Твой взгляд

В пекарне было достаточно тепло и уютно, особенно вечером, когда ты весь продрог после работы, ступая по замёрзшим дорогам и сугробам, собирая белу вату с дорог на ботинки, старательно обходя накатанные слои льда, чтобы не отбить себе ничего, пока возвращаешься поздно с работы или учёбы. Незуко с радостью принимала заказы и упаковывала горячий ароматный хлеб в бумажные пакеты, пока её старший брат управлялся на кассе, гостеприимно общаясь с каждым хмурым клиентом, чьи носы и щёки цвета свеклы оттаивали под воздействием тёплого воздуха и света. Запах специй и свежей выпечки приставал к одежде, и, уходя из этого маленького уютного гнёздышка семьи Камадо, взрослые и дети ещё долго не могли оторваться от доброжелательного к ним отношения, мягких улыбок и этого прекрасного запаха, который так и хотелось вдыхать и вдыхать; никогда не надоест. В декабре и другие сезонные события, как цветение сакуры, любование луной, летний фестиваль, день Святого Валентина, небольшая пекарня работала на износ, изготавливая достаточное количество выпечки в день, чтобы хватило каждому посетителю – ведь многие берут на запас, по штуки три-четыре хлеба или булочки, заодно багет, печенье, маффины и прочие сладости для своих родных, постоянно негодуя от того, что Камадо никак не позволяют бедным женщинам, да и мужчинам, к Новому году сбросить пару лишних килограммов. Камадо лишь улыбались в ответ, желая приятного аппетита. - Заказ для Тсурары-сан выполнен, - прощебетала быстро Незуко брату, быстро сложив в пакеты булочки с кунжутом и сладкой бобовой пастой для Мегуми-сан, которая облокотилась на трость и ждала на кассе, разглядывая девушку и потёртые со временем деревянные полки, столы. – Держите, - мягко она вручила пакет в старческие руки. – Приятного аппетита! Приходите ещё! - Сама управишься? – спросил Танджиро, снимая с себя фартук. – Ещё нет восьми вечера, а наплыв очень большой. – Пока клиенты выбирали, что прикупить себе домой, брат и сестра могли переброситься парой слов. - Я ей помогу! – показалась из кухни Ханако, а за ней и Такео. - Домашнее задание сделали! – пробурчал Такео, до локтей закатав рукава свитера и взглянув на старшего брата, который хотел было спросить младших про это. – Сам будь по дороге осторожен, да и быстро: на улице холодно, хлеб может остыть. - Я бы хотел у вас купить… - произнёс у кассы мужчина. - Езжай, мы справимся, - упорхнула сестра, а младшие принялись ей помогать. Тсурара-сан жила в трёх кварталах от пекарни, но в такую погоду ехать за хлебом не могла, как и её дочь, которая работала допоздна в больнице, а потом весь вечер проводила с свекровью и сыном. Муж молодой Тсурары-сан до отъезда в Осаку ходил за румяными булочками сам, а сейчас женщины заказывали хлеб на дом, доплачивая сверху за доставку. Танджиро положил коробку с горячим хлебом на заднее сидение скутера, обвязав крепко верёвкой и накрыв тканью, чтобы снег не промочил картон, натянул перчатки, шлем и выехал на дорогу, медленно лавируя по дорогам. Из-за пробок, ехать пришлось дольше обычного, да и снег начал валить сильнее, осыпая землю, людей и машины крупными и мягкими снежинками. Завтра вновь придётся очищать дорогу, подумал про себя парень, следуя за машиной, выезжая на положенный ему свет. Посетителей и вправду было много сегодня; приехав домой после университета он наспех умылся, не успел переодеться, а сразу нацепил фартук и начал помогать родителям. Незуко помогала отцу с тестом, пока мама считала сдачу и принимала новые заказы, торопливо записывая их в блокнот, встречая и провожая покупателей. Младших работой они не грузили, так как те, наигравшись в снегу, сделав домашнее задание и посмотрев любимые мультфильмы, падали в кровати уставшими и спали крепко-крепко, набираясь новыми силой и энергией ко