Игра для двоих

      Издевательски спокойная мелодия, льющаяся из динамиков приторным сиропом, порядком напрягала: она совсем не соответствовала атмосфере всеобщего положения и превращала всю ситуацию в какой-то сюр. Внезапно музыка была прервана холодным женским голосом, за всё время ни разу не сообщившим ничего хорошего:       — Игрокам необходимо за десять минут разбиться на команды по двое. Рукопожатие является подтверждением выбора команды.       Новая игра — новые смерти. Таковы правила этого места: после каждого раунда игроков становится всё меньше, ведь они буквально проигрывают жизни. Безобидные забавы, в которые все играли в детстве во дворе, здесь превращались в смертоносную русскую рулетку. Не предугадать, кому повезёт выжить или кто справится своими силами: игры всегда разные, зачастую рассчитанные на физически сильных и выносливых, а правила следующей озвучивают уже на месте, когда бежать некуда. Впрочем, отказаться тоже нельзя: надзиратели застрелят на месте.       В помещении начался тихий ажиотаж, люди медленно ходили вокруг. Многие быстро выбрали себе партнёра в команду, только повернувшись к рядом стоящему товарищу и пожав руку. Кто-то же придирчиво осматривал свободных участников, прикидывая возможную игру и оценивая свои силы в ней. Анализ ситуации спасал не всегда, но это лучше, чем положиться на удачу и надеяться на чудо.       Удача не любила Баджи, сам Кейске в чудеса не верил. У него даже порядковый номер в сумме выдавал четыре: иногда, в перерывах между раундами, заняться было особо нечем, вот он и сложил выбитые на одежде цифры числа сто пятьдесят семь в одно.       Он сидел на ступеньках, возвышаясь над всеми, и безэмоционально глядел на снующих туда-сюда людей, размышляя о грядущем. Его подбородок опирался на сложенные в замок руки, на лицо лезли длинные чёрные волосы, придавая парню вид затаившегося хищника.       Морально он уже выбрал себе напарника, но вот разум бил тревогу... Тот самый претендент в команду, чей номер на форме был двести два — ирония высших сил, не иначе, — сейчас поднимался к нему по лестнице. Сразу понятно, с какой целью: сейчас у всех голова была забита лишь одним. Встав напротив, блондин несколько секунд ожидал видимой реакции на своё присутствие, но не получил искомого. Зная, что его всё равно заметили, он заговорил:       — Баджи-сан, — Чифую сложил руки за спиной, понурив голову. Юноша, похоже, боялся отказа. Он ждал ответа: растрёпанный как воробышек, с рассечённой скулой в недавней поножовщине, которая исключила слабейших участников. Блондин слабым не был, он мог себя защитить и даже наказать обидчика, и Баджи почти не беспокоился за друга. До тех пор пока Чифую не прикрыл собой Такемичи, в то время как тот, игнорируя весь творящийся в темноте хаос и опасность, пытался отыскать свою девушку. Кейске тогда же разбил свои костяшки о лицо мудака, который полоснул ножом мягкую щёку Мацуно. Порез оказался неглубоким, но в здешних условиях обработать его как следует не удалось — вероятно, останется полоска шрама.       "Господи, Чифую, если бы всё было так просто, я бы не раздумывая выбрал тебя," — взвыл про себя Баджи, привыкший полагаться на чутьё, которое сейчас ему подсказывало о готовящейся ловушке, в которую многие согласились попасть без колебаний.       — Давай немного подождём, мне нужно подумать, — сказал брюнет и похлопал по ступеньке рядом с собой в приглашении. Чифую от его слов ещё больше погрустнел, но покорно опустился на предложенное место. Баджи чуть не ударил себя по лбу, догадываясь, что Мацуно мог подумать. — Чифую, я не сомневаюсь в тебе. Но собираться в одну команду может быть опасно, поэтому надо подумать, что за игра будет.       — Игра в командах по двое, — задумчиво приложил палец к подбородку Чифую. — Может, эстафета? — воодушевлённо предположил он. Кажется, Мацуно вернул себе привычное настроение. Быть позитивным солнышком блондину шло гораздо больше, чем хмурой тучкой — Баджи был уверен в этом.       — Может. Или разделение обязанностей. Например, одному завяжут глаза, а другому надо будет направлять, — продолжил рассуждать брюнет. На таймере оставалось две минуты, свободных участников оставалось всё меньше. Надо быстрее решать, иначе...       — Если так, то ты будешь командовать, а я — исполнять. Мы справимся, Баджи-сан, — Чифую несильно пихнул локтем своего друга в бок. Баджи повернул голову: блондин улыбался, голубые глаза излучали уверенность в своих словах и надежду на успех, правая рука была протянута к нему — такому Чифую сложно было отказать. Баджи и не пытался, лишь протянул руку в ответ, крепко сжимая чужую ладонь.       — Конечно, — Кейске улыбнулся в ответ. Их рукопожатие длилось немного дольше, чем требовала ситуация. Они смотрели друг другу в глаза, будто вели безмолвный диалог. Оба хотели выбраться живыми из этого проклятого места и спасти другого. Они бывали в разных передрягах, но всегда выбирались из них общими усилиями. Справлялись, потому что доверяли друг другу и помогали. Будь то драка со шпаной за забором школы или подготовка к экзамену — они делали всё вместе. Даже ели вместе, деля одну порцию лапши пополам — традиция, появившаяся с первого дня их дружбы.       Когда таймер показал четыре нуля, в динамике снова заговорили:       — Время вышло. ***       Их повели по разноцветным коридорам — будто кукольный домик в масштабе — в новую комнату, которая больше напоминала район на окраине города: лабиринты узких проходов меж двухэтажных домов, к некоторым прилегали маленькие дворики за декоративным забором.       К каждой паре был поставлен один персональный смотритель в кислотно-розовом костюме с пистолетом или автоматом в руках. Как будто им нужна была демонстрация, напоминание их шаткого положения. Команды по двое разошлись по разным частям миниатюрного города. Баджи заметил, как мимо них прошли Такемичи и Хината, которые держались за руки. Скорее всего, они не разомкнули ладоней с момента рукопожатия.       Чифую шёл впереди, Баджи следом. Их преследовала тень с оружием наперевес. В любой другой ситуации он бы не оставил ни одного зуба грёбаному сталкеру, но не время показывать буйный характер.       Мацуно зашёл в тупик: видимо, они добрались до края арены. Кейске прошёл через арку во дворик и встал около блондина, неосознанно загораживая его своей возвышающейся фигурой от надзирателя. Тот был невозмутим — под маской не различить эмоции человека. А человек ли скрывается за ней?       Спустя некоторое время, вероятно, после того как все участники нашли более-менее подходящее место, по динамику снова раздался голос, на этот раз озвучивая правила:       — Каждому игроку выдано по десять шариков. Задача: сыграть со своим оппонентом в любую игру и заполучить все шарики. Если по истечении тридцати минут победитель не будет выявлен выигрышем или договорённостью между игроками, оба соперника выходят из игры.       С минуту в большом помещении царила оглушающая тишина. Партнёры по игре — теперь соперники — переваривали услышанное. Это полный...       Осознание ситуации ударило по голове тяжёлой арматурой. Кейске и Чифую неверяще смотрели в глаза друг другу, отказываясь принимать услышанное.       — Баджи-сан... — слова не формировались в голове.       — Блядь! — брюнет, не в силах совладать с собой, повернулся в сторону и ударил стену здания так, что в ней осталась дыра. Картонные, ну конечно. Бумажный город, в котором половина из присутствующих оставит свои жизни. Чифую, давно привыкший к эмоциональным всплескам друга, сейчас был как оголённый нерв, поэтому дёрнулся от резкого движения. Он стоял рядом. Чифую не думал, что Баджи бы его ударил сейчас, но... Сложно сказать, как может повести себя зверь, загнанный в ловушку, а когда Баджи зол, другое сравнение к нему подобрать нереально.       