Что за чудо - Новый Год

      Украшенные дома, витрины магазинов, елки на площадях. И снег, посыпающий все белоснежными пухлыми хлопьями. Новогоднее чудо. Игорь относился к этому всеобщему празднику без соответствующей суеты. Ему вовсе не нравилось это суматошное действо, беготня и заполошность. В отделе поставили тоже елочку, и даже украсили шариками, засохшими конфетами и обрывками мишуры. Поглядев на сие чудо, Федор Иваныч покачал головой, но спорить не стал. - Заглянешь поздравить-то? – спросил он Игоря. - Конечно, - кивнул тот. - Ну, будем ждать. Сам понимаешь – семейный праздник. И тепло улыбнулся. Игорь понимал – дядя Федя и тетя Лена всегда были и будут его семьей. Разве что… «Нет, ерунда. Он если и будет праздновать в Питере, а не улетит на Бали или еще куда, то наверняка, с друзьями в элитном клубе. Зачем ему старый ворчливый «трщ майор». Но судьба – большая шутница.       Буквально в предпраздничной суете Игорь завершил одно из дел, довольно сложных, и чувствовал себя выжатым лимоном. Прокопенко силой отправил его отдыхать. - Позвоню, когда нужен будешь. Давай-ка домой. Отдохни, елку наряди, что ли. - Для кого наряжать-то? - А тут для кого она? Но нарядили же! И ты подумай… мало ли, пригодится. Конфеток там купи, апельсинок. - Вы еще предложите «Оливье» покромсать. - Ну уж нет, - шутливо погрозил ему пальцем полковник, - лучше Леночки ты его все равно не приготовишь.       Двадцать восьмого Игорь вернулся домой, купив по пути аж две шавермы и получив третью в подарок. Наелся «от пуза», выпил пару кружек чаю и завалился спать почти на сутки. А двадцать девятого его разбудил звонок в дверь. Он открыл – и Кирилл Гречкин едва ли не свалился прямо к нему на руки. Игорь едва успел подхватить его. - Кир, какими судьбами? - Хрен его знает, - вяло отмахнулся тот, - иду, вижу, ваш дом, и машина припаркована… ваша. Моя, то есть.

***

      С покупки этой машины –шикарной Тойоты Камри цвета «мокрый асфальт» Игоря в отделе стали считать «мажорским любимцем». Не в глаза – щеголять синяком на пол-лица никому не хотелось. Но за спиной шептались о «внеслужебных связях» с известным питерским «золотым мальчиком». Сам Кирилл сказал, что плевал он на чужое мнение, а еще клал… кое-что вроде болта. Может показать, что и как именно. Игорь усмехался – ему тоже были «по барабану» шепотки за спиной. А вот машина выручала весьма, хотя он и не просил ее. Просто один раз Гречкин привез его в салон и сказал – выбирай. Игорь выбрал – думая, что на этом Кир остановится. Тогда он знал мажора еще не так хорошо. Но Кирилл оплатил покупку и стал оформлять ее на имя Игоря Грома. Запросто так, будто кефир в «Пятерочке» покупал. - Зачем? – только и смог выдавить Игорь, держа в руках права. - Ну, трщ майор, вам пригодится. А у меня их, - он махнул рукой, - кроме «Ламбы» еще сколько и полстолько, четверть столько и… дофига и больше. Катайтесь.