следующему дню, однако, Ханако и Такео всё же успевали выполнять пару дел, как, расчистить дорогу, убраться и выбросить мусор, помочь матери с приготовлением обеда и ужина, и не жаловались на усталость, хотя было видно, как они вымотались и им хотелось бы вытянуть ноги под котацу, съесть мандаринки и просто отдохнуть, поиграв в приставку или пошить (Ханако полюбила вышивку и шитьё на уроках труда). Доставка была выполнена успешно, и хлеб был доставлен в надёжные руки, которые передали ему пару красивых полотенец, в которые были завёрнуты спелые, красные яблоки. Подняв глаза на пожилую женщину, парень захлопал глазами, собираясь задать вопрос, но женщина торопливо сказала: - За ваш усердный труд моя благодарность. - Снеговик! Снеговик! – Ханако звонко рассмеялась, когда Танджиро зашёл в пекарню с чёрного входа, отряхиваясь и смахивая снег. – А нос и щёки! - Ханако, помоги мне убрать бумагу! – забежала Незуко в комнату за сестрой и коробками с печеньем. – А ведь и правда, снеговик! – засмеялась сестра, возвращаясь к посетителям. - На улице так холодно? – спросил Танджуро, стоя у печи. Красный и жёлтый свет яркими лепестками ложился на худощавую фигуру мужчины, играясь с его длинными красноватыми волосами. Руки были красными от вымешивания теста и жара, как и лицо, на котором лежал мягкий розовый румянец. – Иди, погрей руки. - Сейчас буду работать и руки разогрею, - улыбнулся Танджиро. – А, Тсурара-сан передала, - протянул он полотенце с гостинцем. – Я говорил, что не стоит, но она всё же мне их дала. - Думаю, что после усердной работы все будут рады яблочным зайчикам, - сказала мама, взяв из рук сына яблоки. – Надо будет обязательно приготовить что-то очень вкусное её семье. Не устал? Ты даже ещё не ужинал… Может отдохнёшь? - С удовольствием со всеми поем яблоки позже. Пойду работать! С этим словами он вернулся в суету, жару и шум, разогревая руки и щёки от мороза, улыбаясь входящим посетителям, понимая, что ночью он сядет за учёбу, а утром и вечером вновь будет помогать с семейным бизнесом. Ближе к семи вечера, когда посетителей поубавилось, в пекарню вошёл мужчина в длинном чёрном пальто и длинной сумкой, повешенной через плечо. Он улыбался, хотя голова, явно непокрытая ничем, была влажновата от снега, что теперь растаял, стоило ему войти в помещение. - Ренгоку-сан! – радостно встретила своего преподавателя истории Незуко, выглянув из-за прилавка. – Ещё чуть-чуть, и вы бы не успели! - Это было бы очень грустно, ибо я бежал со всех ног сюда! – засмеялся преподаватель очень громко и энергично, от чего перепугал большинство женщин и мужчин. – На улице сегодня снежно! Вероятнее всего ночью будет очень холодно, поэтому утепляйтесь! Много ешьте горячей еды! - И вы тоже! – улыбнулась Незуко. – Вам как всегда? – мужчина кивнул головой. – Сейчас. Девушка начала собирать увесистую коробку всего того, что Кёджиро Ренгоку покупал всегда: разных форм и видов выпечка семьи Камадо, сладкая и не сладкая, с тянущимся тестом или мягким, очень воздушным, с начинкой и без, пока Танджиро выставлял на прилавок последнюю партию испёкшегося. Он раскраснелся, а тщательно зачёсанные назад волосы немного растрепались; сосредоточившись работе, он не сразу увидел их постоянного клиента, однако, подняв голову, встретился с мужчиной и с радостью поприветствовал его. - Как вы поживаете? Как ваша семья? – спросил он его, расплатившись с скучным молодым человеком в наушниках, который забрал свой пакет и ушёл, нацепив на голову капюшон. - Спасибо! Всё у них хорошо! – улыбнулся он. – Сегодня у вас очень многолюдно! Вы – большие молодцы! Так усердно стараетесь! - Да, - почесал затылок Танджиро. – Скоро Рождество, поэтому так много людей и приходит. Не представляю, сколько людей сейчас в обычных гипермаркетах… - Не могли бы вы мне