дом и солнце.

резкие вспышки огней больно бьют по глазам, громкая музыка звучит набатом в ушах, а голова скоро развалится на части от оглушающего звона. сигма, еле держась на ногах и хватаясь за любые устойчивые предметы, медленно пробирается к выходу из клуба. ночной прохладный воздух слегка отрезвляет, но мир предательски продолжает кружиться перед глазами. юноша не помнит, сколько он выпил, но кажется, остановиться стоило ещё девять стопок назад. он медленно сползает по кирпичной стене у входа. по дорогам редко проезжают одинокие машины, весь город уже давно спит. но сигме не хочется спать. ему вообще больше ничего не хочется. проснуться одному на огромной постели, рассчитанной явно больше, чем на одного человека, увидеть пустые полки с вещами и исчезнувшие из стаканчика в ванной зубные щётки позавчерашним утром стало слишком весомой причиной, чтобы не засыпать больше никогда. сигма ушёл из дома два дня назад и беспросветно пил всё это время, так ни разу и не сомкнув глаз. на грязную землю летит четвёртая пустая пачка каких-то дешёвых сигарет. они не любили, когда он курил. юноша впервые попробовал табак позапрошлым вечером, а сейчас даже горло уже не болит. у него, кажется, вообще больше ничего не будет болеть в этой жизни, кроме сердца. когда на тротуаре оказывается третий бычок, рядом с обочиной тормозит чья-то машина. незнакомые лица смотрят на него через опущенные окна. — это тот самый, что за два часа заглушил бутылку виски с верхней полки? — походу. ты глянь, он же сдохнет сейчас. иномарка хлопает дверцами. сигма с трудом фокусирует взгляд на каком-то парне. тот протягивает ему руку. — братан, ты как? — хуёво.. — сигма раньше почти не матерился. им это не нравилось. да и ему, честно говоря, тоже. — пошли, подбросим тебя до дома. — дом?.. — кажется, он больше не знает, что это значит. — не, ты чё? он же мне всю машину заблюёт. незнакомцы обмениваются понимающими взглядами. первый с тяжёлым вздохом поднимает сигму на шатающиеся ноги под непонимающий взгляд серых глаз. юношу отводят в сторону ближайшего переулка. сигма не знает, что за таблетки в него запихнули, но через несколько минут его желудок абсолютно чист, а рассудок возвращается на привычное место. даже мир больше не вертится, а лёгкое головокружение почти не ощущается. под носом оказывается бутылка с водой и несколько пластинок жвачки. юноша с жадностью осушает склянку минералки, а вкус мяты во рту, кажется, отрезвляет его окончательно. — спасибо, — искренне кивает новым знакомым. — что за таблетки такие? — инновации медицины, — усмехается один из парней. — на самом деле лёгкий наркотик, который при взаимодействии с алкоголем нейтрализует и его, и сам себя. так что за полчаса ты чист и трезв, как стёклышко. и не волнуйся, учитывая то, сколько ты выжрал, наркоты в тебе ни капли не осталось. — спасибо, — снова повторяет сигма, благодарно пожимая чужую ладонь. — не стоит, мы же должны помогать друг другу, — улыбается второй. — так тебя подбросить до дома? юношу будто бьют бутылкой по голове, и та разлетается на мелкие осколки при встрече с черепом. у него действительно прошло всё опьянение, но вот боль лишь обострилась. он рассеянно кивает, садясь на заднее сиденье и автоматически называя адрес, от одного упоминания которого хочется блевануть снова, но на этот раз уже кровью, которой обливается сейчас сердце. его высаживают около небольшой новостройки, желая удачи, и пообещав в случае новой встречи подкинуть ещё чудотворных таблеток. сигма натянуто улыбается и машет рукой вплоть до момента, пока новые знакомые не скрываются за поворотом. чувствуя себя абсолютно разбитым, юноша поднимается на нужный этаж. он вставляет в замок ключ с маленьким брелоком в виде сияющего солнца, и сердце пропускает удар. у него трясутся руки, когда он распахивает незапертую дверь. а через секунду забывает, что значит дышать. гоголь влетает в него, сбивая с ног и лишь чудом не падая на лестничную площадку. лицо старшего опухшее от явно долгих слёз, он крупно дрожит, отчаянно прижимая тело младшего к себе и что-то быстро говорит, задыхаясь. достоевский появляется через секунду после, и парнишка видит красноту его глаз, понимая, что фёдор тоже плакал недавно. сигма чувствует, что по его щекам бежит жидкая соль, и даже не пытается её остановить. брюнет притягивает его к себе вместе с николаем, судорожно выдыхая напряжение. — солнце, сигма, почему ты не отвечал? — на грани новой истерики тараторит гоголь. — родной, мы так боялись, твой телефон лежал на столе, мы не могли найти тебя сутки, что случилось? — вы же исчезли.. — обескураженно шепчет, и старшие за мгновение затихают. — все ваши вещи, возможности связаться.. исчезли.. — мы были другом в городе, уехали всего на десять часов, — непривычно подрагивающим голосом отвечает достоевский. — хотели сюрприз тебе сделать, ты давно пожить у моря хотел, день рождения же скоро. записка на столе лежала. сигма судорожно перебирает воспоминания, и белый лист с почерком гоголя вспыхивает в его сознании. — «прощай, надеюсь мы ещё когда-нибудь увидимся. не злись и прости нас» — дословно повторяет, и видит, как аметистовые глаза загораются злостью. — коля, какого дьявола? — дост почти рычит на заплаканного парня. — я же пошутил, он давно с нами, должен был понять! — отчаянно щебечет гоголь. фёдор готовится врезать блондину, да посильнее, но тихий смех заставляет его остановиться. сигма сползает на пол по закрытой достоевским, чтобы не разбудить соседей, двери, и чуть истерично смеётся. — я идиот, коль, — сквозь хриплый хохот произносит младший. — такой идиот. напряжение спадает со всех троих разом, и квартира заполняется облегчёнными смешками. достоевский на руках доносит сигму до огромной кровати, куда сразу же сваливается гоголь, притягивая своего мальчика ближе и шмыгая носом. брюнет слегка зависает, смотря в окно и чуть улыбаясь краешком губ. — скоро рассвет, — негромко замечает. — выхода нет, — отзывается младший с полуулыбкой и протягивает фёдору раскрытую ладонь. тот послушно цепляет её тонкими пальцами. трое невероятных глупцов засыпают с первым лучом солнца. сигма думает, что хочет лишь проснуться с ними в одной постели утром. и что дом — это не место, а живущие в нём люди.