***

- Кир, у тебя руки, как ледышки. Гром заметил, что Гречкин стучит зубами. - Ага, можно чаю и в душе погреться? С ва-ами, трщ майор. - Тогда уж Игорь. - Да хоть угорь. О, прикол – угорь Игорь! О, я ж телефон потерял. И фиг с ним бы, но меня ж потеряют. И пускай. Кому я нужен… Последнее он произнес уже под шум воды. Игорь отчего-то в душ не пошел. Кирилл молча пил чай, грея руки и чашку, кутаясь в халат Игоря. Свои вещи кинул в стирку. Игорь дал ему свою футболку и спортивки. Утро тянулось медленно, нехотя рассветало. Допив чай, Гречкин укутался в одеяло Игоря – тот так и не заправил кровать. - Я вырубаюсь. И через минуту и вправду посапывал в подушку. Гром заметил, что Кир ведет себя как-то странно. Слишком тихий, и сонный. Но, решив, что выспится, отдохнет, и станет самим собой, помыл чашки и пошел в магазин. Предновогодняя толкотня немного отвлекла от мыслей о Гречкине. Набрав всего, бросил в корзину шоколадных батончиков. Помнил, что Киря их обожает. И вернулся. Падал мягкий снег. Ребятишки во дворе, возле елки радостно швырялись снежками, залепив случайно по спине Грома. - Ой, простите, дяденька! Он махнул рукой и поспешил домой. Наверняка, Кирилл уже проснулся.