Брюнет обречённо опустился на бордюр, поставив локти на колени и уткнув лоб в ладони. Мацуно отвис на несколько секунд позже и медленными шагами подошёл ближе. Он хотел поинтересоваться, в порядке ли рука, как часто делал это после драк, когда ради шутки наклеивал пластыри с кошачьими мордочками на рубцы массивных ладоней, а Баджи забавно фыркал, разглядывая их. Но сейчас царапины казались меньшей из проблем. Он не в порядке. Никто из них не в порядке.       Они молчали некоторое время, которое теперь было драгоценностью, что утекала как песок сквозь широко расставленные пальцы. Хотелось кричать, накинуться на кого-нибудь с кулаками, но всё было бесполезно: они застряли в ловушке, из которой не выбраться вдвоём, как раньше. Как хотелось бы.       Вдруг брюнет издал какой-то истеричный смешок и резко поднял голову, отчего пряди растрепались сильнее.       — Такемичи совсем не повезло: он здесь с Хиной, — почти прошептал Баджи. Чифую услышал, и внутри него что-то сжалось, царапая подреберье.       — Да, не повезло, — бесцветно повторил Чифую и сел рядом, опустив руки на колени и сомкнув пальцы в замок. Он кусал нижнюю губу, силясь сказать что-то ещё, но клубок мыслей отказывался складываться в полноценные слова.       Тишина растянулась примерно на две минуты, но казалось, она занимала гораздо более длительное время. Никто не смотрел на таймер: было слишком страшно увидеть ряд нулей.       —Это я виноват, — произнёс обречённо Чифую. — Если бы я не предложил играть вместе... — Он спрятал лицо в ладонях.       — Чифую, — Баджи не выдержал чужого самобичевания. Сделанного не исправить, но он не мог позволить, чтобы Мацуно винил себя за то, чего он не мог знать наперёд.       — Не сейчас, — Чифую сделал глубокий вдох. Фраза "сейчас или никогда" теперь была слишком близка к истине. Толщина лезвия, соединённые пальцы, треск стекла под ногами; всё это — описание расстояния до неизбежного. — Похоже, это наш последний разговор. Я не знаю, что будет потом. Даже представлять не хочу, что ты... или я... — голос не хотел слушаться, норовил сорваться, но блондин не мог этого позволить.       Кейске молчал, слегка повернув голову, и смотрел на парня сквозь завесу волос: того начинала бить дрожь. Что он мог сделать для него? Выбрав самый подходящий, по мнению Баджи, вариант, он взял Чифую за руку, пытаясь подбодрить. Тот вздрогнул и уставился на их руки как на что-то странное, неизученное — и правда, насколько бы близки они ни были, такие жесты не были им свойственны. Но, видимо, Чифую это действительно помогло, потому что он продолжил:       — Что бы ни случилось дальше, это мой последний шанс сказать тебе, что... Баджи-сан, я влюблён в тебя.       Где-то раздался звук выстрела: похоже, кто-то уже проиграл. Очень вовремя. Баджи же показалось, что выстрелили в него, но внешне он никак не выдал своего состояния. Зато рука Чифую дёрнулась от резкого звука и, Баджи уверен, напряжения после признания. Кажется, Мацуно пытался высвободить кисть из чужой ладони, но Кейске рефлекторно сжал пальцы чуть сильнее.       — Честно признать, я догадывался.       Во рту пересохло. Он не это хотел сказать, чёрт! Почему все слова, что он говорит Чифую, кажутся неправильными? Этот человек достоин других слов, но у Баджи всегда были плохие оценки по японскому.       Чифую, проигнорировав эту вставку, которая, вообще-то, остро кольнула куда-то меж рёбер, продолжил:       — Достаточно давно, на самом деле. Возможно, с самой первой встречи, когда ты помог мне в драке. Не задумывался об этом, чтобы не сделать хуже. Вначале я думал, что чувствую сильное уважение и благодарность, но со временем понял, что это совсем другое. Я молчал, потому что не хотел смущать или пугать тебя, потому что наша дружба для меня важнее, чем мои странные чувства, и...       