Цветы жизни

Лена шла по улицам наугад, рассеянно посматривая по сторонам. Вокруг шумел большой город, этот неумолчный шум раздражал, действовал на нервы. Почти инстинктивно молодая женщина свернула в узкий переулок, потом в другой. Здесь было тише и спокойнее, почти как в ее родном городке… Из которого она уехала неделю назад. Разом сорвалась с места, уволилась с работы, поменяла номер телефона… Даже прическу сменила! Начала, называется, жизнь с новой страницы! А теперь бредет незнамо куда, время зря теряет. Надо зайти в бюро трудоустройства, встать на учет. Может, и найдется для нее какая-нибудь вакансия. Хотя накануне она долго сидела в интернете и ничего подходящего так и не нашла. Ну, хоть пособие будет получать. Очередной переулок, по-своему уютный, очень зеленый. Высокие густые кусты почти скрывают чуть ли не трехметровый забор, глухой, из серых бетонных плит. И что же за ним может быть? Дверь в заборе открылась прямо перед носом Лены. Вышли две женщины, каждая держит за руку ребенка лет пяти, разговаривают на ходу. Лена остановилась, пропуская их. На двери табличка: «Детский сад «Папоротников цвет». Это был знак судьбы, да и ещё с таким красивым названием! Лена решительно шагнула вперед. Дверь мягко закрылась за ее спиной. Главное — выглядеть спокойной и уверенной, тогда никто не обратит на нее внимание. Лена шла по коридору быстрой деловой походкой, краем глаза косясь на двери. А вот и кабинет директора. На двери табличка — «Фрау Вольф». Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, Лена постучала и приоткрыла дверь. — Здравствуйте, — директриса, высокая, крупная, почти по-мужски широкоплечая, посмотрела на нее без особого интереса, лишь на секунду оторвав взгляд от документов. — Вы по вопросу устройства ребенка? — Нет, я по другому вопросу, — Лена вздохнула, набираясь наглости, и договорила, — вам же нужна воспитательница, да? Впоследствии она сама затруднилась бы сказать, почему ляпнула именно так. — Так вы по рекомендации? — оживилась фрау Вольф. — Очень хорошо. Воспитательница нам нужна, а как же, очень даже нужна. Так что, фройлен… как к вам обращаться? И кстати, я что-то никак не пойму, кто вы? — Я воспитательница, — Лена начала отвечать с конца. — Фройлен Лоренц. Я… да, мне посоветовали обратиться к вам. Она поспешно достала из сумочки свои документы. Диплом, характеристики с прошлого места работы… — С отличием? — фрау Вольф просматривала бумаги с профессиональной быстротой. — Прекрасно. И характеристики… А почему вы оттуда уволились? — По личным причинам, — сухо ответила Лена. Ну, не рассказывать же чужому человеку про то, как трудно было оставаться там, где каждая улица, каждая плитка тротуара помнит про их любовь! Директриса, к счастью, не стала переспрашивать, а лишь молча подбила резюме и вернула Лене. — Ну что сказать, фройлен Лоренц, вы очень кстати. Вот просто удивительно вовремя! Можете выйти завтра? — фрау Вольф посмотрела на Лену с испытующим прищуром. — Да, конечно! — ответила Лена, с трудом сохраняя нейтральное выражение лица. Это же надо, какая удача! — Вот и хорошо! — кажется, фрау Вольф испытывала схожие чувства. — Пойдёмте, я покажу вам наш сад, ну и проинструктирую заодно. И всё-таки, я так и не поняла, кто вы? В каком смысле?! Что за странности? Лена постаралась сделать вид, что не расслышала вопроса. Планировка у садика была достаточно стандартная. Игровая, столовая, шкафчики, столики… В общем, хороший сад, уютный, и стены окрашены со вкусом, и шторы веселенькие. И название хорошее, хотя и необычное — «Папоротников цвет». Ну правильно, дети — цветы жизни. А папоротник, вероятно — в том смысле, что каждый ребенок неповторимый и уникальный. — Ну, вы работник с опытом, но на всякий случай напомню, — деловито говорила фрау Вольф. — Во-первых, принимайте детей только в человеческом виде! А то родители по утрам, второпях, ухватят как попало… ну понятно, что им так удобнее, а вам здесь потом одевать да причесывать нормально! Лена с готовностью кивнула. Да, с этим она не раз сталкивалась и раньше. Полусонного малыша затолкают в комбинезон чуть ли не поверх пижамы, а платье