***

      Это был какой-то идиотский квест, куда пригласил Андрей по кличке Сниппет. Кир шел по длинному темному тоннелю. Где-то капала вода, что-то шуршало. А из-под пола появлялись острые шипы, и надо было увернуться от них. Кир шел почему-то босиком – таково было условие квеста. И пытался найти выход. Один шип выскочил прямо возле босой ступни, и Кир дернулся. В голове звучало «найтивыход, найтивыход». Вспомнилось, что есть такая рэперская группа, точнее исполнитель. И зовут его тоже Кирилл. А в текстах песен сплошняком депрессия, наркотики и рассуждения о жизни и смерти. Шипы вдруг исчезли, и Кир очутился в круглой комнате. А может, это была, раздевалка? Только вместо одежды на стенах висели… люди. Точнее, кожа – без костей и мышц. Будто ее сняли, как спортивный костюм или водолазный. Увидев «костюм « Игоря, Кирилл закричал, срывая голос. - Тише, тише, - знакомые руки обняли его, - это просто сон, Кирюш… Все хорошо, я тут. - Ты… ты живой? – Кирилл ошалело моргал, пытаясь нащупать зыбкую грань между сном и явью. - Живой, конечно. - А вот Андрюха… он умер. Кирилл вдруг вспомнил, как тело Сниппета паковали в черных мешок в одном из клубов, где тот умер от передоза в кабинке туалета. Гром тоже это помнил – вызывали туда по причине обнаружения тела. - Кирюш, - Игорь прикоснулся губами ко лбу, - ты горячий, как печка. Лежи, сейчас градусник принесу. Старый ртутный термометр показал тридцать девять. - Так, ты куда влез на этот раз? – нахмурил брови Игорь, глядя на градусник. - Не помню. Был в клубе… поссорился с отцом, поехал в клуб. А потом к тебе пошел. - Так, что-то ты недоговариваешь. - Трщ майор, - Кир попытался улыбнуться своей наглой улыбочкой, но получилось жалкое ее подобие, - все честно, как в церкви. - Ты еще скажи, как на суде. Пил что-то в своем клубе? Или похуже? - Не помню, - вздохнул Кирилл.       Он и вправду не помнил, как вышел, пошатываясь, как рухнул в снег и пролежал там минут сорок. А потом действительно встал и отправился к Игорю. Вещи, промокшие насквозь, неприятно холодили тело, а сонный Гром просто не заметил того, что Кир мокрый. Сон на снегу в состоянии алкогольно-наркотического опьянения не прошел даром. К вечеру столбик термометра дополз до отметки «сорок». Кирилл то сжимался в комок, то сбрасывал с себя одеяло. Игорь предложил вызвать «скорую». - Еще чего, - вяло пробормотал Кирилл. Зная характер Гречкина, Гром не стал настаивать. Действительно, упекут в больницу, где легче легкого подхватить еще что-то. А лечить не будут – праздники же! В России во время праздников не лечат больных и преступников не ловят. Точнее, ловят, но только такие, как он, Игорь Гром. Или Дима Дубин. Но Грома полковник отправил отдыхать. «Вот и отдыхаю», - думал он, гладя горячий лоб Кирилла. Тридцать первого вызвал «скорую», когда ртуть поползла к отметке «сорок один». Таблетки не помогали. Игорь скупил пол-аптеки, но все без толку.       Врачи приехали – от молодого фельдшера ощутимо пахло спиртным. Пожилая врач выглядела усталой и сердитой. - Еще бы на пораненный пальчик вызвали, - буркнула она с порога, - тут вон на серьезные дела бригад не хватает, ранения, ожоги. А они температуру взрослому сбить не могут. Ладно б грудничок. Игорю хотелось показать удостоверение, но он махнул рукой и не стал. В чем-то он понимал эту женщину. Все по домам, режут «Оливье», смотрят «Чародеев» или концерты по телевизору, наряжают елки. А ей приходится ездить по вызовам. Хотя хочется гулять с внуками. Врач послушала, фельдшер сделал укол, Кир с трудом подписал отказ от госпитализации, и бригада удалилась. Температура понизилась – на пару часов. За это время Кирилл заснул, и Игорь тоже. Разбудил его телефонный звонок. - Гром слушает, - сонно пробурчал он. - Игорек, мы тебе полдня дозвониться не можем, - услышал он взволнованный голос Елены Васильевны, - что-то случилось? - Да, то есть, нет, - ответил Игорь, мучительно пытаясь проснуться, - то есть случилось, но не со мной. Тут Кирилл заболел. - Кирюша? Тот, с которым вы на пирог с курицей приезжали? - Ага. Температурит. - Так, завтра отправлю тебе еды с праздника. Я тут наготовила, нам вдвоем не съесть до старого нового года. И малины баночку. - Ой, да к чему хлопоты такие? Игорю и вправду было неловко. Трубку взял Федор Иванович. - Ты не спорь, а лечи своего Гречкина. И с наступающим тебя… вас обоих. - И вас тоже. И простите, что не приеду. Игорь окончательно проснулся. Включил телек, просто так. Там кривлялись звезды эстрады. Что за чудо новый год, - пела Ани Лорак. Стало как-то странно – будто и праздник, и не праздник одновременно. «Да ну, чушь, - убеждал он себя, - мало ли как я встречал Новый Год. И в поезде, и в засаде, и на вечеринке абсолютно незнакомых людей. А теперь вот Гречкина выхаживаю». За окном грохотали салюты, президент в очередной раз толкал свою речь. А Кирилл что-то шептал в бреду, то цеплялся за Игоря, прося его не уходить, то проваливался в тяжелый сон. Так прошла новогодняя ночь. С утра, точнее, ближе к обеду явился Дима. Приволок с собой огромную сумку от четы Прокопенко – и сетку с апельсинами. Отдал и заторопился домой. - Выздоравливай, Кир, - сказал он вглубь квартиры, - и с Новым Годом. - С Новым счастьем, Дим, - ответил усталый Гром. И только сейчас Игорь понял, что куртка Кирилла так и валяется где-то под вешалкой. Она уже высохла. Из кармана выпал разрядившийся айфон. Хорошо, что когда-то, месяца три назад, Кирилл бросил на полку в комнате Игоря зарядку для айфона – мол, пускай лежит. Она и лежала там сейчас. Больше всего пропущенных было от Всеволода Гречкина. - Алло, Кирилл, - голос был раздраженным, где тебя носит? На чьей даче ты завис? - Здравствуйте, Всеволод Егорович, - Игорь даже не удивился, что помнит отчество отца Кири, - это майор Гром. - Опять? Что этот паршивец натворил на этот раз? - Ничего. Он уже четвертый день с температурой под сорок лежит. Только сейчас нашел его телефон. - Диктуйте адрес, - хмуро сказал Гречкин–старший. Вскоре приехал сам Всеволод, «владелец заводов, газет, пароходов», как мысленно называл его Гром. И довольно быстро, благо, первого января пробок не было нигде. С ним был невысокий пухловатый человек с чеховской бородкой и веселыми карими глазами, поблескивавшими из-за толстых линз. - Павел Евгеньевич, - представил он Грому своего спутника, - наш домашний доктор. Кирилл дремал. Доктор потрепал его за плечо: - Кирилл Всеволодович, просыпайтесь. С новым годом. Давайте, садитесь, я Вас послушаю. У младшего Гречкина не было сил язвить или сопротивляться. Он покорно сел, задрав футболку. - А хрипы слышны, - сказал он, принявшись простукивать грудную клетку Кирилла, - похоже, воспаление. - Ты куда тогда свалил? В клуб, - ворчливо спросил отец. - Не-а. То есть… не помню, - поморщился Кирилл. - Проспал час в снегу, - подсказал Игорь, ловя на себе недовольный взгляд Кирилла. Но сказано это было не для Всеволода. А скорее, для врача. - Точно, пневмония. - Уколы не хочу, - взбрыкнул больной, опуская футболку. - Попробуем обойтись, - вздохнул Павел Евгеньевич, доставая ручку и блокнотик. Он написал название лекарств. - Сейчас купите, а завтра приеду и капельницу поставлю, заодно еще раз прослушаю. - Да, займитесь, - сухо сказал Всеволод. - Как температура нормализуется, необходим массаж. - Ладно, - согласился Игорь, отчего-то пряча сильные ладони, - надо – сделаем. Павел Евгеньевич заметил, что Кирилл очень вспотел. - Надо менять футболки, - мягко заметил он, - не лежать в мокром. А еще побольше пить. Игорь переодевал Кирю и делал чай с лимоном. - А в прошлом году я был в Куршавеле на Новый Год, - отчего-то сказал Гречкин, - и знаешь, с кем? С Бузовой, Клавой Кокой, Нилетто… ну там полно знаменитостей было. - И что? Понравилось отдыхать со звездами? - С тобой лучше, - признался Кир. - Даже в таком состоянии? - Ну, это ж не навсегда.

