Уходи

— Не нравится мой характер? Тебя никто не держит, уходи, — Юнги показывает рукой на дверь. Ссора глупейшая, но нервы обоих накалены до предела. А все потому что Чимин попросил его уделять больше внимания себе и ему, а не только работе. Просто Пак порою чувствует себя призраком, про которого вспоминают раз в сто лет и пугаются. И ладно если бы Мин не любил его, тогда можно было бы пострадать от невзаимной любви и забыть, но Юнги же на руках готов носить Чимина. В первую очередь думает о своем парне, а потом уже о себе. Встает раньше на час, готовит завтрак Паку, хотя сам его не ест, и только потом уходит в студию. Ночью делает ему массаж, потому что у Чимина больная спина, хотя сам засыпает на ходу. И вот грех жаловаться, но Чимину мало такой заботы. Ему хочется чувствовать любовь Юнги всем телом, хочется тонуть в объятьях, таять от поцелуев и просто побыть вдвоем, а не одному в квартире. Но Мин — трудолюбивая пчелка, которая не вылезает из студии и пашет днем и ночью. И Пак бы смирился с тем, что тот забывает о нем, но довести себя до обморока… Молчать уже стало слишком сложно. Вот и высказал все, а его страх за здоровье парня и попытку донести суть проблемы, вызвали злость. Слово за слово. И они уже далеко ушли от изначальной темы, а после фразы Чимина: «Ты никогда меня не слушаешь», — которой он сам же испугался и прозвучало: — Не нравится мой характер? Тебя никто не держит, уходи. Чимин смотрит на красного Юнги, который отвернул голову в бок, избегая смотреть на него. Руки Мина стиснуты в кулаки, но сам он уже не выглядит злым. Пак смотрит растерянно на дверь, делает к ней пару шагов, но замечает, как вздрагивает Юнги, как поникают его плечи, и останавливается. Он уверенно подходит к Мину и заставляет посмотреть на себя, аккуратным жестом, прикоснувшись к подбородку. — Но ты же не хочешь, чтобы я ушел? — спрашивает спокойно, но тревожно сглатывает от эмоций. — Так будет легче. Я не хочу, — Юнги начинает дышать чаще, — чтобы ты страд… Он закрывает глаза руками и плачет. — Глупый, какой же ты глупый, — ласково произносит Чимин, обнимая его крепко. — Мне хорошо с тобой, просто я беспокоюсь за тебя. Я же люблю тебя, кроха. Юнги плачет сильнее, видимо, перестав сдерживать эмоции. Чимин знает — проходили. Так уж вышло, что Мин жил в семье с «холодными» родителями. Они мало уделяли ему внимания, любви, не учили проявлять чувства и эмоции, а высмеивали и обесценивали их. Вот Юнги и вырос сдержанным, старающимся скрыть свою чувствительность и ранимость. Он выражает любовь безмолвно — касаниями, поступками, а говорить о ней не может. Чимин долго не мог привыкнуть к тихой любви Юнги, сам постоянно шепчет ласковые слова и говорит о любви, сжимая объятьях. Когда-то давно попытался сдержать свою натуру и перестал часто кричать о чувствах через слова и постоянные касания, но сделал только хуже, потому что Юнги решил, будто он не нужен. Пак тогда таким идиотом себя чувствовал, когда оправдывался перед Мином, объяснял свой страх надоесть. — Я же вижу — ты страдаешь. Ты стал меньше есть, похудел, говоришь мало и невнимательно слушаешь, — говорит Юнги тихо. Чимин вздыхает. Самое трудное в характере Мина — склонность к эмпатии. Он всегда все замечает и пропускает через все свое существо, пытается помочь, но не может и винит себя. Часто его помощь незаметная: он может просто так обнять и положить подбородок на плечо, а может это сделать, потому что заметил плохое настроение. — Я просто скучаю по тебе. Ты ведь весь в работе постоянно, — Чимин молчит немного. — Это не делает меня несчастным, я тревожусь за тебя. Мин ничего не отвечает. А вот это уже страшное явление, потому что Пак не знает, что Юнги может себе понапридумывать. — Юнги, я тебя люблю, слышишь? Отдыхай раз или два раза в неделю, ладно? Я не хочу снова увидеть тебя в больнице. Перед глазами все еще стоит картина беспомощного Юнги на больничной койке. Чимин все еще помнит весь спектр ужаса, когда ему позвонили и сказали, что Мина нашли без сознания, и теперь он в больнице. Ему хочется видеть Юнги полным жизни и энергии, а не бледным и слабым, неспособным даже улыбнуться. — Прости, вечно тебе со мной возиться, — хрипло смеется Мин, пытаясь разрядить атмосферу, но его смех не поддержали. — Я не вожусь, я люблю, — Чимин целует его в макушку и зарывается в волосы носом, давно они не стояли вот так просто, в объятьях друг друга. Пак старается насытиться этим маленьким моментом, впитать в себя все до самых мелких деталей, пока его трудолюбивая пчелка опять не улетела в студию.