и колготки с собой дают. — Следите, чтобы Ян не кусался! Сложный ребенок, да… и о чем родители раньше думали! Лена пожала плечами. Практически в каждой группе кто-то норовил кусаться, дело житейское. — Если Мика опять залезет под потолок, не торопитесь ее снимать, пусть сама постарается. Под потолок? Лена удивилась. Шведской стенки в группе вроде не было… Или она не заметила? — Люсии помогите после прогулки умыться как следует. Вот ещё странность! К этому возрасту… Это же средняя группа! К четырем годам девочка должна уметь умываться сама. Может, у нее проблемы со здоровьем? Лена не стала переспрашивать. Сама разберётся. — Кстати, какое сегодня число? — спросила фрау Вольф сама себя и тут же нахмурилась. — Ну, посматривайте на Руди и Райни почаще. Они вообще-то хорошие мальчики и контролировать себя умеют, но всякое бывает… сами понимаете. Лена понимала, чего же не понимать. Всякое бывает, конечно, запасные штанишки в шкафу не просто так лежат. — И смотрите, чтобы Акиль и Акиф больше играли с другими ребятами, не зацикливались друг на друге! И с таким Лена уже сталкивалась. Да, двойняшкам свойственно циклиться, вплоть до того, что у них свой язык вырабатывается, непонятный посторонним. — Ну, с Альбертом вроде пока ничего сложного… Жду вас завтра утром! Рукопожатие у фрау Вольф оказалось таким крепким, что Лена чуть не охнула. Домой девушка летела как на крыльях. С первой попытки найти работу! И зарплата почти в два раза выше, чем на прежнем месте! За такие деньги можно было и забыть о странных вопросах директорши. Вот ведь удача-то!

***

Первым в садике появился Руди. Привел его отец. Оба крепкие, высокие, широкоплечие. При этом отец, такой большой и сильный, выглядел трогательно смущенным, когда напоминал Лене: — Вы уж, пожалуйста, повнимательнее следите за ним! Вы же понимаете, в такие дни… — Не беспокойтесь вы так, дело житейское, в таком возрасте бывает, тем более у мальчиков, — поспешила успокоить его Лена. Упоминание о «таких днях» ее слегка удивило. И директорша вроде то же самое говорила… Может, у них сейчас в семье какие-то проблемы? Это да, может вызвать ухудшение. Потом появились Акиль и Акиф. Как и следовало ожидать, внешность у брата с сестрой была явно не европейская, кожа смуглая в желтизну, волосы иссиня-черные. И совершенно неразличимые лица, и стрижки тоже, спасибо, что футболки на них разных цветов. Их привела мать, стройная изящная женщина с тяжелыми черными косами, с красной точкой между бровей, в обтягивающих джинсах и в легкой белой блузке. Пока Лена запоминала, в какой футболке Акиль, а в какой Акиф, подошли и остальные. Как-то разом, так, что порознь разговаривать с родителями не получилось бы при всем желании. Потом родители рассосались, а вокруг Лены осталась веселая, шумная орава детишек. Восемь человек — в принципе нормально, только, конечно, сложно, что они все незнакомые. Но и это ей не впервой. — Ну, ребята, давайте знакомиться. Я ваша новая воспитательница фройлен Лоренц, — спокойно проговорила Лена, доброжелательно улыбаясь. — Расскажите мне, в какие игры вы любите играть? В свободной игре дети раскрываются больше, чем в организованных занятиях. Можно присмотреться, понять, кто лидер, а кто тихоня, кого надо подбодрить, а кого приструнить, можно понять, какие между ними отношения… Руди — одиночка, надо бы его больше вовлекать в коллективную деятельность, в общие игры. И близнецы действительно готовы играть только вдвоем. Райни хитрец и проказник. Мика с первого взгляда казалась беспроблемным ребенком — тихая, спокойная, платьице чистое, пуговички все аккуратно застегнуты, играет себе тихонечко с какими-то веревочками-ленточками… и зачем же она может полезть под потолок? — А теперь давайте займемся рисованием! Вот ты что хочешь рисовать? Руди решил рисовать домик, Альберт — принцессу, Люсия — речку и лебедя… — А мы будем рисовать замок! — сказала Акиль. — Ты хочешь рисовать замок? — переспросила Лена. — Очень хорошо! А ты, Акиф, что будешь? — Мы будем рисовать замок! — твердо повторил Акиф. Лена вздохнула. Ну, пусть хотя бы порознь рисуют! — Хорошо! Вот листочек для