Лихорадка

      Люциус тяжело вздохнул и приложился головой о стол, а по полу библиотеки покатился чёрный цилиндр.       Боль в горле его доконала до такой степени, что из груди изредка вырывалось нытьё вперемешку со скулежом. Ещё по телу разливался странный жар, из-за которого будто плавился мозг и раскалывалась голова. Люциус готов был поклясться, что в аду не бывало так жарко, как он ощущал сейчас.       Он пытался найти в людских книгах, что это всё могло значить, но ничего похожего не нашёл. То ли дело в том, что его глаза замылились от слабости во всём теле, то ли в том, что его полки по большей части наполняла художественная литература. Трудностей прибавляло то, что Люциус ещё и не понимал разницу между литературными вымыслами и правдой, а потому все книги шли под одну гребёнку.       В Тюрьме Времени он, конечно, читал книги, ведь заниматься там было нечем. Но те закорючки все были про жестокие великие свершения богов. Ничего общего с тем низменным, про что пишут смертные.       Люциус резко выпрямился, а в глазах резко потемнело. По всему телу прошёл невнятный спазм, по спине пробежал табун мурашек, а его насквозь прошил озноб. Что-то ему подсказывало, что он сейчас просто свалится без сознания, и никто его тут не найдёт. Он никогда такого не чувствовал раньше, но интуиция ему подсказывала, что ничем хорошим это не закончится.       Да, они несколько дней назад поссорились с Лололошкой из-за того, что Люциус избалованный и истеричный.       Да, они дуются друг на друга настолько, что Рома стал запирать свой дом на ключ, а замок полубога охранялся огненной завесой.       Да, оба считали, что извиняться должен второй.       Но Люциусу действительно нужна помощь.       Полубог закрыл глаза, чтобы эмоциональная связь лучше работала. Сил практически не осталось, а потому надо было действовать и быстро, и аккуратно одновременно. Надо использовать меньше слов, иначе горлу конец.       – Ро…ма, – Люциус шумно выдохнул прежде, чем продолжить. – Быстро ко мне, – полубог сжал руки в кулаки, оставляя на бледной коже раны-полумесяцы от ногтей. – Мне плохо. Мне очень плохо. Ты обязан мне помочь, иначе я сожгу тебя дотла.       Люциус закашлялся, зажмурился и схватился за свою грудь, из которой выбивались хрипы. Огненная завеса снялась сама собой, ведь сил не хватало даже на его поддержание. Ему же лучше – Лололошка сможет без лишних проблем пройти.       В одночасье Люциус полностью расслабился и упал на пол с громким грохотом, теряя сознание. Последней мыслью перед провалом в небытие была надежда на то, что Рома поскорее придёт.