***

Чимин просыпается, как обычно, ни свет ни заря. Когда-то он сетовал на долю жаворонков, которые даже на выходных не могут поваляться в постели дольше, но сейчас понимает, что смысла спать до обеда нет, если он выспался, а полежать можно и так. В квартире тихо, значит Юнги уже ушел. Он вчера весь день был дома, поэтому возмущаться и говорить о том, что его не слышат — несправедливо. В конце концов, Пак же знал, что встречается с трудоголиком, помешанным на работе. Ему остается только довольствоваться тем, что дают, не требуя большего, хоть и скучая очень сильно. Он переворачивается на бок и удивленно выдыхает. Юнги дома. Спит. Как все обыкновенные смертные по воскресеньям. Свернулся калачиком и тихо сопит. Чимин придвигается к нему ближе и проводит внешней стороной ладони по щеке, целует туда же и улыбается, когда Мин открывает глаза и сонно осматривается. — Ты проспал? — он ласково смотрит в закрывающиеся глаза и снова оглаживает щеку, не желая прекращать касаться Юнги. — Нет, сегодня выходной, — хриплым ото сна голосом говорит Юнги. Он с закрытыми глазами двигается ближе и ложится на грудь Чимина и сразу же засыпает. Об этой его способности — засыпать моментально и где угодно — Пак всегда знал, но удивляться не переставал. Они познакомились в метро. Юнги уснул стоя и чуть не упал на Чимина, который бессовестно рассматривал его. А сейчас Мин бессовестно ложится на него и засыпает сразу же, будто и не просыпался. Пак обнимает нежно и водит кончиками пальцев по спине, зарывается в его волосы носом, наслаждаясь теплом и уютом. Он погружается в воспоминания, тоскливые, но от этого не менее ценные. Долго и упорно Чимин пытался добиться доверия. Его не отталкивали, но и не подпускали близко. Юнги равнодушно смотрел на Пака, выслушивал истории, конца которым не было, даже поддерживал беседы, но никаких действий для сближения не совершал. Мин относился к нему, как к любому маловажному знакомому. Чимин уже почти отчаялся, но Юнги как-то резко и быстро стал с ним сближаться. Много рассказывал о себе, избегая разговоров о настоящем, упоминал прошлое. Он, вроде бы, стал ближе, даже касаться себя и себе позволял, но все равно держал на расстоянии, когда хотелось прижать. И речь идет не только о физическом контакте. А потом робкое признание Чимина и смущенный поцелуй Юнги вместо тысячи слов любви. Он стал постепенно проявлять больше своих эмоций, и Пак наслаждался, жадно питался ими, запоминал. Юнги до сих пор хранит сильные и яркие эмоции глубоко в себе, будто пугается и гасит все, что чувствует, но Чимин верит, что однажды Мин сможет показать их тоже. Нужно просто подождать и закутать в теплый плед любви, заботы и терпения.