Договорить ему не дали. Чифую замер, почувствовав прикосновение чужих губ к своим, совсем не веря в реальность происходящего. Что Баджи сейчас сделал? Думать совершенно не хотелось: ни о чём, кроме... Чифую неожиданно для себя расслабился, прикрывая глаза и отвечая на поцелуй. Затем почувствовал, как сильные руки скользят по его лопаткам вниз к талии, обвивая её и задевая уголок распахнутой куртки, прижимают ближе. Блондин осмелился положить руку на плечо Кейске, плавно перемещая её на шею и зарываясь пальцами в густые чёрные пряди, притягивая к себе. Щёки и шея горели, воздух в лёгких заканчивался, но остановиться сейчас казалось преступлением. Лёгкий поцелуй успел перерасти в сплетение языков, но по ощущениям Чифую он длился совсем недолго. Ему было мало этого, мало Баджи, мало... времени. От воспоминаний о ситуации, в которой они находились, у Чифую перехватило дыхание, заставляя разорвать поцелуй и в панике поднять глаза на часы, отстраняясь от брюнета. Есть ещё семнадцать минут. Всего лишь семнадцать минут у них осталось.       Кейске тоже посмотрел на часы, скользя взглядом по надзирателю, который стоял в нескольких метрах от них. Баджи нехотя убрал руку с чужой талии, мягко скользнув по ней напоследок. Он и не замечал ранее, что фигура у Чифую довольно стройная для мужской, а изгиб поясницы... Нет, он не будет додумывать. Слишком больно осознать это лишь сейчас.       Ещё большей ошибкой было посмотреть на Чифую. Кейске подумал о том, что хотел бы видеть такое выражение на его лице чаще, чем последний раз: слегка расфокусированный взгляд, испорченный страхом, покрасневшие щёки. Порез на скуле. Он не удержался и аккуратно провёл большим пальцем по тонкой полоске, наблюдая, как Мацуно прильнул к ладони всей щекой и прикрыл глаза, выдыхая на запястье, отчего у брюнета побежали мурашки по спине. Боже...       — Надо играть, а то нас убьют на месте, — с большим усилием опуская руку, произнёс Баджи. Получив в ответ неуверенный кивок блондинистой головы, всё ещё пребывающей в спасительном дурмане, Баджи сунул руку в мешочек и зачерпнул наугад три шарика. То же сделал и Чифую, протянув зажатый кулак вперёд. — Чётное или нечётное?       — Нечётное, — слегка замявшись, ответил Мацуно. Затем они одновременно разжали кулаки. Чифую зажмурился, тяжело дыша, пока Кейске отсыпал в его руку свои шарики. Прежде Баджи никогда в жизни не радовался тому, что удача ему не благоволит. ***       Они сидели на бордюре, облокотившись на стену домика, и играли, изредка глядя друг на друга. Оба думали о том порыве — жадном, сладком поцелуе, — что теперь казался бредом больного разума. Если бы только он был настоящим, а всё это — сном...       Через некоторое время на стороне Баджи оказалась большая часть шариков, однако он этому не радовался. Победа в данном случае означала поражение, как бы противоречиво это ни звучало. Спустя ещё несколько ходов Чифую начал забирать шарики обратно, в душе желая отдать их все Баджи.       Но правила есть правила. Конечно, в них есть пункт про договорённость между игроками, который в той же мере значил крах плана в его же зародыше: Баджи не согласится на такой договор.       Шансы примерно сравнялись и совсем недолго находились в балансе, шарики кочевали из одного мешочка в другой. Затем снова перевес, но уже в сторону Чифую. Тот едва держал лицо, забирая сразу пять шариков с чужой ладони. "Зачем?" — думал про себя блондин, — "Ты так сильно хочешь спасти меня? Оставить?.." Напряжение от затянувшейся игры и пугающая неизвестность натянулись в воздухе, словно струна. Пока...       — Чётное, — дрожащим голосом произнёс Чифую.       И струна лопнула.       Баджи разжал пальцы: на ладони лежали два маленьких шарика. Последние. Чифую — умный мальчик, он считал чужие запасы и заранее построил тактику, где у Кейске останется хотя бы один шарик. Но не учёл одного: с самого начала у него была ложная информация.       — Нет... — обессиленно прошептал он.       Баджи перевернул мешочек, демонстрируя пустоту внутри. Глаза Мацуно сделались большими: где он ошибся? Блондин высыпал шарики на песок, упал на колени перед ними и стал считать, трясущимися руками перекатывая один за другим в растущую кучку. Посчитав все, он резко вскакивает на трясущиеся ноги и хватает высокого парня за воротник олимпийки.       — Девятнадцать. У тебя должен остаться один шарик. Где он?! — Чифую в отчаянии почти кричит в его лицо, а тот стоит и спокойно смотрит, будто ничего серьёзного не произошло.       — Он был у тебя с самого начала.       Непонимание отразилось в голубых глазах. По блестящему бегающему взгляду было видно, что в светлой голове происходит усиленное обдумывание чужих слов. Округлив глаза и ослабив цепкую хватку на тонкой ткани, Чифую медленно сунул руку в свой карман, с ужасом нашаривая в нём пропавший шарик. Тот, что должен был остаться у Баджи по его подсчётам.       — Но... как? — он растерянно смотрел на брюнета. Тот молчал, виновато глядя в ответ. Прокручивая в голове события последнего почти получаса, Чифую вспомнил чужую руку на своей талии и... А случайно ли был задет карман куртки?       — Баджи-сан, зачем ты поцеловал меня? — уткнув взгляд в песок, спросил блондин, прикоснувшись похолодевшими пальцами к губам. Теперь он не смотрел в лицо друга, боясь увидеть в нём насмешку.       Там ей не было места. Взамен на лице отражались сожаление, вина и боль — он снова облажался. Он снова расстроил Чифую, заставил сомневаться и сделать неверные выводы из его слов и поступков. У Кейске больше нет права на ошибку, а время стремительно убегает. Как там говорил Чифую, последний шанс?..       — Я поцеловал тебя, потому что хотел.       Мацуно, не ожидавший подобного ответа, резко вскинул голову, ошеломлённо уставившись на Баджи. Вид был немного размытым, глаза щипало.       — Я не пытался воспользоваться твоими чувствами, я... — дёрнувшийся голос он скрыл за усмешкой и склонил голову вниз. — Ты мне очень дорог, Чифую. Когда ты рядом, мой мозг будто отключается: я делаю не то, что хочу, говорю не то, что думаю. И только после твоих слов я наконец понял, что чувствую то же самое.       Баджи поднял голову, по его щеке скатилась одинокая слеза, которую тот даже не заметил. Чифую стало физически больно смотреть на него сейчас.       — У нас ведь было так много времени, да? Просто тебе не хватило смелости, а мне — ума. Мне жаль, Чифую, мы всё просрали, — он попытался улыбнуться, но печаль в глазах выдавала его с головой.       Чифую больше не мог просто смотреть. Он снова подался вперёд, на этот раз врезаясь в высокого парня, и крепко обнял его, чувствуя ответные объятия. Мацуно это жизненно необходимо.       — Нет, я против! Я не согласен! Баджи-сан, пожалуйста... — отчаянно тараторил Чифую, чувствуя обжигающие слёзы на щеках. Он понимал, что это бесполезно, но не мог просто сдаться, не попытавшись.       — Это не договорённость, Чифую. По правилам выигрывает тот, кто получает все шарики другого, — Кейске прижимал его ближе, потому что это всё, что им осталось.       — Почему? — Мацуно поднял лицо, встречаясь взглядом с медовыми глазами, которые не излучали страха перед неизбежным: только убеждение в правильности совершённого поступка и, что необычно, нежность. Иначе нельзя было назвать то, с какой эмоцией Кейске смотрел на Чифую, а в голубых глазах напротив плескалось солёное море.       