Заметки счастливого

      Ты чувствуешь, как жизнь медленно откатывается назад. По пальцам начинают бежать короткие электрические импульсы, а ты снова ощущаешь то, что так старался забыть — дрожь по всему телу, быстрые вдохи и выдохи, а потом, когда ты уже не можешь держаться, и горячие слёзы, медленно скатывающиеся по щекам.       Знаешь, такие странные, вяжущие слёзы. Как в автомобиле — но не в бурю, когда мощный ливень яростно барабанит по твоему стеклу и уносит старые капли со скоростью шквального ветра, а уже после неё, когда редкие капельки медленно собираются в несколько больших, подолгу задерживаются на стекле и оставляют на нём чуть липкий след, формируя картинку красиво разветвлённой, но явно безжизненной сети капилляров.       Ты сидишь на полу. Руки тихо перебирают вещи, аккуратной стопочкой уложенные в твой небольшой чемодан. Пальцы всё ещё немного заплетаются, дыхание пока не выравнивается, но душой ты чувствуешь, что уже абсолютно спокоен. Это так странно — раскалённое добела тело, пламенное сердце, отчаянно сопротивляющееся любому движению твоих рук, и холодный рассудок, чем-то напоминающий ледяной кафельный пол, на котором ты сейчас и сидишь. Вы словно бы инь и янь — сливающиеся воедино части целого, две половинки одного человека, неспособные до конца объединиться друг с другом.       Заканчивая сборы, тяжело дыша, ты поднимаешь с пола последнюю лежащую на нём вещь — шерстяную шапку, подаренную им после первого месяца отношений. Ты сжимаешь её руками, подносишь к себе и жадно вдыхаешь её запах, чувствуя свою неспособность бороться с собственным «я». Ты жалок, малыш. Истеричен, слаб и не уверен в себе.       Ты подносишь шапку к щеке. Ещё чуть тёплой от его недавней пощёчины. И чувствуешь, как бесконтрольная ярость распространяется по твоему телу. В голове вспышками появляется его лицо, твоих ушей достигает его крик — такой болезненный, такой яркий, выворачивающий душу наизнанку.       Твои лёгкие наполняются воздухом. Ты сам кричишь. Кричишь настолько же яростно, насколько спокойно молоденький птенчик раскачивается на веточке под закат чуть душного летнего вечера. Ты знаешь, что ничего не изменится — и всё равно кричишь, надрывая связки, постепенно переходя на писк и наконец совсем замолкая.       В этом крике — весь ты. Да, ты знал, насколько сложно жить с реальным парнем — не с розовым мальчиком, а с обычным пацаном, который за словом в карман не полезет, который не бьёт, но, если ты реально достанешь, может разок и ударить. Знал. Но не был по-настоящему к этому готов.       С одной стороны, ты не можешь простить. Ты показал себя слишком сильным, чтобы рассыпаться перед ним в порошок, как ты это делал во всех своих отношениях — снова и снова.       А с другой...       Чуть успокоившись, ты медленно кладёшь голову на собранный чемодан, зарываешься носом в свою же мягкую одежду, закрываешь глаза... Чувствуешь: да, ты неправ. Понимаешь, что не бывает идеальных — но бывают такие, какие тебя любят. Хочешь простить. И всё же твёрдая пацанская рука, так резко и без предупреждения сминающая твою щёку, никак не уходит из твоей головы.       Сердце всё помнит — как вы жили душа в душу, понимали друг друга с полуслова и всегда были рядом. В нём — всё хорошее и всё плохое, что вас составляло.       И твоё сердце, поверь, разберётся. Главное — довериться ему по-настоящему. И наконец-то лечь спать — ведь утро вечера мудренее.