Infinite way

Странное это чувство - танец. Оно такое... свободное? Слово было для Джинни неверным другом - никто не слушал. Все свои эмоции он запечатывал в комнатный ночной воздух нежными движениями. Ими можно говорить, творить. В этом и был смысл. Так он думал. Наблюдая за своим кумиром детства, тем, кто дарил ему улыбку с экрана телевизора, он сново почувствовал потребность в танце. Лунная походка - действительно неземное, неосвоимое для Хёнджина. - Так сложно, но он это делает с такой лёгкостью, как будто был рождён уже с умением шустрого танца и чётких движений, - похоже только сам парень думал, что не владеет искусством слова. Его комфортное место начало отдаляться, впереди радуга обещает показать многое. Его новый шестерёночный друг начинает спускаться. Он влетает в облака, но земли не видно. Только дым, язвитая пыль и пламя. Громкие выстрелы пробивали жизни миллионов, и его ушные перепонки. Никаких сомнений - вторая мировая война. Тогда все увидели придел человеческой жестокости - плевок на этнические правила: изнасилования, пытки, геноцид; горы мертвецов; кричащие в ладонь матери дети, в надежде уберечься от бомбы. Однако. В один миг падает что-то несущее за собой огромную энергию. Всё вмиг загорается, люди задыхаться поражающим дымом, сгорают заживо. Те, кто выжил, уже и вовсе не были похожи на людей - сгорелая кожа, одежда, волосы, лицо. Именно так прошло 3 дня в Херасиме в 1945 году. Тот день стал фатальным. Было ужасно, страшно наблюдать за этим. Хёнджину повезло, он мог уберечься от этого лишь прикрыв веки. Больно. Жутко. У него были эмоции. А у тех людей на них не было отведено времени. Слегка ускорившись, они преодолели настоящий ад, перед ними открылся рассветний лес. - Мы сделали круг? Он обратился к самому себе, но что-то ему подсказало в подсознании: "Найди сокровище на конце радуги". Стревоженно посмотрев вниз Хёнджин увидел размытый, хиленький финиш разноцветной пелены. А впереди утёс, точно так же переходящий в лес, как и в начале его пути. Полетел к нему, брюнет свесил ноги и ступил на новую землю. Мотылёк тут же принял изначальный облик и удобно вошёл в запястье. Забавно, но он выглядит правда живым. - Может тебе имя дать? Будешь Вилсом? Рука начала чесаться, а Хёнджин рассмеялся и отошёл на пару шагов назад, пошурхнув. - Вообще я не эксперт... ну Шалли так себе.. О, - он щёлкнул пальцами удивились собственной гениальности в таком важном деле, как выбор имени, - ты ведь золотой, значит светишься на солнце, - большой и указательный пальцы были проставлены к бодбородку, Хван Хёнджин, а ты мыслитель оказывается, - Лайт. Мне нравится, а тебе? Интересно, и какого ответа он ожидал. Лайт перелился красным оттенком на восходе. Похоже это и был знак благодарности на его языке. - Супер! А теперь нам нужно двигаться дальше, - только вот куда это - дальше? - А, пофиг, - прямо - всегда надёжный вариант, хоть назад можно будет вернуться. Воодушевлённо он встретил новую среду: деревья издавали звуки подобные милодичному свисту, а лучи светила припекали куда сильнее - вон, аж ошпарился об кору дерева, хотя весна только. Дальше он шёл под крылом Лайта. Минут 5 он прошёл, и в метре-двух проведнелась заросшая мхом, лозой дверь. Как в сказке. - Кротовая нора какая-то, хотя я её уже преодолел, если так подумать, - пришлось опуститься на корточки, чтобы он не был по сравнению с ней Алисой, съевшей пирог. Он поднял голову, - Лайт! Спускайся! Да, мы войдём, - а что уже терять. Даже в такой ситуации нужно быть вежливым - по роще прошлась слабая звуковая волна стука по отряхшему дереву. Казалось ещё парочка ударов и двери вовсе не станет. Но главное предположение оправдалось - изнутри ни звука. Он двумя руками схватился за край двери. Не потому что её было сложно открыть, причиной был страх её сломать. Без лишних звуков он буквально заполз внутрь. Тут можно выровнять ноги. "Стены" из дерева, на полу дорожка, над головой балки с свисающими лампочками. - Ей! Я же просил отправлять послания перед тем как прийти! Из комнаты слева из-за стены показался паренёк со светлой макушкой, тёмными лисьими глазами. - Ты... ты кто?, - не сказать что он