагава и Миура держались на порядок лучше, выдавая в себе испуг только бледностью да взглядом, наполненным надеждой, что Тсунаёши сейчас всё объяснит и поможет. Сейчас на долю несчастного Неба выпала не основная, а самая сложная часть всего приключения: рассказать о мафии, не говоря о мафии. Тсунаёши со вздохом кивает, слушая мысленные подбадривания Ангела и то, как Демон за глаза называет его многодетной мамашей. — Да. — Ещё раз кивает он, стараясь стоять расслабленно перед ними, хотя бы внешне, не выдавая даже толики напряжения, что окутывало его колючим одеялом. Он никогда не думал, что будет так зависим от партнёров, испытывая жгучую нехватку феромонов, что напоминают чай с бергамотом. Помогает только Реборн притупить тоску. Вот и не верь во всякие киношные штампы. — Представлюсь полностью на всякий случай, чтобы не было других вопросов в дальнейшем: Тсунаёши Савада, восемнадцать лет. Женат. — Он обвёл их всех строгим, но всё же тёплым взглядом. Взрослый Хару улыбнулся ему, стоя в стороне вместе со старшим Киоко, что держал его за руку. — Ты был таким красивым. — Хихикнул он, вспоминая тот день. Другая Хару оглянулась на него и нахмурилась, о чём-то старательно думая, точно понимая, что этот Тсунаёши женат не на ней. И это не расстраивает её параллельную версию. Странно. Тсунаёши улыбнулся краешком губ, кивая взрослому Миуре, тоже вспоминая себя в зеркале. Причёска, платье Наны на нём и гладкость ткани под пальцами. — Понимаю, что вы растеряны. — Он ободряюще улыбается, стараясь выглядеть куда мягче обычного, подключая толику Пламени Дождя. — Постараюсь рассказать всё, что возможно. — Тсунаёши… — Робко начала говорить младшая Киоко, как её перебила Хару. — Точно! — Звонко произнесла она. — На ком ты женат?! Тсунаёши неопределённо хмыкнул, забавляясь этим вопросом. Ему становится кое-что понятным. — Я даже не знаю, как вам сказать… — Тсунаёши на мгновение прикусывает губу, на лицо ползла куда более весёлая улыбка. — …Я и другие, мы из параллельного мира, затянутые сюда. И, собственно. — Он сделал смущённый вид. — У нас Реборн далеко не малыш, а очень даже привлекательный. — Он прикусил губу чтобы не сказать «альфа». — Мужчина. Ну и, собственно… — Он развёл руками. «Ну и, собственно, мы трахаемся.» — Не удержался Ангел, хихикая, как маленький тролль. — «А потом нам стало скучно, и мы позвали третьего!» Младшая Киоко забавно раскрыла рот, смотря на него с глубоким шоком. Младшая Хару смотрелась не лучше, на лице было написано её глубокое огорчение и не меньший шок. Ещё бы. В их глазах он явно предстал представителем нетрадиционной ориентации. Какая неожиданность небось для традиционных япошек. Какими бы эти девочки не были бы отзывчивыми, но традиционный взгляд на жизнь, привитый с младенчества, трудно изменить. Тем более не стоит забывать, что Намимори — это далеко не центр, хоть и полной провинцией его не назвать. А если ещё предположить, что мелкий Тсуна был их любовным интересом…какого наблюдать его старшую версию в объятиях какого-то мужика? Девичьи мечты точно можно собирать по осколкам. Мелкая Хару аж всплакнула. «Вот бы и старшие версии Киоко и Хару было так же легко отвлечь.» — Удручённо думает Тсуна, видя, как те прожигают его требовательными взглядами. Он вздохнул и собрался. Сейчас он примет этот бой с гордо поднятой головой, а не убежит, как тот мелкий Реборн, скидывая на него самое тяжёлое.

