Временный сотрудник

      — Не может быть, — говорит Чонгук. — Откуда они знают друг друга?       — Что происходит? — пытается понять Намджун. — Кто эта девица?       — Это Пак Кёнха, — говорит Хосок, поглядывая на Чонгука.       — И кто она? — уже интересуется Юнги.       — Она единственная девушка, с которой у меня был секс, — тихо говорит Гук и смотрит, как округляются глаза у Джуна. Юнги и раньше был в курсе этой истории.       — У тебя был секс с девушкой? — спрашивает Намджун. — Когда?       — Ещё в школе, — начинает рассказывать младший. — Я учился в выпускном классе, а она была на год младше меня. В то время я как раз начал понимать, что меня привлекают парни в сексуальном плане. Хотя в основном я общался с девчонками, но ничего такого с ними не было. Даже не целовались. Потом я встретил Инсона, которым я безумно восхищался и которого очень сильно захотел как парня. Но всё это казалось мне неправильным и безумным. Боже, как меня тогда ломало. Я считал себя грязным и ненормальным.       — Гуки, мы все через это проходили, — Джун мягко гладит Чона по плечу.       — Не все, — встрепенулся Хоби. — Не обобщай, хён. И, в конце концов, прекратите меня отождествлять с вашей «голубой» клумбой.       — Хоси, у тебя сейчас пенка изо рта пойдёт, — язвит Юнги. — Тебе надо попробовать эти «голубые» прелести, вдруг понравится. Один раз — не пидорас.       — Ну уж нахрен! — вопит Хосок. — Сами радуйтесь этим прелестям, а мне девушек достаточно!       — Ой, не зарекайся! — продолжает троллить друга Мин. — Попроси Пансок, чтобы она тебе простату помассировала. Это нереальные ощущения.       — Ага, — в унисон согласились старший и младший.       — Ты с каких пор записал мою девушку в страпонессы?       — При чём тут страпонессы? Я же не говорю, чтобы она тебя вибратором своим шпёхала, пальцы же есть.       — С чего ты взял, что у неё есть вибратор? — продолжает возмущаться Хоби.       — Они у всех нормальных баб есть.       — Нет уж, — срывается Хоби. — Сами свою простату массируйте.       — Мы-то помассируем, а вот ты себя сам лишаешь ещё одного источника кайфа.       — Бля, ну давайте закроем эту тему, а! — не выдерживает на себе взглядов Хосок. — Гуки, продолжай!       — В общем, за всеми своими страданиями у меня пришло неожиданное решение этой проблемы.       — Дай отгадаю, — улыбается Намджун. — Ты решил, что тебе нужно переспать с девушкой?       — Угу. Я долго думал о том, смогу ли я быть с девушкой в сексуальном плане. А с Кёнхой мы хорошо общались на тот момент. Я играл в футбол и был в школьной команде, а она была одной из черлидерш. Идеальное комбо, блядь. Тогда мне именно так и казалось.       — И, как мы уже поняли, ты с ней переспал, — сказал Намджун.       — Ну, если это можно так назвать, — краснеет Чонгук. — Это было ужасно! Я так нервничал, что у меня просто не встал на неё. Чтобы не опозориться полностью, я представил обнажённого Инсона и только тогда смог возбудиться. Она, хвала небесам, уже была не девственница и сама забралась на меня. Прыгала и скакала там, как на лошадке, а я лежал в темноте и жмурил глаза, умоляя Вселенную, чтобы этот пиздец закончился.       — Неужели всё было ТАК плохо? — удивляется Хосок.       — Да, хён! Ты же знаешь, я рассказывал тебе. Она всё скакала и скакала, а я не мог кончить. В какой-то момент мне даже стало больно. Я думал, она мне всю головку в кровь сотрёт.       Старшие почти лежат от смеха, а Чонгук дуется на их реакцию.       — Бля, Чонгук! Это самое смешное, что я слышал за последнее время, — ржёт Юнги.       — Да охуеть, — скалится брюнет, — как смешно.       — И что дальше? Ты кончил? — спрашивает Джун.       — Да, но только тогда, когда представил, что Инсон трахает меня. После этого кошмара я выпрыгнул из-под неё, быстро оделся и убежал домой. А дома я прорыдал под душем, пытаясь губкой смыть с себя её запах и свой позор.       — Что было после? — спрашивает Джун. — Как вы с ней общались после этого совокупления?       — В том-то и дело, что никак. Я начал её избегать и игнорировать.       — Пиздец, — вздыхает Юнги. — А откуда ты знаешь обо всём этом? — вдруг спрашивает он у Хоби.       — О, это ещё одна интересная история, — улыбается Хосок. — Эта Кёнха поступила в наш с Гуком универ. Я познакомился с ней на вечеринке для первокурсников. В общем, я её тогда трахнул.       — Чего? — закричали Джун и Юнги.       — Да! Это был просто секс. Она хотела переспать со старшекурсником, я хотел новое юное тело. Все на паритетах. После секса мы пошли к столу, и я решил познакомить её с Гуки.       — Забавно, — хмыкает Мин. — Познакомил?       — Ага, — смеётся Хосок. — Видел бы ты их лица.       — Могу представить, — смеётся пепельноволосый.       — Ну, хватит уже, — злится Гук.       — Вы поговорили тогда? — спрашивает Намджун у Чонгука.       — Нет! Я опять стал от неё бегать.       — Ой, дурак, — протянул Юнги. — Надо было тогда всё решить, чтобы эта курица несколько лет спустя не решила тебе мстить.       — Так, — говорит Джун, — давайте теперь подумаем.       — О чём? — интересуется Хоби.       — Ну, теперь у нас хотя бы малейшее представление есть, кто и почему хочет уничтожить Чонгука. Девчонка решила отомстить! Хотя считаю это полным бредом. Так заморочиться только из-за того, что тебя трахнули и бросили.       — Ой, не скажи! — взвыл Хосок. — Женщины — коварные существа! Это может быть для тебя глупая причина, и для меня, но не для них. Даже несмотря на то, что может пройти много времени с того момента, как их обидят, они всё равно будут всё помнить. Меня другое волнует, — начинает ходить по кабинету Хос. — Откуда она знает Кан Ханьюла и какие у них отношения?       — А ты сомневаешься, что они трахаются? — спросил Юнги.       — Ну, если честно, то да.       — А как же фото? — подхватывает Намджун.       — А что фото? На фото видно, как он её приобнял. И это всё! По ним нельзя судить, что они любовники.       — А как же слова про «детку»? — не унимается Джун.       — А вдруг он её отец? — выдаёт Хосок.       — Нет! Нет! — возражает Чонгук. — Это уже перебор, Хоби. Я знаю родителей Кёнхи, и она родилась не в Сеуле, а в Тэджоне. И могу уверенно сказать, что её родители не знакомы с Каном.       — То есть самый подходящий вариант, что она его любовница? — спрашивает Джун.       — Ну а почему нам в это не верить? — встрепенулся Юнги. — То, что на фото он её всего лишь обнимает за талию, не является доказательством или опровержением чего-либо. В конце концов, они были в общественном месте, и Кан женат, не надо это забывать. Или Хос, тебе надо было, чтобы он её там нагнул прямо у входа в ресторан, чтобы ты поверил, что они любовники. Теория о том, что единственная бывшая Гука, которая явно затаила на него обиду, и есть детка Кана, очень даже заманчивая. Других вариантов я пока не вижу. Гук, а что ты скажешь?       — Я скорее поверю в это, чем во что-то другое, — отвечает Гук. — И что нам делать?       — Выводить их на чистую воду, — говорит Юнги. — Теперь, когда мы подозреваем, что за всем стоит обиженная девица, это даёт нам хоть какое-то преимущество.       — Зачем это Кану? — размышляет Чонгук.       — Гуки, женщины и не на такое способны. Наверняка, она крутит им, как хочет, — размышляет Хосок. — Затащила в постель, влюбила в себя, а теперь раскручивает на все «подвиги». А Кан удовлетворяет все её хотелки, а заодно расчищает путь для себя.       — Надо узнать об этой Пак Кёнхи получше, — проговаривает Юнги. — Я пробью её по своим каналам.       — Ок. Это было бы замечательно, — кивает Гук.       — Гук-а, а ты собираешься рассказывать о ней Тэхёну? — задает неожиданный вопрос Намджун и видит, как Чон о чём-то задумывается.       — Пока нет. Сначала мы сами в этом разберёмся, а потом я посвящу его в это. Юнги, ты пока Чимину тоже ничего не говори, хорошо?       — Конечно, можешь не сомневаться.       — Гук, давай теперь рассказывай, что ты узнал, — говорит Ким.       — Отлично! — кивает младший. — Я сегодня ночевал у родителей, — продолжает Чон. — Пытался поговорить с отцом, но все тщетно. Он упорно отмалчивается, прикрываясь тем, что хочет меня уберечь и защитить от всего этого дерьма. Ещё я понял, что мама в курсе всего, что с ним происходит, но она тоже отказалась мне что-либо рассказывать.       — М-да, жопа! — заключает Намджун.       — Не то слово, — вздыхает брюнет. — Но я кое-что нашёл в кабинете отца сегодня ночью, — говорит Чонгук и встает со своего места. — Пойдёмте, покажу, — зазывает он старших к своему компьютеру и открывает на нём папку с отсканированными фотографиями.       — Что это? — спрашивает Хосок, пытаясь рассмотреть их.       — Эти фотографии были убраны на верх старого книжного шкафа, в неприметный короб. Смотрите те, что целые. Там отец либо с Ким Джунхо, либо один, либо с Со Джи Ханом.       — То есть они с Джи Ханом всё-таки знакомы? — говорит Юнги.       — Они не просто знакомы, — смотрит на них Гук. — Они были друзьями.       — Что? — удивляются хёны.       — Да. Вот надпись к этой карточке. Смотрите, что написано: «Я и мой друг Джи Хан». А на этой фотографии он с Джунхо и опять надпись: «Я и мой друг Ким Джунхо».       — Получается, они втроём дружили, — говорит Намджун.       — Вчетвером, — перебивает его Гук. — Вот, смотрите, испорченные фотографии. Здесь четыре человека и отец явно пытался стереть его с этих карточек, так же, как из своей памяти, видимо.       «Дьявольский квартет» ещё раз внимательно рассматривает фотокарточки, пролистывая одну за другой. Рассмотрев всё, они собираются идти на свои места, но их останавливает Юнги, вглядываясь в монитор с серьёзным выражением лица.       — Гука, смотри на надпись позади этой четверки.       — И? Я не могу понять, что там.       — Вот тут, — увеличил фото Юнги. — Надпись неполная, но я могу сказать тебе точно, что написано на этой фотографии.       — Что? — с нетерпением ждут ответа Юнги все присутствующие.       — Сеульский национальный университет.       — Погоди! — говорит младший. — А причём здесь Сеульский национальный университет? Отец учился в Корё.       — Так, а эта фотография была подписана? — спрашивает Намджун.       — Да, — отвечает младший. — Вот, смотри. Правда, фотография разорвана ровно в том месте.       — Увеличь её.       — Что ты хочешь найти, Джун? — спрашивает Юнги.       — Вот, смотрите, — Намджун тычет пальцем в монитор компьютера. — Видите цифры один и девять. Девятнадцать.       — Ну, — не понимает Хосок.       — Скорее всего, это их возраст, — отвечает Ким. — Чон Хесон учился и окончил Корё, — размышляет Джун, — а поступить он изначально мог именно в Сеульский национальный. Так, кажется, я кое-что начинаю понимать, — вскрикивает Джун.       Друзья перемещаются на диваны, и Намджун излагает свои умозаключения младшим:       — Смотрите, какая история складывается. Учились в Сеульском национальном университете четверо друзей: Чон Хесон, Ким Джунхо, Со Джи Хан и четвертый неизвестный нам человек. Что-то между ними произошло, и этот четвертый умирает, а твой отец винит в этом себя и Джунхо.       — Ты хочешь сказать, они его убили? — голос дал петуха, и Чонгук замотал головой, отрицая свои собственные слова.       — Нет! — отвечает Джун. — Я не говорю, что они его убили, Гуки. Но они точно как-то причастны к его смерти.       — И по этой причине их возненавидел Со Джи Хан, — поддерживает Намджуна Юнги.       — А это неплохая теория, — заключает Хосок.       — Тэхён сказал, что главное зло — это Ким Джунхо, — вспоминает Намджун. — Вполне вероятно, что именно Джунхо втянул во что-то твоего отца, что спровоцировало смерть их друга.       — Почему тогда Джи Хан этому не помешал? — говорит Хоби.       — Скорее всего, он просто не успел или не смог этого сделать, — продолжает анализировать старший. — Нам нужно узнать имя этого загадочного четвертого друга.       — И как мы это сделаем? — язвит Мин.       — Хороший вопрос! — отвечает Джун. — Ещё бы знать на него ответ.       — Наверняка Тэхён знает, — вздыхает Чонгук.       — Ребят, — обращается к друзьям Хосок, — я, может, сейчас ерунду скажу, но… А что, если Тэхён сын этого четвертого друга?       — Кстати, — заёрзал Ким на своем месте, — это тоже неплохая теория.       — Не, не. Подождите! — вмешался Юнги. — А как же Джи Хан? Мы ведь думаем, что он отец Тэхёна.       — Мы никогда не были в этом уверенны, Юн! А что, если после смерти лучшего друга Джи Хан взял на себя заботу и воспитание его сына? — отвечает Намджун и видит, как Чонгук смотрит в одну точку и не реагирует. — Гуки, что с тобой?       — Это пиздец! — вздыхает Чон. — Если это правда, то это ещё хуже, чем я думал.       — Почему? — не понимает Хосок.       — Потому что когда я думал, что Тэ — сын Джи Хана, то это означало, что это вражда между нашими отцами, и сам Тэхён в этом не замешан.       — И? — всё еще не понимает Хоби.       — А сейчас, если этот четвертый человек реально отец Тэхёна, получается, что мой отец виновен в смерти его отца. А это уже напрямую касается Тэтэ.       — Блядь, и правда жопа получается! — доходит до Хосока.       — Ты должен что-то выяснить про семью Тэхёна, — твёрдо говорит Юнги Чонгуку. — Начни издалека и подведи ваш разговор к его семье.       — Надо попробовать, — соглашается Чонгук.       — Так! С этим разобрались. — вздыхает Юнги. — Давай, Мони, теперь твоя очередь добить нас нахуй тут той информацией, которую ты узнал.       — Да, хён! Что ты узнал? — интересуется Гук.       — О! Я чуть не забыл об этом после всего услышанного. Короче, я узнал, кто такой кузен Сокджина и старший брат Туана.       — Правда? — громко спросил Чонгук.       — Ну, Мони, не томи нас! — рычит Юнги. — Кто? Кто он? И как ты это узнал?       — Подслушал, но это случайно получилось.       — Ну, всё, затянуло тебя в наше болото, — ёрничает Мин. — Докатился, теперь уши греешь сам, без моих толчков и уговоров.       — У меня не было выбора, — отнекивается Намджун.       — Пизди, пизди, Мони. А как же выбор есть всегда и бла-бла-бла.       — Юнги, уймись, — успокаивает друга Хосок. — Ты со своими подъёбками не даёшь ему ответить на важный вопрос.       — Вот именно! — фыркает Джун.       — Молчу, молчу…       — Ну, вы угомонитесь или как? — не выдерживает Чонгук. — Хён, кто он? Кто брат Туана и Сокджина?       — Не поверите, я охренел, когда услышал.       — Ну! Ну, давай, не томи! — орёт Юнги.       — Это Ви!       — В смысле, — замялся Мин, — Ви? Тот Ви, который как Шер или Альф? Ну, в общем, вы меня поняли. Музыкант?       — Он не просто музыкант! — говорит Намджун. — Он хозяин «Libertas», а Джин и Джи Хан имеют лишь небольшую долю в этом заведении. Ви ещё и композитор, и продюсер. Крутой чувак, короче говоря.       — Охренеть! — удивляется Чонгук. — Получается, он прятался на самом видном месте.       — Получается.       — Ты не узнал, почему он был изгнан из семьи? — спрашивает брюнет.       — Нет! — отрицательно качает головой Джун. — Но есть одна вещь, которая не даёт мне покоя.       — Какая?       — Ви открытый гей.       — Омг, — лишь может произнести Чонгук. — Брат Туана открытый гей?       — Слушайте, а ведь Ви могли изгнать из семьи за то, что он гей. Вот почему Туан везде светится с бабами, — говорит Хосок. — Он не хочет повторить судьбу брата.       — Но я пробивал Ви. Там ничего нет про его семью, — говорит Юнги.       — А что бы ты хотел, Юнги-а? — отвечает Намджун. — Хосок прав, Туан очень боится, что его разоблачат. И именно поэтому они свалили тогда из страны. Их отец испугался скандала. И понятно, почему про это никто и ничего не говорит. Вспомните слова вашего Громазяки: Джунхо отвалил много денег за молчание.       — Мне интересно, — говорит Юнги. — А его семья в курсе, кем он сейчас стал?       — Понятия не имею, — вздыхает Джун. — Но вопрос хороший.       — У меня сейчас голова взорвётся, — проскулил Чонгук. — Как-то много всего за одно утро, вам не кажется?       — Это ещё не всё, — продолжил Ким. — Сокджин обещал познакомить меня с ним через три недели при открытии «Libertas» после его ремонта.       — Я уже очень хочу посмотреть на этого Ви, — говорит Юнги. — Прямо руки чешутся.       — И я, — тихо говорит младший. — Мне интересно посмотреть на брата Туана. Не знаю, сравнить их, что ли.       — Я думаю, что смогу достать вам пригласительные билеты, — улыбается Намджун.       — Отлично! — встаёт с места Чонгук. — Давайте на этом закончим. Правда, больше никакой информации я не переживу. Я уже перенасытился и отравился ей.       — Хорошо! — отвечает Хосок. — Предлагаю всем разойтись по своим местам, и кто хочет, может ещё раз подумать обо всём, что мы узнали.                     