положить вот это… - прервала их разговор женщина в строгом пальто и белой меховой шапкой. Её длинный палец указал на квадратный хлеб с кунжутом. - Да, конечно. Ренгоку посмотрел на часы, которые покоились на его запястье, а потом вновь перевёл взгляд на парня, который усердно объяснял женщине разницу одного хлебобулочного изделия от другого, и не мог не отметить, какая милая улыбка у него. - Собрала всё! – перед Кёджиро возникла внушительных размеров коробка и светящаяся от пота и работы Незуко. Несмотря на усердный труд, её причёска – стянутые в узел волосы – совсем не выбилась из строя и по-прежнему выглядела аккуратной. В школу, на удивление, такой причёски она не делала; постоянно ходила с распущенными волосами. Если только на физкультуре и собирала, но в хвост. – Всё в порядке? – спросила она, посмотрев сначала на учителя, а потом на брата, который уже разобрался с покупателями и теперь убирал пустые пакеты и подносы на место. - Да! Всё хорошо, спасибо! – улыбнулся Ренгоку. Щедро, как и всегда, заплатив, он ушёл, перехватив удобно коробку. Незуко не знала, где живёт учитель, и постоянно задавалась вопросом: не тяжело ли тащить ему такую ношу? Может в следующий раз спросить про доставку? Однако, сейчас её светлую головку одолевал совсем другой вопрос, который резко и быстро посодействовал налететь на брата и чуть не сбить его с ног. - Что случилось, Незуко? – подняв над головой поднос с оставшимся хлебом, Танджиро ощутил на талии её крепкие объятия. - Я думаю, что ты ему нравишься! - Что? Следующий день выдался таким же насыщенным, как и последующая неделя, в течение которой Танджиро никак не покидали слова, так резко брошенные Незуко, хотя парень старался не придавать им значения: Незуко – начитанная романами, насмотренная сёдзё-аниме – могла просто спутать обычный взгляд с чем-то иным. - Незуко, не пили меня взглядом, а то дырку протрёшь… - вздохнул парень, оттирая лоб от пота и подняв взгляд на сестру. Поудобнее ухватив в руках лопату, он воткнул её в сугроб, чтобы немного передохнуть. На часах было всего пять вечера, но стемнело настолько, словно уже была глубокая ночь. Фонари приятно золотили и заставляли искриться снег, бросая густые синие тени в сторону. Снега намело достаточно на дорожке, чтобы стать препятствием для входа в пекарню, поэтому, пока родители и младшие братья и сёстры обслуживали покупателей, старшие отправились чистить дорогу. Незуко ничем не помогала, кроме как не спускала глаз с брата, который усердно сгребал в сторону истоптанный и свежевыпавший снег. – Что случилось? - Не могу поверить в то, что мой учитель истории запал на тебя, - произнесла она, от чего парень чуть не упал, но благо рядом была лопата, за которую можно было ухватиться. - Незуко, не говори небылиц! - Это не небылица, а чистейшей воды правда! – заспорила сестра, от чего Камадо лишь покачал головой: красные прядки упали на глаза, а серьги ханафуда легко качнулись в такт движениям головы. – Он не спускает с тебя взгляда, стоит ему прийти в пекарню! - Может, ему интересны мои серьги, как и всем другим, кто приходит к нам за выпечкой, а спросить как-то неловко, - упёр в бока руки Камадо. - Сдались ему твои серьги? – приподняла тонкую бровь девушка. - Хорошо, может ему просто интересно наблюдать за людьми, которые выполняют свою работу. Ты сама говорила, что он – довольно странный мужчина. - Не думаю, что он так смотрит на кассирш в супермаркетах. - Женат? - Нет. Абсолютный холостяк, живёт со своей семьёй, добирается на работу на электричке. Всегда аккуратен и внимателен, - на одном дыхании ответила брюнетка. – Могу ещё фактов подбросить. Танджиро готов был завыть. - Сколько ты за ним следила? - Всю эту неделю с тех пор, как я поймала его с поличным, - гордо вскинула голову эта счастливая девчушка в розовом