тебя, Акиль, а вот для тебя, Акиф. Потом посмотрим, у кого из вас лучше получится! — Мы будем рисовать один замок! — нахмурилась Акиль. Лена мягко улыбнулась: — Но вас же двое! Разве вам не хочется каждому по замку? Кажется, Акиф хотел возразить, но ему помешал возмущенный вопль Люсии: — Ян у меня карандаш стащил! Голос у девочки оказался такой пронзительный, что у Лены, кажется, даже уши заложило на мгновение. — Не брал я ничего! — не менее возмущенно отозвался Ян. — Да вот же он у тебя лежит! — Это Райни мне подсунул! Пока Лена разбиралась с карандашами, на другом конце комнаты назрел новый конфликт. Самое его начало Лена пропустила, а когда спохватилась, Руди и Акиль уже вскочили из-за столиков и теперь стояли, испепеляя друг друга взглядами. — Ты меня толкнул! — Подумаешь! Я нечаянно. — Ты мне рисунок испортил! — Подумаешь! Акиф тоже вскочил и стоял рядом с сестрой, сжимая кулачки. Лена поспешила вмешаться: — Дети, успокойтесь, не надо ссориться! И тут черты лица Акиль странным образом исказились, волосы встали дыбом. И, наверное, что-то случилось с освещением в группе, потому что Лена явственно увидела, что зубы у девочки выросли и заострились. С Руди тоже происходило что-то странное. Кажется, он стал выше ростом. И в плечах шире. Футболка, только что висевшая на нем как на вешалке, вдруг оказалась в обтяжку. А потом лицо Акиль посинело. «Подавилась!» — мгновенно поняла Лена. Что надо делать, она знала. Главное — не терять ни секунды. Подскочила к ребенку, схватила на руки, подняла — уложить себе на колени головой вниз и постучать по спинке. И застыла на середине движения. Потому что Акиль была уже не синяя, а зеленая… нет, уже желтая. А потом красная! И при этом на задыхающуюся она вовсе не была похожа — наоборот, бодрая и энергичная дальше некуда. Ошеломленная Лена зажмурилась. Снова открыла глаза. Этого же не может быть! Ей же это мерещится! Она окинула взглядом группу. Акиф, как и прежде, казался точной копией сестры — те же клыки, те же вздыбленные волосы, та же звериная морда, меняющая цвета, словно огни уличной рекламы. Руди… на месте Руди стояло существо на голову выше ростом, покрытое густой серой шерстью. Стояло, оскалив волчью пасть. Лена выпустила Акиль и отшатнулась прочь. Уткнулась спиной в стену, обеими руками зажала себе рот, чтобы не завизжать в голос. Кто эти чудовища? Что тут происходит? Куда она попала?! Ей все снится! Это безумный сон! Или всё-таки реальность? Невозможная, пугающая до чёртиков реальность! Лена заставила себя оторвать взгляд от этой троицы — как там остальные? Казалось, никто не обращал на все это никакого внимания. Ян с обидой ворчал: — Райни всегда так — стащит, а мне подбрасывает… Райни делал вид, что ничего не слышит, прикрывая ладошкой хитрющую усмешку. Люсия хмурилась, перебирая оставшиеся карандаши. По-прежнему вжимаясь в стену, Лена ошалело смотрела на эту дикую сцену, оживший эпизод из фильма ужасов. Что делать? Бежать? Звать на помощь? Проснуться? Нет, она уже поняла, что не спит. Руди яростно зарычал, замахиваясь передней лапой… или все-таки рукой? Акиль и Акиф угрожающе оскалились, показывая совершенно неправдоподобные, длинные и кривые клыки. Сейчас подерутся! Ой, что будет! Нехорошо, если дети в группе дерутся. А тем более эти… в таком виде, с этими клыками да когтями они запросто могут покалечить друг друга. Это же чудовища! «Это же дети! Я за них отвечаю. Я профессионал!» — мысленно сказала себе Лена. Внутренний голос отчаянно заверещал в ответ: «Да какие они дети! Чудища!» Лена отсоединилась от стены и поспешила к месту драки. Что будет, то будет, но безучастно смотреть, как дети дерутся, она не вправе. Близнецы шипели, все быстрее меняя цвета. Руди рявкнул, видимо, накручивая себя, и прыгнул вперёд. Вот только перед ним оказалась Лена. Сгребла в охапку, одной рукой фиксируя лапы, обняла, прижала к себе. — Ну что ты, Руди… Тише, Руди, успокойся, — шептала она, сжимая его напряжённые плечи, его руки, поросшие густой шерстью. И одновременно словно со стороны смотрела на себя — с ума сойти, она обнимает маленького оборотня! Или что он такое?! — Ну что ты, не