На небе загорается новая звезда

Антон всю жизнь, сколько себя помнит, был жизнерадостным ребенком. К зеленоглазому кучерявому мальчонке с очаровательной улыбкой и веснушками на щеках люди тянулись, как подсолнухи к солнцу, он согревал их всех без исключения даже в самый холодный зимний вечер. Мальчик был непоседлив и милосерден, часто таскал домой бездомных котят, подкармливал одиноких щенков, скулящих у подъезда, а любимой историей его замечательной мамы стал случай, когда Тоша вызвался помочь старенькой бабушке донести до дома тяжелые пакеты, хотя сам тогда весил едва ли больше одного из них. У Антона не было отца, но зато была любящая мама и добрые бабушка с дедушкой, которые в каждый свой приезд дарили внуку упаковку его любимых печений. Парень родился в Воронеже и жил там до пятнадцати лет, у него было много друзей, с которыми классно было проводить свободное время, но, пожалуй, самым дорогим ему человеком (после мамы, конечно же) был Димка Позов— житель дождливого Петербурга, с которым Шастун познакомился в интернете случайно или, как это принято говорить: «По-приколу». У парней было много общего, хоть Дима и был старше на два года, они переписывались каждый день, часто созванивались и мечтали когда-нибудь встретиться. Их мечте суждено было сбыться— семейство Шастун переехало в Санкт-Петербург в начале августа. Пожалуй, с тех пор Антон стал сиять еще ярче, украшая улицы иногда слишком серого города своей доброй улыбкой и звонким смехом.

***

Начало учебного года в долгожданном амплуа девятиклассника парень встретил достойно: влился сразу в коллектив, понравился учителям, обрел подругу— милейшую девушку Оксану Фролову, с которой проводил все свое время в школе и познакомил вскоре с Димой, которому низенькая девчонка сразу понравилась. Так и ходили ребята счастливым трио почти два месяца, пока не появился он. Арсений Попов. Один из самых популярных парней школы, статный брюнет с холодными голубыми глазами. На этого одиннадцатиклассника заглядывались почти все девочки с класса так седьмого, ведь собой тот представлял популярный образ бэд боя: черная одежда, небольшая банда, сила, острый язык и красивый бархатный голос. Антон встретился с ним случайно— врезался в спину, когда бежал по коридору, надеясь поскорее добраться до класса, где уже вовсю шел урок. Тогда он еще не знал, что необыкновенно красивый парень, на чьих губах всегда играла презрительная усмешка, так плотно войдет в его жизнь. Шастуна избили через неделю. Затащили в школьный двор после уроков и кинули под большой раскидистый клен, чтобы не видно было из окон. Антон тогда потерялся сильно, никогда он еще не сталкивался с подобным, а потому совсем не готов был к множественным ударам и колким словам от того, кто из головы все время не выходил и занял своим изображением несколько страниц в старом любимом скетчбуке. К ужасу своему и своих друзей, ни одно оскорбление, ни один синяк и кровоподтек не могли обратить вспять рождающиеся трепетные чувства к этому…чудовищу. Так Попова, к слову, Антон не называл, ведь свято и наивно верил, что под маской страшного злодея скрывался добрый принц. Шастун терпел долго, до весны, надеясь, что это прекрасное время года хоть как-то облегчит его положение. О влюбленности своей он не рассказывал никому, кроме дорогих сердцу Димы и Оксаны, старавшихся все время быть рядом с подростком, погрязшим в таких неправильных для солнечной души чувствах. Надеялись, что пройдет, переболит, забудется, да зря.

***

Это был солнечный апрельский день, долгожданный выходной, который хотелось провести наедине с собой и природой, что так и напрашивалась быть изображенной на бумаге. Антон неторопливо шел к парку, прокручивая в голове недавние слова своих друзей… — Антош, ну нельзя же так, — почти скулила Оксана, рассматривая многочисленные синяки, калейдоскопом раскиданные по телу парня, — Надо что-то с этим делать, он должен отвечать за свои поступки. — Не надо, Окс, — слабо улыбнулся Шастун на моментально вскинутый на него осуждающий взгляд, — Я люблю его и не могу причинить вред. К тому же, осталось совсем немного до выпускного и мы не встретимся больше. — Шаст, если ему сейчас не показать, насколько опасны и неправильны его действия, это может далеко зайти, — Дима раздраженно поморщился и тяжко вздохнул. — Все хорошо будет, — Антон в это верил. И сейчас, шагая по странно безлюдной для такого хорошего дня аллее, в парке, Шастун даже представить не мог, что столкнется с объектом своих мыслей. Арсений курил в компании своих приятелей, опершись о дерево, и о чем-то с ними переговаривался, хмурясь. Но стоило только голубоглазому наткнуться на долговязого парня, глазами напуганного олененка смотревшего на их компанию, на красивом лице появилась зловещая ухмылка. — Кого я вижу, — протянул ехидно Попов, размеренно ступая по направлению к замершему подростку. Парни, которые до этого болтали с Арсением, тоже, наконец, заметили любимую «грушу» для битья и радостно заулюлюкали, — Сейчас то мы развлечемся. Первый удар— самый неприятный. Тело не готово было получить новую порцию боли, а от того отреагировало острее. Антон старался стоять на ногах, но в скором времени был повален на землю, где его многострадальные бока пинали, не жалея сил, тяжелыми кожаными ботинками. Подросток заскулил, когда сильные руки того, от кого меньше всего хочется получить боль, подняли его и силой встряхнули, кинув вновь на землю. Шастун зашипел от удара затылком о камень. — Ну же, открой глазки, сладенький, — проворковал Арсений и, стоило Шасту открыть глаза, ударил его четко в нос. — За что? — Антон выл, из его глаз лились слезы, смешиваясь с кровью. — За дело, — прорычал один из Поповской банды, пиная ногой в живот. Антон через силу держал глаза открытыми, четко находя среди окруживших его громил нужного человека. Человека, который не заслуживает его вырвавшихся непроизвольно слов: — Я люблю тебя, — хрипит парень, наблюдая, как в завораживающих глазах вспыхивает пожар. — Педики не достойны любви и жизни, — практически выплевывает в лицо подростка эти слова Арсений и последний раз пинает изувеченное тело, уходя. Антон еще долго лежит на земле, размытым взглядом уставившись в красивое, как его любовь, небо. — Дим, я в парке, помоги, — хрипит он, теряя силы, когда все-таки умудряется достать чудом уцелевший телефон из кармана. Веки наливаются свинцом, а взволнованный голос друга постепенно затихает.