Затем Баджи наклонился и мягко коснулся чужих губ.       — Пройди эту чёртову игру, Чифую, — прошептал он. И Мацуно наконец понял: он прощался.       Больше отрицать нет смысла: Баджи проиграл. Сам так решил. Как бы больно ни было, Чифую должен принять его выбор. Он всегда уважал его решения. Вжавшись лицом в родные ключицы, он уже не сдерживал слёзы, всхлипывая и ощущая на макушке поцелуй.       Над головой раздался оглушающий выстрел.       Взрыв, что разрушил весь мир, разорвал тонкое полотно скоротечного счастья, растоптал едва теплящуюся надежду. Раскроил череп.       И руки, что мгновение назад сжимали Чифую как драгоценное сокровище, ослабли. Блондин почувствовал, как по его лбу потекла тёплая жидкость. Под тяжестью чужого безжизненного тела он обессиленно рухнул на песок, но не отпустил Баджи. К их надзирателю подошёл помощник, но Чифую был слишком занят, чтобы обратить на это своё внимание.       Уложив голову с кровоточащим виском себе на колени, он убрал с мёртвенно-бледного лица налипшие пряди. Чифую не мог поверить в увиденное: едва ли минута прошла с тех пор, как на этом лице была улыбка — последняя, искренняя, для него. Эти монстры беспощадно уничтожили её, навсегда запечатлев застывшую воском пугающую маску на красивом лице.       Они забрали его. Отняли того, кто долгое время был для него авторитетом, поддержкой, путеводной звездой. Другом. Они могли стать больше, чем друзьями. Чифую даже думать о таком не смел, но Баджи ответил на его чувства, которые тот хранил несколько лет. Чувства, которые теперь можно хоронить вместе с Кейске.       Кейске. Чифую никогда не называл его по имени, хотя тот просил не использовать слишком уважительное "сан". Баджи не считал себя выше него, он воспринимал Чифую как равного. Возможно, Мацуно мог бы позже называть его Кейске. Он бы хотел посмотреть на выражение лица Баджи, когда тот впервые услышит это.       Никогда теперь не услышит.       — Баджи-сааан, — леденящий душу крик, полный боли и страданий, взрезал воздух, разрывая истерзанную неровными всхлипами грудную клетку. Опустив голову на чужую грудь, в которой больше нет бьющегося сердца, нет жизни, он крепче обнял Баджи.       Чифую не услышал шаги позади себя, зато почувствовал на мгновение резкую боль в голове. Затем — темнота. Это конец? Больше не будет так больно?.. ***       Очнувшись, Чифую еле разлепил опухшие глаза. Белый потолок, голоса вокруг. Его перенесли в общую комнату? Мацуно уже понадеялся, что его тоже убили: тогда бы он смог увидеть Баджи. Но нет, эти твари не проявляли милосердия.       Чифую нехотя поднялся и сел на кровати, оглядывая помещение: людей стало в два раза меньше, что логично. На лицах выживших закрепились различные эмоции: сожаление, скорбь, торжество, апатия, безразличие. Чифую отличался от них: часть участников продолжала держаться тактики одиночки, и они не потеряли никого. Другие успели подружится со своими оппонентами, но даже они не были в состоянии понять, что он чувствовал.       Чифую потерял вместе с Баджи себя.       Внезапно Мацуно заметил через две койки справа от себя неподвижно сидевшего Такемичи, с виду словно потерявшего все краски. Совсем не похожий на себя, тот смотрел перед собой, казалось бы, не моргая. Хина...       Вот кто может его понять. Чифую подошёл бы к нему прямо сейчас, попытался бы утешить друга. Но им обоим нужно было время наедине с собой, чтобы свыкнуться с осознанием того, что их близких людей больше нет. Принять реальность.       Мацуно перестал смотреть на Такемичи. Гадкое желание копировать его вид, сверля взглядом стену, Чифую отмёл: он не станет жалеть себя, и сейчас не время для скорби. Он будет пытаться жить дальше, несмотря на боль. Но это позже.       Сейчас ему нужно сосредоточиться на главной цели: он пройдёт эту чёртову игру до конца.