снуде, обмотанным вокруг шеи и капюшоном лежавшем на её головке. Большие яркие глаза смотрели прямо на него, такие же, как и у него, но с игривым выражением. - Незуко… Думаю, что ты и сама это понимаешь, но следить за человеком – это неприлично, да и, как я говорил, ты могла что-то не так понять… - Добрый вечер! – раздался громогласно знакомый голос, призывая брата и сестру посмотреть на стоявшего рядом мужчину в чёрном пальто. - Здравствуйте, Ренгоку-сан! – Незуко широко улыбнулась, а глаза ярко засверкали, и, сам не понимая почему, но Танджиро невольно забеспокоился. Ему показалось на секунду, что младшая сестра уже не столько представила в своей голове этого привлекательного мужчину рядом с ним, как пару, но уже и поженила их. – Вам собрать коробку?.. - Нет, спасибо. Сегодня я по другому делу, - на устах Кёджиро расцвела лёгкая улыбка. – Думаю, что я вчера забыл у вас свои перчатки. - А! Точно! Хотела вам в школе их отдать, но не получилось, а номера телефона у нас вашего нет, чтобы доставить. - Не могла бы ты мне их сейчас принести, пожалуйста? Камадо кивнула головой, бросила взгляд на брата и учителя, а затем понеслась в пекарню, оставляя за собой торопливые, рассеянные снежные следы, как и внимательные взгляды двух молодых людей. Как только она скрылась в помещении, Ренгоку нарушил тишину между собой и рядом стоящим парнем, словно ткань разрезал острыми ножницами. - Ты завтра свободен? Танджиро резко повернул голову в сторону Ренгоку, совершенно не скрывая своего неподдельного удивления, которое каменной маской застыло в глазах. Сердце забилось быстрее, чем того хотелось. - Недавно открыли каток, и мне бы хотелось туда пойти с тобой, - Ренгоку говорил весьма спокойно, понизив голос, сделав его мягче и нежнее, что будь на месте Танджиро любой другой человек тут же был сражен наповал, либо зарделся румянцем, хотя у парня вспотели ладони, и он невольно потёр их, не зная куда деть себя. Ответ надо было дать тотчас, но то, что происходило сейчас – правда? Его приглашают на свидание? Превеликий Будда, за что мне это? – Камадо вздохнул, стоя перед зеркалом, в котором видел своё уставшее лицо и фигуру, одетую в тёмно-зелёную водолазку, которая отлично сочеталась с бежевыми брюками и серьгами, которые неизменно украшали его уши. Субботний день выдался солнечным, но морозным, поэтому, если и идти на свидание, то максимально утеплённым. Танджиро присел на кровать, а затем повалился на неё, вытянув руки в стороны и прикрыв глаза, слыша, как за окном покойная тишина, абсолютно не звука, кроме тиканья часов в комнате и стука его сердца, которое не могло себе найти покоя с того самого момента, как он согласился пойти с Ренгоку на каток. - Может мне не стоило соглашаться? – самому себе вслух сказал Танджиро, открыв глаза, направив взгляд на телефон, где на экране виднелся чат: место и время встречи. У Камадо никогда не было и мысли, что он может быть кому-то симпатичен, да не просто кому-то, а учителю истории своей младшей сестры. Впервые увидев его в пекарне, он отметил, как силён этот человек, не столько физически, как духом: это слышалось в голосе, читалось в глазах и его манерах. Если он и даст сдачи хулиганам, то запомнят урок они надолго точно. Незуко постоянно рассказывала про него за ужином, описывая, как у них проходила вторая мировая и как её чуть не подстрелили бумажным самолётиком, пока она стремилась дать ответное действие другой команде, запустив в них «ядро.» - Он очень много ест, - отметила она как-то, рассказав, как она вместе с подругой Сабито пошли в учительскую по одному вопросу, и не могли не увидеть стопку коробок-бенто на крохотном столе. – Очень похож на нашу учительницу по искусству, Канроджи-сан: тот же крепкий аппетит. И это всё, что он знал о Кёджиро Ренгоку, и поэтому не