надо! Драться нехорошо, ты же это знаешь, правда? Это неправильно. Ну давай-ка ты успокоишься! Знаешь, мальчиком ты мне больше нравишься, чем волчонком. Ты такой хороший мальчик, умный, и рисуешь так хорошо, только ты немного не закончил рисунок. А лапами ведь неудобно рисовать, правда? Маленькое тельце понемногу расслабилось в ее объятиях. Шерсть куда-то исчезала, челюсти укорачивались. — Извините, фройлен Лоренц, — виновато прошептал Руди, — я не хотел, я нечаянно… — Ну конечно, ты не хотел, — согласилась Лена. — Я знаю, что ты хороший мальчик. Помирись с Акиль! Двойняшки к этому времени тоже приняли обычный человеческий вид и тоже лепетали извинения пополам с обиженным: «А он первый начал!» Потом Лена снова разбиралась с пропавшими карандашами, выдавала чистую бумагу вместо разорванной в пылу борьбы… И наконец, убедившись, что все дети спокойно рисуют, отошла в угол, присела на стул… и подумала, что сейчас в первый раз в жизни упадет в обморок. Ну и пусть, ну и хорошо. Глядишь, к тому времени, когда она очнётся, все так или иначе наладится. Есть, конечно, вариант, что она очнётся в психушке, но сейчас ее устроило бы даже это. Там всё мягкое и кормят бесплатно. Однако спасительное забытье все не наступало. Пришлось начать думать. У нее в группе один оборотень и два каких-то чертика-хамелеона… или как они там у индусов называются? Лена достала телефон и быстренько вбила все приметы. Ответом оказалось слово, от которого и язык сломаешь. "Ракшасы». Этого не может быть. Так не бывает. Оборотни бывают только в сказках, а ракшасы и подавно. Но это так. Причем остальных детей это не смущает и не пугает. И как раз об этом, значит, ее предупреждала фрау Вольф. «Принимайте детей в человеческом виде…» А она, Лена, и не поняла ничего. И как бы она могла понять? И тут Лена вспомнила кое-что ужасное. Фрау Вольф говорила ей следить повнимательнее не только за Руди, но и за Райни. Значит, у нее в группе два оборотня. А тогда остальные кто? — Фройлен Лоренц! Лена вздрогнула, выпав из своих мыслей, подняла взгляд. Перед ней стоял Альберт, смотрел на нее внимательным и понимающим взглядом, чуть склонив голову к плечу. Лена невольно улыбнулась. Все малыши выглядят милыми и трогательными, но Берти был особенно миловидным. Пухлые щёчки, выпуклый лобик, белокурые вихры… Он напоминал ангелочка со старинной открытки. Или проказливого амура работы Колло. — Фройлен Лоренц, вы расстроились? Не огорчайтесь так! Смотрите, что я нарисовал! На листке бумаги была классическая принцесса с осиной талией, в длинном платье. Но по цвету и длине волос Лена с лёгким удивлением поняла, что Берти нарисовал ее саму. — Ах ты, маленький подхалим! — рассмеялась она. — Под… кто? — переспросил Берти, широко раскрыв голубые глаза. — Я пошутила, Берти, — поспешно поправилась Лена. — Ты хороший, добрый мальчик. А теперь зови всех собираться на прогулку. День выдался теплый, солнечный. Дети тотчас разбежались по площадке, кто куда. Мика с Люсией возились в песочнице, строили крепость, копали рвы. Альберт и Ян лазили по лесенкам и перекладинам гимнастического дерева. Руди, Райни и близнецы бегали среди кустов, играли в догонялки. Слава богу, никто крылья не отрастил и огнем не плевался. Лена зачем-то заглянула в список группы, как будто там могло быть написано, кто есть кто. И выяснила, что Райни полностью зовут Райнеке. Раньше она на это и внимания не обратила бы, разве что улыбнулась бы — надо же, Райнеке-лис! Если её догадка верна, то у его родителей просто замечательное чувство юмора. Улучив момент, Лена спросила у Райни: — Ты лисенок, да? Он не удивился вопросу. Ответил серьезно и строго, словно маленький чиновник: — Надо говорить «яломиште». — А разве не «кицунэ»? — удивилась Лена, вспоминая старое аниме одного известного японца. Там точно такие были! У них ещё по девять хвостов. Райни поморщился: — Это наши родственники… дальние. А мы — яломиште. — Я не знала, — призналась Лена. — Теперь я запомню. — Мало кто знает, — согласился Райни, пожав плечами. — Такие, как мы, редко встречаются. Вот вы раньше хоть одного яломиште видели? — Нет, — честно ответила