Тайный санта

Дверь пекарни открывается, впуская внутрь не только морозный воздух, но и ее владельца. Мужчина потирает замерзшие ладони, пряча нос в складках вязаного шарфа. Колокольчики на двери мелодично позванивают, словно радуясь прибытию нового посетителя. Юнги осматривает помещение: пара столиков со стульями с мягкой обивкой на сиденье, витрина, украшенная гирляндами в виде маленьких звездочек, и аппетитно выглядящая выпечка. Мин тепло улыбается, огибая витрину, и встает у кассы, доставая влажные салфетки, чтобы стереть пыль, появившуюся за недолгое время его отсутствия. Юнги любил свою пекарню всем сердцем — ему нравилось месить тесто, нравилось ощущать тепло противня, он обожал запах свежеиспеченного хлеба и с огромным удовольствием слушал хруст корочки. Замечтавшись, Мин не сразу слышит колокольчики, оповещающие о прибытии нового посетителя, и хруст недавно выпавшего снега. Сейчас бы снеговиков лепить и красить им красной акварелью такие же как у себя щеки, а не работать как скучные взрослые. Юнги поворачивается на звук, приветливо улыбаясь, и говорит привычное: «добро пожаловать!», добавляя следом: — Привет, Тэхен-а! Тэхен чуть кланяется, притираясь замерзшими щеками к шарфу, и топчется на коврике с лапками у двери, чтоб стряхнуть с обуви прилипший снег. На завитых волосах хлопья снега, а уши спрятаны за теплыми, пушистыми наушниками. Парень подходит к стойке кассы, укладывая на нее локти. — Привет, хен, сделай мне пожалуйста чашку чего-нибудь теплого, пока к тебе шел нос отморозил совсем, — в доказательство Ким накрывает красный нос ладошкой. Юнги кивает, и отходит в сторону кофемашины, решая сделать младшему чашку горячего шоколада с маршмеллоу сверху, как раз для такой заснеженной зимы как сейчас. Возвращаясь к младшему с уже готовым напитком, Мин предлагает присесть за столик и сам садится вместе с ним. — Что-то случилось? Ты редко приходишь ко мне сюда без звонка, — Юнги ставит локти на стол, подпирая руками подбородок, и заинтересованно смотрит на размеренно попивающего свой шоколад Тэхена. Наконец отложив свою чашку, Ким корпусом тянется вперед, приблизившись к старшему настолько близко, насколько позволяет стол. Воровато оглядевшись, он громким, слегка взволнованным шепотом, словно говорит самую страшную тайну вселенной, заявляет: — Джин-хена давненько нет на радарах, тебе не кажется? — и снова берет в руки свою чашку с медведями, щурясь, как самый заядлый следователь на допросе. Юнги задумывается. А ведь правда: хен не приходил за выпечкой и свежеиспеченным хлебом уже три дня. Обычно он приходил за новой буханкой на следующее утро. Мин задумывается, перебирая варианты, где может находиться старший столько дней. На ум приходит только рыбалка, и эту мысль он озвучивает Тэхену. — Может быть, может быть. Но вы же обычно вместе на рыбалку ездите… Да и кто пойдет рыбачить в рождество… Юнги стучит пальцем по губе, глубоко задумываясь. Джин ездил к родителям на прошлой неделе, так что у них он точно быть не может. — Слушай, Тэхен-а, давай вечером соберем всех у меня наверху и послушаем их версии. Чонгук на машине может съездить проверить, есть ли он дома. — Гениально! — щелкает пальцами Ким, с энтузиазмом вскакивая, словно сыщик, поймавший след. — Тогда встретимся вечером у тебя дома, хен! И вылетает из магазина, так и не допив свой шоколад. *** Вечером на втором этаже пекарни, где Юнги обустроил себе жилище, собралось четверо ребят, помимо него самого. Чонгук сразу с работы метнулся к Джину домой. Хосок с Чимином помогают хозяину дома с заготовками теста для хлеба на завтра, пока Намджун с Тэхеном обсуждают, куда же мог деться старший. — Думаешь, он сбежал от нас, чтобы мы не заставили его лезть на елку, чтобы повесить звезду? — Он сам все время просился повесить ее, так что не думаю… — в отрицании мотает головой Тэхен на предположение старшего. Оба вздыхают, совсем не имея представления, куда мог деться Сокджин. Он никогда не уезжал, не предупредив их, и с любого отдыха присылал тысячу фотографий в их общий чат. И часто звонил Юнги, потому что он единственный брал трубку даже в три часа ночи. Мин ворчал, сонно хмуря брови, но все равно слушал его до самого утра. Их диалог прервал топот ног на лестнице, ведущей на верхний этаж. Запыхавшийся Чонгук, распахнув дверь, громко протараторил: — Хена уже два дня не было дома, я спросил соседей. Рыболовные принадлежности лежат на месте, а вход в дом завалило снегом по колено. Ребята обеспокоенно переглянулись, а потом Намджун поднялся, твердо заявив: — Одевайтесь. Чонгук, заводи тачку, мы едем его искать.