мог не волноваться перед личной встречей. Ему стоило было сказать, что он – занят, очень много работы и учёбы, обязанностей, которые должен выполнять старший брат, но с губ слетело кроткое «да,» а потом они обменялись номерами – Танджиро помнил это достаточно смутно; только после душа, обнаружив входящее сообщение от Ренгоку, он понял, что это был не сон и даже не иллюзия. Незуко осталась в неведении. Она тогда просто отдала перчатки, спросила ещё раз про выпечку – может всё же надо что-нибудь? – и на этом они распрощались, оставив парня убирать снег с дороги, вместе со снегом разгребая и свой неожиданный выбор. - Пора, - сказал он, когда на часах стукнуло половина третьего. Каток выдался действительно чудесным: широкий, развешенный гирляндами, наполненный людьми всех возрастов и размеров. Они весело катались, делали всевозможные перуа, плавно перекатывались и с грохотом падали, звонко смеясь или плача – всё зависело от угла и скорости падения. Его расположили ближе к центру города, поэтому на красоту не поскупились, сделали всё в отличном вкусе. По кругу катка, подобно рюшам или кружевам на воротнике, тянулись длинные скамьи и резиновые дорожки, чтобы катающимся было легче подниматься и спускаться, не снимая коньков. Кто не катался с удовольствием проводили время в близлежащих кафе и магазинах с чашечкой кофе или чая, которые они крепко сжимали в руках, ибо мороз прокрадывался даже сквозь перчатки и варежки, делая их малоподвижными и красными. Танджиро не умел кататься, да и очень плохо разбирался в выборе коньков, поэтому просто вверил всё в руки Ренгоку, с которым они встретились у автобусной остановки, а дальше пошли сами до катка. - Даже коньков в руках не держал? – поинтересовался он, протягивая ему пару белой обуви, на подошве которой были прицеплены металлические лезвия – острые настолько, что пальцы перережет точно, если по ним проедутся. Даже страшно подумать об этой картине… - Если только деревянный меч, - ответил парень, проходя с Кёджиро на скамьи. - Занимаешься кендо? – глаза мужчины заблестели от любопытства. - Раньше, когда ходил в школу. Потом забросил, так как надо было помогать родителям в пекарне. - Наша семья владеет додзё, так что можешь приходить к нам и тренироваться, - без всяких двусмысленных намёков заключил Ренгоку. – Мой отец сейчас там глава – вредный, но обучит всему, что сам знает. - Спасибо, - только и мог сказать Камадо, надевая на ноги столь необычную обувь, гадая, как он встанет по завершению обувки, но всё прошло отлично, и он смог не столько встать, но и спуститься, хотя на лёд не решился встать. – Может… вы первым? Ренгоку с лёгкостью ступил на каток, потянув за собой Танджиро, который неуверенно скользя еле удержался на ногах, цепко удержавшись за вытянутые руки учителя, а, когда попытался сделать шаг вперёд, упал ему в объятия, уткнувшись в вязаный тёплый свитер. - А, извините, пожалуйста, - Камадо отлип от мужчины и постарался если и ухватиться за него, но не выше локтей. – Я не хотел… - Всё в порядке, - произнёс он, взяв в свои руки ладони Танджиро, не столько удерживая парня на поверхности, как согревая замёрзшие пальцы. – И можешь не обращаться ко мне на «вы»: всё-таки ты – брат моей ученицы, да и мы уже знакомы, благодаря вашей пекарне. - Хорошо, Ренгоку-сан, - поднял ото льда глаза парень на мужчину, но, заметив, выразительное выражение его лица, поправился: - Кёджуро… Повисла небольшая пауза, которую Ренгоку нарушил тем, что начал объяснять базовые основы катания на коньках, отметив, что кататься можно научиться быстро и уже скоро рассекать лёд спокойно, не боясь упасть. Камадо словил всё на лету и действительно уже мог кататься без поддержки учителя, хотя на поворотах его ловили за руку и направляли в нужную сторону. - Вы… Ты давно катаешься? – спросил