★★★

      Лололошка вздрогнул и сдержал ругательства, которые крутились на языке, когда в его голове раздался голос Люциуса.       Когда полубог явно слабеющим голосом произнёс его настоящее имя, Рома уже заметно напрягся. Сильвестр, который сидел тяжёлым грузом на его коленях, встрепенулся, будто тоже что-то услышал, но на самом деле смог всего лишь заметил перемену в настроении хозяина.       В Лололошке закипели злость и страх одновременно, когда Люциус заговорил. Пересадив Сильвестра на кровать, Рома шумно выдохнул и прикрыл глаза, телепортируясь.       Каким бы Люциус не был самовлюблённым набитым индюком, он был парнем Ромы. А извинения и благодарности за спасение можно было выбить и потом. Главное, чтобы с этим адским идиотом не случилось ничего такого, из-за чего всем пришлось бы лить слёзы. Всё остальное можно решить потом.       Сориентировавшись в пространстве, Рома вбежал в замок.       На втором этаже Люциуса не оказалось, в спальне тоже, оставалась библиотека. Лололошка громко ахнул, когда он увидел почти бездыханное тело полубога на полу. Его трясло, губы посинели, а изо рта вырывался скулёж.       – Лютик! – позвал Рома и упал на колени рядом с полубогом. Тот никак не отреагировал, что напугало Лололошку только сильнее.       Рома осторожно развернул Люциуса к себе за плечи, осматривая на ранения. Ни крови, ни просто разорванных клочков одежды нигде не наблюдалось – уже неплохо, если раны и были, то с помощью регенерации они успели затянуться. Ещё непонятней, конечно, но хотя бы не было каждой секунды на счету.       Лололошка подтащил полубога к себе, устраивая его головой и лопатками на своих коленях. Рома ощупал его лоб и почти одёрнул руку от того, каким неимоверно жарким он был.       Как минимум, нужно было поднять Люциуса с пола и отнести в мягкую постель.       Как максимум, нужно было поскорее позвать Бастиана.       Рома осторожно поднял полубога на руки, прижимая к себе, чтобы он точно не упал. Люциус всё же отреагировал на это: нахмурился пуще прежнего и крайне медленно и дрожаще обвил Лололошку руками, утыкаясь лбом в его плечо. Словно он всеми силами пытался согреться.       Даже через толстовку Рома почувствовал холод, обычно горячих, ладоней.       Нужно было поспешить.       Уже через пару минут Лололошка со всем терпением и заботой, которые у него только нашлись, укладывал полубога на кровать. Неспешно и аккуратно он убрал руки Люциуса с себя, и хотел уже телепортироваться, как среди нытья и скулежа услышал своё имя умоляющим страдающим голосом.       – Лютик, потерпи немного, умоляю, – Рома жалостливо свёл брови к переносице, а у самого глаза на мокром месте. – Я сейчас вернусь. С помощью. И всё с тобой будет в порядке.       Лололошка всхлипнул и утёр подступающие слёзы рукавом, через считанные мгновения оказываясь у Бастиана. Меньше, чем через минуту умоляющих криков и зарождающейся истерики Ромы, они с волшебником вновь стояли у постели Люциуса.       Поначалу Бастиан обеспокоенно и немного нервозно осматривал полубога, но через несколько минут легкомысленно захихикал. Рома, который стоял совсем рядом и переминался с ноги на ногу, хотел уже огрызнуться, но волшебник повернул к нему голову и добродушно улыбнулся.       – Я понимаю твоё волнение, Лололошка, но это просто простуда. Тяжёлая, да. Лихорадка, – чуть скрипучий хриплый голос Бастиана успокаивал. Рома медленно осел на постель рядом с Люциусом, и тот промычал что-то нечленораздельное. – Давно он болеет?       – Мы не виделись последние несколько дней, не знаю, – Лололошка потупил взгляд и поджал губы.       Бастиан чуть осуждающе покачал головой.       – Могу рекомендовать постельный режим и чай с мёдом, потому что обрекать тебя на страдания не хочу.       – Меня?       – Все лекарства на горьких травах. Люциус согласится их пить или подожжёт тебя?       – Согласится, – сказал Лололошка чересчур твёрдо и уверенно. – Я умею находить к нему подход, – Рома совсем слабо улыбнулся, когда полубог сквозь тревожный сон придвинулся к нему.       – Ладно, – волшебник подозрительно прищурился. – Но я умею лечить переломы и ожоги. Так что приходи.       – Приду. Вечером за лекарствами, – Лололошка всё ещё был невероятно нервным несмотря на то, что волнение немного утихло.       Бастиан сдержал вздох и понятливо кивнул, следом перемещаясь обратно к себе домой.       Сложить два плюс два было плёвым делом. Лололошка, безусловно, хорошо влиял на Люциуса, просто замечательно. Но и обратная сторона медали у этого была. Так что ничего не оставалось, кроме как привыкать и терпеть эмоциональные всплески и слишком грубые порой, слова Ромы.       Лололошка осторожно взял с кровати одну из множества подушек и, хорошенько её взбив, заботливо подложил под голову полубога. Люциус промычал что-то себе под нос. Его всё ещё трясло, а по щекам даже текли слёзы. Бедный, как же ему больно.       Рома мало что знал о простуде: помнил, что когда-то болел, но это словно было не с ним, и будто в прошлой жизни. Но какие-то воспоминания точно были.       Уже через несколько минут Лололошка уложил на лоб Люциуса мокрую ткань. Он нашёл какие-то непонятные обрывки в своём рюкзаке, а прохладная речушка была совсем рядом к замку. Полубог тихо прошипел, пугая Рому своей реакцией, но сразу за этим заметно успокоился. Дыхание потихоньку выравнивалось.       – Рома, – позвал полубог, невольно рыча первую букву.       – Да, Лютик? – Лололошка вопросительно изогнул бровь, не понимая, насколько осознанно и связно Люциус способен говорить. В любом случае, лучше было отвечать, даже если полубог банально разговаривал во сне.       – П… п… прости…       Рома удивлённо вдохнул, а затем расплылся в улыбке.       Вряд ли Люциус вспомнит о своих извинениях, когда проснётся. Но это совсем неважно, ведь Лололошка их запомнит и сохранит. Даже если это только подкинет дров в костёр мнимой безнаказанности полубога, которую тот приобретал сразу, как только Рома принимал его извинения или, что чаще, извинялся сам.       Лололошка погладил Люциуса по белокурой голове, чтобы поправить прохладную ткань, и полубог приластился к его ладони. Совсем как кот.       Рома понимал, что сидеть ему здесь придётся очень долго. За полубогом нужен был глаз да глаз. Лололошка облокотился лопатками о спинку кровати и молча уставился на Люциуса. Возможно, это одна из немногих возможностей полюбоваться полубогом безнаказанно и без шквала вопросов.       И Рома решил, что упустить этот шанс будет просто кощунством.