(╯'□')╯︵┻━┻

— Нет! Мне это не нравится! — Хи! Старший Тсунаёши со скептическим лицом учёного рассматривает, как мелкая Хару поливает слезами пострадавшего на миссии младшего Тсуну. Такого растерянного и непонимающего, будто только выкинутого из гнезда птенца. — Я хочу снова вернуться назад, где нет этого страшного Тсунаёши! И всё такое понятное! Старший Тсунаёши только расплывается в нашкодившей улыбке, когда на него непонимающе посмотрел мелкий Савада. Что же он такого наговорил, что Киоко бледная стоит, а Хару вся в слезах? Мелкого Тсунаёши спасает его репетитор, принёсший успокаивающий чай для девочек и отославший их к своим параллельным версиям. В комнате остались только оба Тсуны, мелкий Хаято и малыш Реборн. — Я им рассказал всё в общих чертах. — Старший Тсунаёши облокотился об стену, скрестив руки на груди. — Только про опасность, хотя мне кажется, что они не особо вслушивались, их больше заинтересовала моя личная жизнь. Мелкий Тсуна кинул на него мрачный взгляд и сжал с силой кулаки, вставая с кровати и преодолевая слабость от ранений. Он был наполнен решимостью. — Я их должен вернуть! — Выкрикнул он, встав окончательно с койки и смотря решительно уже на своего репетитора, будто бросая ему вызов. — Им нельзя здесь оставаться! С этими!.. — Он показал пальцем на параллельного Тсунаёши, что состроил невинную моську. — Это уже не проблема выживания! Не какая-то глупая тренировка в стиле Вонгола! — Не волнуйся та… — Начал говорить Реборн как его перебивает полностью взволнованно-перепуганный мелкий Тсуна. — Нет! «Вот кому нужен был чаёк с убойной дозой успокоительного.» — Тоской думает старший Тсуна, закатывая глаза на слишком, по его мнению, бурную реакцию. Ему, привыкшему практически всегда усмирять эмоции, было странно видеть такое каждый раз. Чуждо и как-то внутренне неправильно. Особенно когда ты видишь свою собственную копию. — Ты всё ещё хочешь собрать тут Хранителей?! Мы не можем позволить себе быть такими легкомысленными! — Чиби-Тсу, ты бы… — Попробовал его успокоить старший Тсуна, но мелкий сделал к нему несколько шагов, тыкая пальцем. — Ты вообще, заткнись, извращенец! — Мелкого Тсунаёши несло, даже подскочивший к нему младший Ураган не мог обуздать заходящееся в эмоциях Небо. — Какой, нахрен, ты можешь быть с этим!.. — Он, не в силах подобрать слов, указал на нахмурившегося Реборна. — А как же Киоко?! Ты же как я должен быть! — Я омега. — Спокойно произнёс старший Тсунаёши, тяжко вздыхая и смотря на потолок, мечтая, чтобы там появилась кнопка паузы или ускорения, насколько хотелось пропустить этот балаган. Может, с Киоко и Хару он специально решил их отвлечь своей личной жизнью, но сейчас ему не хотелось говорить о чём-то самом разумеющемся. Вообще, почему всех так интересует его личная жизнь?! — Киоко тоже омега. Я не виноват, что мне нравится больше член с узлом, чем без него. — С-с-с! — Мелкий Тсуна моментально покрылся румянцем, отходя от такого спокойного старшего. — С-с узлом?! — Чуть ли не ультразвуке выкрикнул он. — Ками! — Старший Тсунаёши, зажмурился, ущипнув себя за переносицу. — Садитесь дети, сейчас будет ликбез о половом воспитании. Или как так вышло, что Тсунаёши Савада оказался по толстым хуям, а не мягким сиськам.