Танджиро, когда они решили сделать перерыв, усевшись на скамье и достав из рюкзаков горячие термосы и коробки с сэндвичами, которые парень сделал максимально сытными и большими: Ренгоку просто хорошо ест, это не значит, что он таким способом ещё больше стремится укрепиться в его сердце… - Научился несколько лет назад, когда ездил в другой город, - отпил горячего напитка Кёджуро, зажав стаканчик в своих руках и с наслаждением смотря на посетителей катка. Танджиро смотрел на его профиль, изучая строгие, но в то же время мягкие черты лица, его прямой нос, большие и такие сияющие глаза, словно в нём жило солнце, разжигало каждую венку и сосуд, а вместо крови струились плотные и горячие лучи – а чем ещё можно подтвердить тот факт, что у мужчины были очень тёплые руки? Ренгоку ощутил на себе взгляд своего путника и повернулся к нему, тем самым смутив его: Танджиро уставился в стаканчик своего напитка, моля Будду, чтобы учитель не заметил, как покраснели его уши. - А ты… Возможно, что я вторгаюсь во что-то личное, но что значат твои серьги? Камадо поднял своё лицо; смущение отступило перед серьёзным взглядом Ренгоку, которому и впрямь было интересно узнать не столько причину ношения, но… историю? - «Тянись к солнцу, и оно всегда будет освещать твой путь» - пояснил парень. – Моя семья с древних времён очень тесно связана с богом Огня; старший сын в семье обязан был прокалывать себе уши и носить серьги, быть новым проводником нашего мира с миром нашего покровителя, помогая затерявшимся во тьме обрести свет и тепло. Каждую зиму мои предки исполняли танец бога Огня, не смотря на какие-либо погодные условия… - Сейчас вы продолжаете эту традицию? - Только один день и в храме бога Солнца, хотя раньше исполнялся он на земле в течении семи дней, дабы у людей был хороший урожай, больше счастья, - Танджиро пригубил напиток. – Ты – первый, кто захотел узнать об истории этих серёг. В основном интересуются: парень и носит серьги! – парень изобразил их удивление. – Потом постоянно кланяются в извинениях, говоря, что не хотели обидеть или как-то осудить. Я не держу на них обиды и не злюсь: они не знают, а насильно впихивать в них эту информацию – нет желания, поэтому просто говорю «семейная традиция.» Ренгоку слушал внимательно и даже не перебивал, внимая к каждому слову, брошенному из уст Камадо. Ему казалось, что он не слышит ничего, кроме его голоса, не чувствует ничего, кроме тепла, что разливается по всей груди, будто этот парень своей рукой дотронулся до его груди, и там начал прорастать сияющий цветок, что очень похож на солнце, которое, к удивлению обоих, уже скрылось, обнажив чёрное покрывало и мелкие звёзды на нём. - Так быстро темнеет! – восхитился парень, когда с темы семейных традиций они перешли к прожарке тофу, а ещё чуть позже поговорили о членах семьи, из которой Танджиро узнал, что у Ренгоку есть младший брат, примерно такого-же возраста, что и Незуко, но учится в другой школе, и что он совсем молчаливый и кроткий. – Тут очень красиво, - выдохнул он клуб пара, рассматривая ослепительные украшения на деревьях и на самом катке, ёлку, которая расположилась в центре, вокруг которой уже катался небольшой хоровод. - Согласен, - Кёджуро кивнул головой, отведя в сторону взгляд от Камадо и устремив на катающихся внизу людей. – Думаю, что каток нас заждался, не думаешь? – он встал, протянул руку Танджиро, который убрал в сумку пустые коробки из-под еды и термос, и с неловкостью, которая вновь объявилась и поселилась на плечах, взял в свою его тёплую ладонь. Часы бежали быстрее, чем они успевали покататься. Людей стало ещё больше, особенно парочек и взрослых людей, которые, судя по всему, завершили свои рабочие дела и отправились отдыхать, а может просто растрясти жирок. Шума прибавилось вдвое, и ноги