***

      Большие ладони широко прошлись вдоль позвоночника, от поясницы вверх , затем в стороны по плечам . Кисти попеременно то глубоко поглаживали, то растирали, мягко и сильно одновременно. Немного щекотно по ребрам, Кир пару раз вивизгнул. - Ой! - Это еще не «ой», - пообещал Игорь. Краем ладони пилящими движениями растер докрасна кожу, промассировал жёсткие надплечья, отчего Кир снова ойкнул, и приступил, наконец, к самому весёлому. Крепко простучав снизу доверху всю грудную клетку, так что пациент весь гудел как трансформаторная подстанция, всласть прохлопал и изобразил "пальцевой душ", хотя Кирилл проворчал, что это не душ, а изголодавшиеся куры дерутся за последние зерна. На что получил в отместку "рельсы-шпалы". - Тире-точка, тире-точка, - действо сопровождалось воплем пополам с хихиканьем и стоном. Щекотно было очень. - Кир, ты так не стонешь даже в постели, - хмыкнул Игорь. - Потому что там просто приятно, а тут, - ой-ой-ой, щекотно. - Я же сказал, это еще не «ой».

***

Вернувшись с работы в первый день после каникул, Игорь открыл двери и замер. Дверь в сортир была на месте, на полу лежал новый ковер. - Зайдите на кухню, трщ майор, - хмыкнул Кирилл, не вставая с кровати. Пока слабость была такая, что он с трудом «ползал» по квартире до туалета и обратно. - Это откуда? На столе стояли новая микроволновка и чайник, похожие на какие-то космические агрегаты, только небольшие. - А, отец на радостях, что мне лучше, мои карты разблокировал. Да, сейчас привезут доставку. Шаверму твою любимую. Игорь прошел в комнату, сел на край кровати. Кирилл уткнулся лбом ему в плечо. «Явно лучше уже», - отметил Гром, ероша светлые крашеные волосы Гречкина. - Иго-орь, - выдохнул Кирилл, цепляясь за майора, - а когда ты мне массаж сделаешь? Только не такой. - А какой? - А догада-айся, - протянул тот и добавил: - Вообще секс считается лучшим средством от всех болезней. Даже от пневмонии. А в будущем году мы поедем на Бали вдвоем. Ты и я. Там в снегу я точно не усну.