***

             Пока «Дьявольский квартет» забаррикадировался в кабинете Чона, Тэхён решил позвонить Чимину и выяснить у того, как он может подменить его на месте секретаря. Пак в этот момент отлеживался в постели в надежде, что он сможет хоть немного поспать, компенсируя ночные бдения.       — Чим-Чим, я тебя не разбудил?       — Нет, Тэ. Я лежу, надеюсь, что скоро усну. Что-то случилось?       — Ну, не то чтобы прямо случилось, — улыбается Тэхён. — Чонгук попросил меня подменить тебя в качестве его секретаря.       — Господи, пресвятые суслики! Грёбаные вы извращенцы, — пытается шутить Чимин. — Смотрите, не трахайтесь на моем столе.       — С ума сошёл? Как ты себе это представляешь? Я, кстати, отомстил за тебя, мой друг, — с гордостью сказал Ким.       — Что? Как? Что ты сделал?       — О! — смеётся Тэ. — Сейчас всё расскажу.       Тэхён в красках пересказывает другу, как он потягал Юнги за рубашечку, как припугнул его и, конечно же, историю про незабываемый кофе для «Дьявольского квартета». Чимин смеялся до слёз, слушая младшего и представляя физиономии этой четверки.       — Господи! Как жаль, что я не видел их рожи, — улыбается Чимин. — Только я не понял, ты реально собрался что-то подмешать в еду Юнги?       — Нет, конечно! — засмеялся Тэхён. — Иногда, Чими, ожидание смерти страшнее самой смерти. Пусть ходит и оглядывается. Ты бы видел, как он отнекивался от чашки кофе.       — Боже, мне даже жалко стало своего гнома-переростка.       — Ну, ты вспомни все свои мучения сегодня ночью, жалость как рукой снимет.       — Ой, не напоминай, — вздыхает Пак. — Как прошла твоя встреча с сестрой?       — Неплохо. Я думаю, она сделает то, что я сказал. Нужно было видеть вчера её физиономию, когда она поняла, куда попала. Ещё и хальмони к нам пришла и сначала подумала, что Шин Ю — проститутка.       — Кто? — удивляется Чимин. — Почему ты не сфотографировал её рожу в этот момент?       — Ха-ха, мне не до этого было.       — Думаешь, у неё получится разговорить Туана?       — Не знаю, моти. Это в её интересах.       — А как у вас с Чонгуком? Вчера мне не понравилось, что было в лифте.       — А мне-то как не понравилось! — фыркнул Ким. — Но мы всё уладили. Всё хорошо, Чимин-а.       — Я рад! Ну что, давай теперь обсудим то, что ты должен сделать, заменяя меня…              

***

             Ровно в одиннадцать часов Тэхён вошёл в кабинет президента с чашечкой нового, правильно сваренного кофе. Чонгук в этот момент как раз подписывал документы. Тэ, закрыв дверь на ключ, подошёл к столу Гука, поставил чашку на него и сам уселся, раздвигая ноги.       — Очередная гадость от тебя, секретарь Ким? — ухмыльнулся Чонгук, глядя на кофе. — В этот раз что, плюнул мне туда?       — Боже, какая драма! — засмеялся Тэхён. — Ты думаешь, я бы посмел такое сделать, президент Чон?       — Ну утром же посмел так жестоко с нами поступить. Сделал гадость и радовался, как маленький.       — Это вам всем за наши загубленные нервные клетки. Этот кофе по правильному рецепту. Чимин меня пошагово инструктировал. Я, правда, надеюсь, что получилось хорошо.       Чонгук бросает ручку на стол и откидывается на спинку кресла, с прищуром рассматривая своего парня.       — Ну, хорошо, — тянется к чашке Гук. — Давай попробую! — он делает несколько глотков, и по выражению его лица Тэхён понимает, что младшему определённо нравится. — Действительно хороший кофе.       — Я рад, что тебе нравится, — заулыбался Тэхён.       — Очень! Но…       Чон отставляет чашку обратно на стол и отодвигает её от себя, а лицо Тэхёна меняется.       — Ты что, меня обманул? — насупился светловолосый. — Или ты не хочешь его.       — Хочу, — говорит Чонгук, двигаясь ближе к ногам Тэхёна. — Но тебя я хочу больше, — проводит он руками по бёдрам старшего.       — Чонгук-и, — Ким весь напрягся от действий Гука, — я не готовился, — шепчет он, закусывая губу, когда руки брюнета начинают расстёгивать ширинку его брюк.       — Я тоже, — улыбается брюнет. — Секс мы оставим на ночь.       — Интересно, а что будет сейчас? — дразнит Тэхён младшего.       — А сейчас будет, хороший качественный минет от президента компании.       — Вау! — шепчет Тэ и закатывает глаза, когда чувствует, как его головку накрывают губы Чонгука. — Мечтал о президентском отсосе, — смеётся Тэ и сразу же стонет от собственных ощущений.       Чонгук целует по всей длине члена и вновь обхватывает головку губами, туго её посасывая. Тэхён кладёт свою ладонь на затылок младшего и начинает задавать нужный темп. Гук насаживается примерно в половину всей длины и начинает двигать головой, прикрывая глаза от удовольствия. Тэхён наблюдает за тем, как его нежная плоть полностью исчезает во рту младшего. Его ведёт от этой картинки и более громкие стоны срываются с губ светловолосого парня. Гук, который всё глубже насаживается ртом на член Кима, поглядывает на любимого и лукаво улыбается, слыша его голос. Длинные пальцы Тэхёна впиваются до покраснения в край стола. Дыхание сбивается, пульс учащается, ноги начинают дрожать. Он уже не в силах контролировать себя и начинает сам толкаться вперед бёдрами, трахая рот Чонгука. Ствол во рту запульсировал, предвещая скорую эякуляцию, и Чонгук что-то промычал, пуская вибрации по члену старшего.       — Гуки, господи! — вцепился Тэхён в чёрные волосы. — Я больше не могу.       — Умгу, — мычит Чон.       — Я сейчас кончу, зайка.       Только и успел произнести Тэхён, как забился в оргазменных конвульсиях, кончая младшему в рот. Чонгук неспешно сглатывает и ещё немного посасывает член.       — Это был охренительнный минет, господин президент.       Чонгук наконец-то выпускает ствол изо рта и тянется за поцелуем, который с удовольствием ему дарит Тэхён.       — Я рад, что Вы оценили, секретарь Ким.       — Хочешь, я тоже поласкаю тебя? — играет бровями Тэ.       — Мне нельзя так сильно расслабляться, иначе у меня потом весь рабочий день насмарку, — вдыхает Чонгук. — Просто посиди со мной, — кладет он свою голову на бедра Кима.       — Мой сладкий мальчик, — улыбается Тэ. — Пойдём на диван, там нам будет удобнее.       Пара перемещается на диван, который находится подальше от дверей. Тэхён садится с краю, а Гук ложится вдоль всего дивана, положив свою голову на бедра старшего. Тэ мягко гладит чёрные волосы, зарываясь в них пальцами и массируя голову младшего. Чонгук балдеет от этого и прикрывает глаза, тихо постанывая.       — Ты какой-то уставший, — говорит Тэхён, расстёгивая рубашку брюнета и проникая под неё ладонью. Он начинает гладить грудь, поглаживая один сосок. — Ты сказал, что плохо спал и поругался с родителями. Что-то серьезное?       — Не знаю, как сказать, — смотрит на светловолосого Чонгук. — Знаешь, уже очень много лет у моего отца бывают жуткие приступы. Он кричит, впадает в какое-то непонятное состояние между эпилепсией и судорогами. Это очень страшно. И меня это так всегда пугало.       Гук видит, как Тэхён закусывает нижнюю губу и отводит взгляд в сторону окна, а затем спрашивает его:       — Ты знаешь, из-за чего всё это с ним происходит?       — Нет! Собственно говоря, из-за этого мы и поругались вчера. Я опять начал расспрашивать, из-за чего и когда они начались.       — А он не ответил?       — Нет. Тэ, мне иногда так страшно, — накрывает младший своей рукой ладонь Тэхёна, которая гуляла по его груди. — Как-то в детстве я близко увидел ночью его приступ. Он был настолько сильным, что отца не отпускало очень долго. Теперь эта картинка мучает меня в ночных кошмарах.       — Ох, малыш, — вздыхает Тэ и смотрит на Гука, — мне очень жаль.       — Спасибо! Как думаешь, почему он молчит? Почему скрывает от меня это?       — Гуки, если бы я мог ответить тебе на этот вопрос…       «А ведь ты можешь, — пронеслось в голове у Чонгука. — Только ты и можешь, любимый, но ты молчишь. Почему ты молчишь? Что натворил мой отец?».       — У меня сердце болит, Тэхёни. Я хочу ему помочь, а не знаю как.       — Может, дать ему время? — предлагает Ким.       — А ты считаешь, его было недостаточно?       — Чонгук, иногда очень сложно открыть свою большую тайну, тем более близкому человеку. То, что так тщательно скрывает и оберегает твой отец, на самом деле может сильно ранить тебя. Возможно, тебе не стоит лезть туда, куда тебя не просят.       — Я не очень тебя понимаю, — хмурится Чон.       — Я говорю о том, что твой отец оберегает тебя от правды, которая может разбить и уничтожить тебя и его. И вполне возможно, он просто боится.       — Чего? Только не говори, что меня?       — Не тебя, — мотает головой Тэхён, массируя шею младшего. — А то, что ты разочаруешься в нём или того хуже, возненавидишь и откажешься от него. Скорее всего, он боится потерять тебя, поэтому молчит.       — Я никогда не задумывался об этом, — шепчет Чонгук, переворачиваясь на бок. Он трётся щекой о ногу Кима.       — Возможно, потому, что ты не пытался поставить себя на его место.       «Как странно, — думает Чон, — он ведь по идее должен ненавидеть моего отца, а складывается такое впечатление, что он пытается его оправдать, что ли».       — Не пытался, — соглашается Гук. — А ты…       — Что я? — не понял Тэхён. — Ты о чём?       — Твой папа… Ну, он вообще жив?       — Жив, — говорит Тэхён, и Чонгук видит недовольное лицо своего парня. — Но прости, сладкий, я пока не готов говорить о своей семье.       — Почему?       — Это сложно объяснить. Я обещаю, что расскажу тебе обо всём, когда буду готов. А в отношении твоего отца. Не дави на него, Гуки. Я чувствую, что скоро ты всё узнаешь.       — Думаешь? — Чонгук улыбнулся ласково и потянулся за поцелуем.       Тэхён поцеловал, нежно и аккуратно, посасывая нижнюю губу Чонгука, а после отстранил от себя и, погладив скулу брюнета, ответил:       — Уверен!       Почему-то уверенность Тэхёна вызвала в Чонгуке противоречивые эмоции. Это прозвучало так, будто бы Ким знал, что скоро должно что-то случиться, и это связано с отцом Чонгука. Однако Гук не мог быть на 100% уверен, что это будет чем-то хорошим и приятным. А ещё Чонгук понял, что правду о своём отце он, скорее всего, узнает именно от Тэхёна, когда придёт нужное время. Только как дождаться этого момента и не сойти с ума от переживаний?              

***

      День прошёл быстро. Тэхён прекрасно справился с функционалом Чимина, но был измотан нескончаемыми телефонными звонками. Он ещё раз убедился, что работа в офисе — это не для него. Он сделал правильный выбор пять лет назад. Музыка — вот его жизнь! Чем больше он находился в этом мире, тем больше ему хотелось вернуться в свой клуб и его атмосферу.       На обед Ким никуда не пошёл. Они решили с Чонгуком поесть в его кабинете и побыть только вдвоём. Чон больше не заводил разговоров ни о своей семье, ни о семье Тэхёна.       Они говорили обо всём и ни о чём, рассказывая друг другу различные мелочи о себе. Например, такие как: любимые цвета, музыка, книги, фильмы и прочее. Чонгук удивился, когда узнал, что старший просто обожает джаз и блюз. А ещё любит искусство в любом его проявлении и частый посетитель различных выставок. Он сразу же вспомнил о недавней выставке, где разбил морду Туану и случайно увидел Тэхёна у дверей чёрного входа. Конечно, младшего одолевало желание спросить, что Тэхён тогда там делал, и почему его не было видно в зале, но он так и не решился это сделать.       Тэхён тоже много чего нового узнал о своем любимом Гуке. Например, что он любит фотографировать, готовить и смотреть в гордом одиночестве сопливые романтические комедии, а в конце рыдать над счастливым концом. А ещё вместо книг он предпочитает комиксы, и в его коллекции их больше трёхсот.       За этими разговорами и шутками они не заметили, как пролетел обеденный перерыв, и светловолосому парню пришлось вернуться за секретарский стол.              