Лена, к большой радости Райни. Надо же, яломиште, значит, редко встречаются. А волколаки, надо полагать, часто. Ах, жизнь чудесна! Живёшь себе и не знаешь, не сожрёт ли тебя сосед. Потом надо было отвести детей обратно в группу, помочь им переобуться, напомнить помыть ручки после улицы… Кстати, про гигиену - что там фрау Вольф говорила? Лена подошла к Люсии. Та зачем-то низко наклонилась над раковиной, словно голову под краном мыть собиралась. — Люсия, ты как, справляешься? — Нет, фройлен Лоренц, — чуть виновато ответила та. — Песок глубоко попал, я никак не промою! Она выпрямилась и обернулась к Лене. И как-то по-особенному повернула голову. На шее, чуть выше ключицы, открылась узкая щель, в глубине которой что-то пульсировало. Первое, о чем Лена подумала — что девочке надо было бы жабры платком прикрывать, тогда песок туда попадать не будет. В следующий миг она сама изумилась собственным мыслям. Перед ней стоит ребенок с жабрами! И она не падает в обморок, не звонит в Академию наук или на телевидение, даже не пытается ущипнуть себя, как будто так и надо! А между тем Лена уже намочила бумажную салфетку и протирала жабры от песка — аккуратно и ловко, как будто всю жизнь это делала… Потом Люсия повернулась к ней другим боком, подставляя вторую жабру… Ох, нет, хватит с нее! Хвосты, жабры, клыки! А дальше что - магия, рога и крылья?! Нет-нет, всё, домой, и желательно на сеанс к психотерапевту. До конца дня доработает, а потом заберёт свои документы у директрисы и забудет про этот день, как про страшный сон. После прогулки Лена усадила детей в кружок и стала читать сказку. Взяла с полки первую попавшуюся книжку и открыла наугад. Сказка оказалась про то, как молодой волколак полюбил прекрасную человеческую принцессу и совершил ради нее кучу подвигов. Заканчивалось все, естественно, свадьбой. Дочитав и дав детям посмотреть картинки, Лена быстренько перелистала книжку. Часть сказок казалась знакомой, а некоторых она никогда не читала. Она заглянула на последнюю страницу, где выходные данные. «Берлин, издательство «Миракль». Ничего необычного. Наконец день закончился. То есть не день, конечно, а половина дня. То ли Лене так повезло, то ли директриса это организовала, только на целый день ребенка никто не привел, все до обеда. Родители приходили за детьми, здоровались с Леной, спрашивали, как прошел день, как вел себя ребенок. Лена, как китайский болванчик, кивала, улыбалась и повторяла, что все хорошо, а сама смотрела, пытаясь заметить в их внешности что-то особенное. Отец Руди — тоже волколак? Да он и человеком-то крупный и сильный, а уж в зверином обличьи… А спокойная, вежливая, аккуратная мама Мики в строгом деловом костюме — кто она, интересно? Последним забрали Яна. Лена устало рухнула на стул, закрыла глаза. Посидела немного, приходя в себя. Надо идти к фрау Вольф, писать заявление об увольнении… А может, и не надо. Она же справилась сегодня. Значит, и завтра справится. И вообще… подумаешь, оборотни! У нее как-то в группе был ребенок из пьющей семьи, совершенно невоспитанный, грубый и драчливый, по сравнению с ним вежливый Руди — просто ангел. И такую зарплату ей точно больше нигде не предложат. Дверь группы скрипнула. Фрау Вольф. Легка на помине. Вольф?! Она что, тоже? А у Лены только глаз перестал дёргаться. — Фройлен Лоренц? — фрау Вольф смотрела доброжелательно. — Ну как отработали? Как вам наши детишки? Кхм, у вас какой-то усталый вид. — Так ведь группа незнакомая, — Лена улыбнулась. — Это естественно, первый день труднее всего. А так, дети — сущие ангелочки. Все воспитанные, вежливые. — Мы за этим следим, — не без гордости сказала фрау Вольф, а потом посмотрела на Лену со своего роста и даже как будто принюхалась. — И я всё не пойму, кто вы? Лена опять сделала вид, что не слышит этого странного вопроса. Вежливо попрощалась и поспешила домой. Лена шла по улице, бодрая и уверенная. Все непременно будет хорошо! И с Яном она разберётся, бывали у нее и раньше любители кусаться. И Мика пусть себе лазает по стенам, ничего страшного… И только одно тревожило ее — она так и не выяснила, чего же ждать от Берти…