уже устали. Остановившись, Камадо пытался отдышаться, глотая промёрзший воздух, совсем как при подъёме или спуске с горы, ощущая, как в лёгких становится тяжело, немного душно, но скоро всё пройдёт. - Всё хорошо? – спросил Ренгоку, легко остановившись возле него. Несколько минут назад они разминулись, решили покататься по отдельности, среди толпы, но вскоре объединились вновь у края катка, чтобы никому не мешать. - Слишком сильно разогнался, - упёр в колени руки Танджиро. – Но теперь всё нормально, - щёки у него покраснели, прядки красных волос упали на лоб, куртка расстёгнута – намного легче кататься так, да и быстрее. – Что-то не так? – заметил он заминку Кёджиро, а потом до него внезапно дошло: это же свидание! У него же к тебе чувства! Как он мог забыть?! – Прости, я… - Ты мне нравишься, - сказал Кёджиро, не тая ничего; ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя сердце колотилось, как бешеный мотор, взмыленная лошадь; ладошки вспотели, и мужчина просто сжал их в кулаки, понимая, что сейчас кажется в глазах этого парня очень напряжённым, вытянутым по струнке человеком. – И очень давно… Камадо застыл на месте, подняв голову, смотря ему в глаза, не зная, что и сказать. В последний раз ему признавались в чувствах в школе, а потом ещё пару раз в университете, но свидания оказывались неудачными, не были чем-то серьёзным, а тут этот мужчина, старше его на лет пять, с крепкими горячими руками, большими глазами и милой улыбкой слушал со всем интересом, как правильно выращивать домашние помидоры… - Я… - мужчина выдержал небольшую паузу, подбирая нужные слова. – Я знаю, что выгляжу безумцем в твоих глазах, но мне нравится быть рядом с тобой, держать за руку и слушать твой голос. Мне ты понравился ещё с первой встречи, как я заглянул к вам в пекарню, а ты стоял у кассы и мило беседовал с женщиной… Танджиро помнил эту встречу так ярко, словно она была вчера: дело было летом, когда негде прятаться было не столько от жары, как от пения этих шумных насекомых, чьи панцири так любят собирать дети, а потом играть. Незуко тогда сильно заболела, не выходила из дома недели две. Классный руководитель должен был к ним зайти, чтобы справиться о здоровье ученицы, как и обещал по телефонному звонку, но видимо что-то произошло, и он отправил вместо себя учителя истории, объяснив ему ситуацию, и вот ранним утром, когда в пекарню начали заглядывать пожилые дамы, которым не терпелось поделиться всевозможными сплетнями, заглянул и он, одетый в классический костюм с сумкой через плечо. Пиджак он повесил на сумку, ибо идти в нём по улице, а потом ещё заходить в пекарню в такую погоду – самоубийство чистой воды. Тогда от него никак не могла отстать одна бабушка, постоянно возмущалась, что за молодёжь пошла, татуировки колит, серьги носит, волосы красит… Небольшой колокольчик над входом звякнул, отрывая Камадо от нудного говора старушки, полностью сосредотачивая внимание на Ренгоку, который смело, не топчась у двери, вошёл внутрь, сразу же смотря на одного из хозяин пекарни. - Прошу прощения, но вы – Камадо..? - Танджиро Камадо... Женщина, что так долго ворчала, замолчала пред величием этого необычного человека и быстро удалилась, заплатив за хлеб. - Я не мог тогда оторвать от тебя глаз и даже не знал, откуда идут мои слова, - улыбнулся мужчина, посмотрев себе на ноги, а потом вновь на парня. Пошёл снег, падая на плечи людям и ещё пуще украшая и до того пышную, наряженную ёлку. – Тогда мне показалось, что мир остановился; даже не дышал… И Камадо тоже. Он даже не сразу понял, что от него хотят, а потом ещё торопливо старался объяснить, что родители уехали в другой город, и за пекарней сейчас следит он, а не Танджуро Камадо (легко запутаться, да?) - Простите меня за такую грубость! – громко извинился Кёджуро, перепугав