лжецам нужна хорошая память

Арсений почти бесшумно зашел в квартиру и прислушался. Тишина. Родителей, вероятно, не было дома. Ну и хорошо. Арс подошел к шкафчику на кухне, взял аптечку и направился в ванную. Кое-как обработав разбитую губу, парень устало опустился на пол и спрятал лицо в ладонях. Тело сковала немыслимая усталость и слабость. И боль. Нет, не та, что пронзала опухшую губу. Другая боль. Та, что заставляла нервно заламывать руки, щёлкать костяшками пальцев, с силой зажмуривать глаза и шумно сглатывать вязкую слюну, скопившуюся комом в горле. Боль, вызванная обидой и непониманием. За что с ним так? Он ведь просто хотел помочь. Он не жалал зла. За что?       Хотелось кричать, ведь крик - обезболивающее, высвобождающее разбушевавшиеся чувства и эмоции. Стало тяжело? - Кричи. Устал? - Кричи. Больно? - Кричи. Просто проораться, чтобы стало легче. Чтобы дышалось свободнее. Но вместо этого Арс лишь резко поднимается на ноги. Обида резко сменяется злостью на самого себя: "А чего ты ожидал от него, придурок? Неужели действительно решил, что все теперь нормально. Неужели и впрямь поверил в то, что вы сможете нормально общаться? Понадеялся на то, что он изменился? Идиот. Когда ты поймешь, что люди не меняются? " Парень отнес аптечку обратно на кухню. Глаза остановились на холодильнике. В идеале хорошо бы поесть или хотя бы выпить чай, но аппетита не было совсем. Арс ушел к себе в комнату, зашторил окна и упал на кровать. Липкая дремота стала обволакивать тело и сознание, утягивая в беспокойный сон. Боже, как же он устал за сегодняшний день.

***

— Какой же ты дебил! - камень с оглушительным ударом прилетел в бетонную стену, разрисованную граффити. - Придурок! - Еще один, - Псих! - второй, - Идиот! - третий. Камни очередью прилетали в стену, пока рука, увешанная кольцами и браслетами не перестала нашаривать на бетоном полу свои снаряды. Антон оперся спиной о стену. Колени отказывались держать тело, и парень устало сполз вниз. — Почему именно он попал под горячую руку? - Кулак обессилено ударил по полу. После школы Шастун сразу убежал на заброшку и теперь не знал куда деваться от долбанного чувства вины. Только здесь Антон понял, что и кому сделал в порыве злости. И ненавидел себя за собственные действия. Почему было не сорваться на какого-нибудь олуха из компашки? Почему было не наорать на рандомного прохожего? Почему именно Арсений оказался рядом в этот момент? Почему он в принципе всегда обитает где-то рядом, когда Антону невыносимо плохо? Просто оказывается рядом, когда все другие, как по взмаху волшебной палочки исчезают, оставляя Антона один на один с его проблемами. Возможно, даже хочет помочь. Помочь, не смотря на то, что Шастун только и делал, что издевался, насмехался и сворачивал кровь всеми возможными способами. Попов хочет помочь, закрывая глаза на все, что было. И чем ему отвечает Шастун? Да ничем хорошим! Умеет ли вообще Антон отвечать хорошим? Или в нем не осталось ничего положительного и светлого? Зачем тогда вообще существовать, если не можешь дать миру ничего, кроме боли? Какой смысл? Небо коптить? Уж лучше спуститься с высотки, не используя лестницу. Антон по привычке засунул руки в карманы в поиске спасительных сигарет и лезвий, но ощутил под пальцами лишь разочаровывающую пустоту. Парень судорожно выдохнул. Откинув голову и ощутив затылком прохладу пыльного бетона, Антон закрыл глаза. Отвлечь истезающие воспаленный мозг мысли не выйдет, потому Шастун продолжает думать и мучить себя очередной партией адских нескончаемых вопросов, на которые невозможно найти ответы. И первый из них: что теперь делать дальше?