***

Компания, собравшаяся в одном из клубов в центре города, пьяно хохочет, хвастаясь тем, как сегодня избила мальчишку. Арсений сидит с краю, медленно втягивая через трубочку коктейль, когда до него доносится уставший голос друга. — Ты опять избил парнишу? — Сережа смотрит внимательно, хотя заранее знает ответ. — Он сказал, что любит меня, — проигнорировав вопрос друга, вздыхает Арс. — Ты такой идиот. Боящийся своих чувств идиот, — Матвиенко убито качает головой, он искренне не понимает действий Попова, не понимает его решений, но отчасти понимает его страх. Консервативная семья, строгое воспитание деспотичного отца— все это оставило свой след на голубоглазом парне, который сам же страдает из-за своих действий. Что за дурак….

***

Дима, Оксана и Майя — мама Антона, сидят в коридоре больницы, куда в тяжелом состоянии пару часов назад был доставлен зверски избитый подросток. Старшая Шастун тихо шмыгает носом, игнорируя катящиеся по щекам слезы и винит во всем себя: не досмотрела, не помогла. Она плохая мать— сына не уберегла, единственного и любимого ребенка, который сейчас цепляется за жизнь, окруженный консилиумом врачей. Оксана тихо плачет, благодарно принимая теплые объятья Димы, и корит себя за то, что послушала своего влюбленного друга, понадеялась на благоразумие Попова. Зря, все зря. Дима же, с виду спокойный, еле сдерживает внутреннюю бурю, что разыгралась в груди, стоило лишь заметить бессознательное тело друга. Им всем остается только верить. Верить и ждать. Спустя еще час томительного ожидания, двери, ведущие в реанимацию, распахиваются, являя взору уставшего врача. Он подходит к трем объятым страхом людям, глазами, полными тихой скорби, осматривая каждого. — Примите мои соболезнования, — тихо говорит мужчина, морщась от ужаса, отразившегося на лицах женщины и двоих подростков, — у парня было слишком много травм, повлекших внутреннее кровотечение в брюшной полости, а так же отек головного мозга. Мне очень жаль. На всю больницу раздался крик убитой горем женщины, что только что потеряла своего единственного ребенка.

***

Дима зол, чертовски зол и одновременно с этим отчаян. Он, не разбирая дороги, несется по выпытанному у учительницы адресу Попова, а когда на горизонте вырисовывается нужное здание— ускоряется запредельно. Позов почти летит по лестнице на нужный седьмой этаж и, остановившись у указанной учительницей двери, яростно стучится. Когда перед глазами оказывается Арсений, растерянный появлением нежданного гостя, он бросается на него, чётким сильным ударом отталкивая к стене. И до боли сжимает крепкими ладонями чужие плечи, сдерживая себя, дабы не разукрасить лицо высокомерной твари так, как тот делал с Антоном. — Чертов дьявол, зачем? Зачем тебе Антон, зачем ты его избил? — шипит Дима, тяжело дыша, пока его стеклянные от слез глаза сияют болью. — Тебе то что? — фыркает брюнет, пытаясь оттолкнуть от себя парня, — Добить его надо было. — Добил, поздравляю. Антон скончался в реанимации пару часов назад, — Позов смотрит четко в голубые глаза, желая стереть их с лица земли и поджимает губы, норовящие растянуться в диком от боли и злости оскале. — Ч-что? — бархатный голос дрожит, на лице шок и отчетливо просматриваемая надежда, что это все неудачная шутка. — Антона больше нет и это на твоей совести. Живи с этим, — Дима резко отпихивает от себя Попова, от чего тот на секунду теряет равновесие и больно стукается поясницей об угол комода. Позов разворачивается, последний раз окинув взглядом голубоглазого, и вылетает из квартиры. Ему удушающе больно, до темноты в глазах обидно за солнышко-Шастуна, который больше никогда не откроет глаза. Антона. Больше. Нет. В этот солнечный весенний день они все безвозвратно потеряли огромную часть себя. Невосполнимо. — Прощай, — отражается от стен дрожащий голос. На небе загорается, сияя, новая звезда.