парня. – Я – учитель истории Незуко, Ренгоку Кёджуро! Вместо её классного руководителя я пришёл справиться о её здоровье!.. Танджиро улыбнулся. Когда Ренгоку стал чаще заходить в их заведение, они лишь перебрасывались парочкой фраз, и слышать его громогласные реплики, особенно «Вкусно!» - стало уже привычкой… Он провёл с этим человеком только вечер, но на душе было столько спокойствия, никакой нервозности, да и не покидало чувство, что знает его он не полгода, а целую вечность. Парень взял его руки в свои, ощущая тепло через перчатки, рассматривая линии и шершавые мозоли. - Я… - парень запнулся, а потом продолжил: - Спасибо за сегодняшний день, - он искренне улыбнулся, прищурив глаза, смотря в упор широко открытых глаз. – Я очень переживал, ведь пойду с человеком, которого знаю, но очень плохо… Мы даже не друзья, и, лёжа на кровати, думал, что это всё зря, что я согласился на свидание с тобой, однако… - он перевёл дыхание, - никогда я не чувствовал так спокойно, как находясь рядом с тобой. Его зажали в крепкие объятия; глаза защипало от нахлынувших эмоций – с чего это? Сразу стало так тепло, что не было и снега, и льда под ногами, и огней гирлянд, и шума людей, а только он, его стучащее сердце и объятия. Прижавшись к друг дружке, они совсем забыли, что стоят на льду, поэтому, когда они хотели отовраться друг от друга, не смогли справиться с гравитацией и повалились на холодную, испещрённую трещинами и царапинами поверхность. Люди, проезжающие мимо, хотели было помочь подняться, да и один из инструкторов, которая внимательно рассматривала свой периметр, чтобы в случае падения или сильного ушиба, отвести в медпункт катающегося, подоспела к упавшим, но, услышав их смех, поспешила обратно, как и остальные, пожимающие плечами – странные какие-то. - Не ушибся? – спросил Камадо, уперев руки в лёд, нависнув над Ренгоку. - Нет, дело привычное, - покачал он головой, приподнявшись на локтях и приблизив своё лицо к лицу Танджиро. Положив ему руку на голову, он приложил свой лоб к его лбу, улыбнувшись. – Не думаю, что на первом свидании стоит целоваться. Камадо был согласен с ним: во-первых, они были не одни, а во-вторых – ему не хотелось торопиться. Своё время придёт, в какой-то момент оно настанет, и даже внезапно, неожиданно, словно ток ударит либо ему, либо Кёджиро в голову, и они поддадутся этому порыву чувств, заключат друг друга в тесные объятия, прикоснуться к чужим губам, ощущая их вкус, мягкость, наслаждаясь этой кроткой близостью. - Не хочешь сходить куда-нибудь поесть? – спросил Танджиро, отряхиваясь от снега, как и рядом стоящий Ренгоку. - С удовольствием! – воскликнул мужчина, что заставило парня засмеяться, а потом взять за руку и повести к скамьям, где, переобувшись, взяв свои вещи, они направились к выходу, утопая в ночном свете фонарей и другой толпы, ища то самое подходящее место, где не только будет тепло, но и сытно, особенно после высказанных чувств, валяний на снегу – по пути Ренгоку весело упал в снег, сделав снежного ангела, позже уговаривая Танджиро сделать такого же, - холодного воздуха и мороза, что падал в виде каплей, постоянно заставляя хозяев простого, но важного органа обоняния использовать салфетки. Если бы Незуко знала, что она была тем самым сподвижником их - двух островов, она бы ни за что на свете не поверила. Сидя дома, она ела мандарины с младшими братьями и сёстрами, отдыхая с родителями, совершенного не подозревая этого. Смотря телевизионную программу, она лишь не могла не нарадоваться тому, что брат её счастлив и любим не только семьёй – лишних слов не надо было ей слышать, чтобы понять ещё со вчерашнего дня, что он уйдёт на свидание, ибо как её учитель, столь внимательный ко всему, однажды забудет свои перчатки у них в пекарне, если он никогда и не носил их?