(╯'□')╯︵┻━┻

В конце концов душа мелкого Тсунаёши почти покинула тело, когда весь этот разговор завершился. Хаято держался лучше, но… Ему пришлось напомнить, что он нашёл ключ к способу вернуться в зашифрованных им будущим письмах. — Значит, Шоичи, хм-м-м. — Старший Тсунаёши стукнул пару раз указательным пальцем по подбородку, обдумывая слова мелкого Гокудеры. — Убить, да? И Кольца. — Он вытянул руку, рассматривая своё, что было обёрнуто цепью Вайпера. — Письма были написаны для тех, у кого есть Кольца Вонголы. — Реборн хмуро посмотрел на слишком расслабленного старшего Тсуну и перевёл серьёзный взгляд на своего ученика. — И, если следовать сообщению в письме, вы должны собрать Хранителей и убить этого парня в очках на фотографии, тогда всё вернётся на свои места. — Как у вас всё просто… — Совсем тихо пробормотал старший Тсунаёши, точно понимая, что с этим параллельным Шоичи что-то не так. Он посмотрел на воодушевившихся мелких Хаято и Тсуну, решив промолчать о своих мыслях. Пусть всё идёт своим чередом. — Хорошая новость. — Хмыкнул Реборн, мелко улыбнувшись. — У нас теперь есть цель, и это этот парень в очках. Лар Милч узнала его. Это должен быть один из капитанов Мельфиоре — Ирие Шоичи. «Ты посмотри, как высоко забрался, а точно не чере…» «Точно нет!» «Скучный ты.»

(╯'□')╯︵┻━┻

— Они такие забавные. — Говорит старший Тсунаёши, рисуя неизвестные никому круги по голой груди своего альфы и втягивая в себя заботливо выпущенные его успокаивающие феромоны. Реборн, мурлыкнув так, как умеют только альфы для успокоения своих партнёров, впутывает руку в его пушистые волосы, массируя кожу головы. — Да-а-а. — Лениво тянет он. — Есть такое. Такие непохожие, но в то же время есть в них что-то от нас. Например, ты с чиби-Тсуной одинаково морщите носы, когда видите что-то неприятное. — Хохотнул он, когда Тсунаёши несильно ущипнул его за сосок. — Вот значит, как. — Угрожающе спокойно протянул Тсуна, проходясь ноготками по тут же втянувшемуся животу альфы. — Так ты на него внимательно смотрел. Реборн издал смешок, потянув его за волосы. Тсунаёши покорно приподнял голову, смотря на него глазами, в которых прыгали смешливые искры, что сразу становилось понятно: он это не серьёзно. — Как же не смотреть. — Он облизывает свои губы, смотря на него уверенно-насмешливо, и снижает тон, добавляя в него сексуальной хрипотцы. — Когда такой невинный омежка, точная копия такого серьёзного супруга, крутится перед глазами. Тсунаёши прищуривается, сильнее царапнув его пресс, он одним слитным движением садится на его торс, придавливая к кровати. — Я уже не стал так привлекателен для тебя, когда отдал вам свою девственность? — Он склоняется ниже, облокачиваясь одной рукой об его грудь, когда вторую кладёт на его горло, чувствуя, как дрогнул кадык. — Неужели тебя возбуждают маленькие дети? Реборн опускает свои руки на его бёдра, ощутимо сжимает их. — Нет, сердце моё, меня скорее возбуждает то, как отдалённо он похож на оригинал, когда этот самый оригинал пропадает с другими, совсем забыв удовлетворить своим вниманием супруга. Тсунаёши чуть сжимает его горло, смотря, как хищный оскал расцветает на лице альфы. Промежностью чувствует, начавший каменеть член, что соскучился по этому самому вниманию. Мазохист. Ненадолго Тсуна выпрямляется, скидывая футболку и вновь наклоняясь, сливаясь грязным, мокрым поцелуем со своим мучающимся без внимания альфой. Реборн с упоением целует его, проходясь руками по поджарым бокам, начиная с бёдер и замирая, переползая на спину, начиная уверенно массировать её. — Как я хочу вылизать тебя. — Шепчет он Тсунаёши в губы, оторвавшись, прежде чем по новой впиться обратно, а после перейти на его шею, с удовольствием ощущая не только запах, но и вкус феромонов на языке. — Какой-же