был напуган, наоборот: серьёзно насторожен, - в молчанку играть будем? - Я Хван Хёнджин, но как ты оказался здесь? - Сначала сам дай мне знать ответ на свой вопрос, - непреклонный фенёк однако. - Ладно..., - он показал незнакомцу запястье, - вот на нём я сюда прилетел,.. - У тебя есть Сфин?! Значит ты тот самый! - Сф.. что, извини? - Слушай, - было видно, что мотылёк не простой, не зря парня так отряхнуло от безразличия, - Сфин - дарование Одина, знак духовной величественности. Все мечтают его получить, даже я. - Смысл? - Ты важный человек здесь, Хван Хёнджин. Просто так ни к кому он не подлетит. Ты принесёшь что-то важное в наш мир. Сново. - В наш мир? Сново? Стоп, можешь меня ущипнуть? - Мы здесь не шутки шутим, - у него свои принципы, - ты в Асгарде. Не знаю откуда ты, но выглядишь как человек, из Мидгорда? Да нет - это же сущий бред! - Я не понимаю! Эти названия - я не впервые их слышу, но я ведь гипотетически не мог попасть в Скандинавию!, - от эмоциональности Хёнджин начал жестикулировать. - Значит точно оттуда... окей, идём сядем раз пришёл. Вижу многое знаешь, но тебе всё ещё не мало прийдётся объяснять, - он махнул головой в комнату, откуда вышел. Брюнет поплёлся за ним. Хёнджин думал что за стеной окажется спальня, но коридор продолжился. Вокруг витал аромат цветов, кружилась золотая пыльца. Тихо поскрипывал пол. Потолка не было, как и с входа. Из-за этого помещение казалось намного больше и просторнее. Тут царствовала магия, но на причуд без пегасов или драконов. Или они просто до них не дошли. Справа до самого верха расположились полки с книгами. Стояла лестница, так что нельзя было сказать, что они тут лишь в виде интерьера. Тянулся к солнцу и старинный глобус. Слева тоже библиотека, разбавлена небольшим сосновым столом, над которым пошатывалась клетка. - Смотри под ноги, - блондин вывел Хёнджина из транса. Энциклопедии, зборники, словари - этим была наполнена вся комната. Ими же забросан пол, где-то были стопки, где-то раскрытые страницы с искрящимися заглавными буквами. Ещё пара помещений любителей книгоманов и они вошли в маленькую комнатку с письменным столом и лестницей, ведущей на кровать. Сбоку два кресла-мешка. Блондин взял с полки какую-то толстую старую тетрадь, плюхнулся на один из них и махнул на второе, якобы приглашая сесть и гостю, не отрывая глаз от источника информации в его руках. - Хван Хёнджин...интересно, и откуда же ты знаешь об Асгарде? - Приходилось иметь дело с вашей мифологией. Но меня кое-что интересует. Даже если я из Мидгорда, почему я не должен знать о существовании вашего мира? - Не знаю во что ты верил там, но разве в вашей вере знают о месте нахождении бога?, - его лицо выражало явное недоумение. - Нет... - Расскажи мне о своей вере. - Стоп, стоп, стоп. Я попал, нет, я прилетел сюда на механизированной бабочке, наблюдал за разными временными отрывками над радугой, вижу золотую пыльцу, и сижу дома у совершенно неизвестного мне человека! Тебе не кажется, что именно ты должен рассказать мне, что происходит?!, - куча вопросов и, наконец, человек, или же нет, у которого, похоже, есть ответы. - Хорошо, - разве не слишком спокойно? Свое дело скорее играла мимика парня, как будто насмехающаяся над любопытством нового знакомого. Он бросил тетрадь на пол перед Хёнджином, на до этого открытой странице. Буквы засверкали жарким оранжевым, крохотные частички поднимались чуть выше уровня глаз. Из них вырисовывалась картина: древо Иггдрасиль с девятьма мирами на ветвях и корнях. В начале всё было светлое, доброе, как начало детской сказки со счастливым концом. Но затем внизу налился красным цветом мир огня, вечно бурлящей лавы, ошпаряющего пара - Муспельхейм. Его жар поднялся по ветвям древа, по столбу, искры и языкатое пламя перекинулось на Мидгард, он же мир людей. Огонь истребил всё живое, всё над чем так долго работали предки. На этом видимо закончилось содержание страницы, поэтому все частички вспыхнули, словно сверхновая, и устремились обратно, собрались в единый и понятный текст. Блондин уставился на парня. - Ты только думаешь, что жил там, видишь? Нет никакой Земли и даже Мидгорда уже как две тысячи лет!