Без сожалений

Лань Ван Цзи без остановки треплет струны, и лучше бы его пальцы скорее стерлись в кровь, потому что это уже невыносимо. Он наигрывает что-то, что однажды выдумал сам. Тогда мелодия несла смысл отпущения, принятия, а теперь, кажется, перемешивает внутренности и выворачивает наизнанку. Как же глупо. Кто такой самый жестокий человек в мире? Лань Ван Цзи ожидал подвоха от кого угодно просто потому, что в идеале всегда нужно быть начеку. А быть идеальным учили сами правила ордена Гу Су. Лань Ван Цзи чтил законы, устоявшиеся спустя много поколений. Он не менял фундаментальных законов, просто следовал им. Но почему-то, когда в подсознании в очередной раз всплывают эти слова, он непривычно для самого себя хмурится, чуть ведя плечами: ответ ну никак не находится. Кто такой самый жестокий в мире человек? Вновь и вновь повторяется вопрос в его голове. Один и тот же сценарий, вышедший из-под контроля, снова и снова прокручивается, не давая спокойно спать. Главное — соблюдать правила. А на спине уже не осталось живого место. Кто же. Он. такой. Многие годы Лань Ван Цзи оттачивал свое мастерство в заклятиях, в обращении с музыкальным инструментом, в надлежащем поведении. Казалось, все было настолько отточенным, настолько идеальным, что ничего плохого случиться попросту не могло. Но это казалось раньше. Как же так, идеальная система дала пробой? А сейчас, сейчас он не может прекратить вопрошать одним и тем же словам. И, наверно, Лань Ван Цзи скоро он выучит их куда лучше, чем сборник правил ордена Лань. Кто такой Вэй Ин? Вей Ин улыбается и шутит похабные шутки, кокетливо подмигивая девушкам на пристани. Вэй Ин взмахивает струящимся рукавом красно-черных одежд и удаляется, игриво покачивая длинным темными хвостом. Вэй Ин потакает своей тактильности, что является полной противоположностью правил, написанных на скале Лань. Вей Ин бывает серьезным очень редко, но в такие моменты хочется вздрагивать, застывать на месте. У Вэй Ина серо-голубые глаза. Глупый детский страх собак и куда более значительный, со скрываемыми ненавистью и агрессией, страх быть непринятым, непонятым. Вэй Ин хватается за рукав одежды Лань Ван Цзи и, часто дыша, просит о чем-то далеком. На той стороне неба падает солнце, мир взрывается, устои перемешиваются, буквы разбегаются в стороны, из головы никак не идет. Вэй Ин, метая красными молниями из глаз, убивает тысячи и тысячи людей, и кажется, что для него не осталось ничего святого, а может даже никогда и не было. Вэй Ин снова повторяет фразу. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Отвали. Боже, Лань Ван Цзи, отвали уже, а. И вновь внутри становится так плохо, что хочется закрыть глаза и больше никогда не открывать, а лучше — уши, потому как никогда не видеть Вэй Ина было бы слишком жестоким наказанием. Так кто же такой самый жестокий человек в мире? Вэй Ин однажды пропадает куда-то в неизвестность, не оставляя за собой ничего, кроме запаха на простынях и терпких воспоминаний. А еще — вопроса который кажется риторическим, потому что Лань Ван Цзи на него так и не отвечает.