ты сладкий. Идеальный. — Сам ты… — Тсунаёши с трудом сглатывает, сжимает его плечи руками. — …Сладко говоришь. — Он закусывает губу, когда Реборн оставляет засос между шеей и плечом, а потом смещается, проводя языком по метке, что оставил один из альф зубами в ночь после свадьбы. По телу бегут приятные мурашки, возбуждение скапливается внизу, пульсируя горячей волной. Липкая влага начинает неприятно пропитывать ткань трусов. Реборн благоговейно целует омежьи плечи, спускается руками ниже и под судорожный тихий стон Тсуны, пробирается ладонями под резинку трусов, сжимая упругую задницу, разводя половинки. — Давай снимем, ум-м? — Он выпутывает руки и цепляет большими пальцами резинку, немного приспуская ткань. Тсунаёши молча кивает, выпрямляясь. Не проходит даже минуты как трусы сбрасывают на пол — точно ненужная тряпка, а самого омегу тянут, опустится чуть выше, прямо на грудь альфы, что красноречиво по-блядски проходится языком по губам. От одного этого вида, Тсунаёши чувствует волну острого возбуждения, его член в такой близости ото рта. Ещё немного… Он, почти упираясь макушкой во второй ярус кровати, сидит прямо на альфе и только мечтает, чтобы в эту секунду его хорошенько вылезали. Боже. На сколько же он стал другим. Громкий стон срывает с губ в то же мгновение, как рот накрывает омежий член, а ловкие пальцы легонько надавливают на дырочку, что непроизвольно сжалась. Тсунаёши хватается за верхний бортик кровати, стараясь держаться прямо, а не свалиться размякшей куклой. — Да!.. — Выкрикивает он, когда Реборн наклоняется сильнее, полностью обволакивая член ртом и втягивая щёки, одновременно с тем он глубже проталкивает палец, начиная разминать вход. — Ум-м-м! Реборн с громким влажным звуком выпускает его член и смотрит наверх, с удовольствием замечая, как краснота обхватила даже грудь Тсуны. Он хлопает его по бедру, привлекая внимание. — Я хочу, чтобы ты сел мне на лицо. Тсунаёши осоловело моргает. — А? Реборн издаёт удовлетворённый гортанный звук. — Повернись спиной, мой хороший и хорошенько разведи ножки. — Он вытаскивает палец из ануса, руками чуть толкает его. — С тебя только получать удовольствие сегодня. Тсунаёши облизывает губы и повинуется, понимая через дымку возбуждения, что от него хотят. С помощью Реборна он разворачивается, дыхание замирает, когда, когда альфа устраивается поудобнее, сползая ниже, обхватывает руками его бёдра и тянет на себя. И, о боже, язык Реборна, его пальцы… Бёдра Тсунаёши дрожат, а он сам только и может, что издавать громкие смущающие звуки да царапать непослушными пальцами на особо острых моментах торс альфы. Это так мокро, грязно и остро. Так превосходно хорошо, что ему хватает всего лишь наличия языка Реборна в заднице и пары резких движений на члене. Он зажмуривается и кончает, разбрызгивая мутную жидкость по чужому торсу. — Молодец. — Шепчет альфа, поглаживая его по бедру. — Какой же ты у меня умница. Губы Тсуны расходятся в устало-удовлетворённой улыбке. — Да-а. — Он издаёт смешок. — Ещё бы. С такой техникой даже импотент кончит. Он ойкает, когда его несильно куснули за ягодицу, и наблюдает, как Реборн рукой, что была вся в его смазке, залазит под резинку собственных штанов, уверенно-жёстко начиная надрачивать. — Нет. — Он издаёт гортанный глухой стон. — Это просто ты невероятно вкусный. Тсунаёши неопределённо мычит и сползает чуть вперёд. Реборн кончает быстро, глядя на одну из двух самых любимых задниц — в следующий раз он просто обязан оставить несколько засосов на ней. Немного переведя дух и набросив первые попавшиеся вещи, они идут в душ, выглядя взъерошенными, потными и уставшими. По дороге они в очередной раз нарушают душевное равновесие не ожидавшего такого мелкого Реборна, что просто вышел попить водички на сон грядущий.