***

      Для «Дьявольского квартета» день тоже оказался насыщенным. Каждый из них не раз думал обо всём, что они узнали.       После того, как они закончили разбор полётов с утра, Гук и Хосок скинули в их общий чат фотографии, которые раздобыли ночью.       Юнги через свои каналы «пробил» Пак Кёнху. Информации оказалось не так много, как хотелось бы. Отучившись два года в университете Корё, она уехала по обмену учиться в Нью-Йорк. Вернулась в Сеул примерно полгода назад. Жила отдельно от родителей. Больше ничего о ней узнать не удалось. И вроде всё не так плохо, но чуйка Юнги нашёптывала ему, что они что-то упускают в этой истории. Но что?       О кузене Сокджина и по совместительству таинственном музыканте Ви тоже не оказалось никакой годной информации. Кажется, сегодня не день Мин Юнги. Потому что всё с самого утра, а вернее сказать, ночи, идёт в тартарары.       С Чимином он, кстати, так и не помирился за день. Сам не звонил, боясь разбудить Пака, а Чима, видимо, до сих пор был обижен.       Разобравшись наконец-то со всеми делами, все идут по домам.              

***

      Намджун, несмотря на ожидания Сокджина, остался сегодня у себя в полном одиночестве. Ему необходимо обо всём хорошенько подумать и проанализировать. На работе этого сделать не удалось, т.к. его постоянно что-то или кто-то отвлекал, а с Джином думать о таких вещах тем более не получится.       Хосок, также как и Чонгук, перенасытился информацией, поэтому решил провести романтический вечер с Пансок.       Юнги, чтобы хоть как-то загладить свою вину, купил Чимину большой букет желтых хризантем. Когда он вошёл в квартиру, его встретила пугающая тишина. Мин уже подумал, что Чима уехал к себе, но, услышав из спальни храп секретаря, с облегчением выдохнул. Пройдя в спальню, он увидел в ворохе одеял и подушек торчащую розовую макушку. Чимин проснулся, почувствовал чужие губы на своём лбу.       — Ты что, уже с работы вернулся? — спросил сонно Чимин. Оказывается, он проспал целый день, уснув сразу после звонка Тэхёна.       — Ну да! — кивает старший. — Температуры вроде нет, — убирает он губы со лба Пака и садится рядом с ним на кровать. — Как ты себя чувствуешь?       — Как человек, который чуть не сдох от поноса. А это что за цветы? — указывает он на букет в руках Мина. — Надеюсь, не на мою могилку.       — Чимин, ну, может быть, хватит? Я и так весь день как на иголках из-за тебя. Ну правда, сколько можно? Я уже сто раз просил прощения. Что ты хочешь от меня? Может, мне бухнуться на колени и вымаливать у тебя это прощение? Так ты сам не святой, моти.       — А никто не говорит, что я святой, Юнги-а. Но я никогда бы не сделал то, что вчера сделал ты.       — Да? А ну-ка давай поподробней с этого места, — начинает заводиться Юнги. — Я не знал, что так будет, Чимин.       — Но ты заставил меня съесть эту херь, прекрасно видя, что я не хочу этого делать, и она мне неприятна на вкус. Я бы так не поступил! Не заставлял бы тебя есть то, что ты не хочешь! — с вызовом говорит Пак.       — Серьёзно? — вскрикнул Юнги. — Давай-ка, дорогуша, мы с тобой запрыгнем в воображаемую машинку времени и вернемся, ну, хотя бы за двадцать минут до того, как ты начал есть тот пончик, да можно и вообще к тому дню в целом. Ты меня чем кормил? Что ты якобы не заставлял меня есть? Правильно, траву! Я тебе чего, корова? Ты точно так же заставлял меня есть то, что я не хочу и не люблю! Но я делал это, чтобы угодить тебе. Да, блядь, я ошибся, Чимин, с этим ебаным пончиком, но поверь, если бы я знал, что тебе будет так паршиво, то сам его сожрал вместо тебя.       — Да как ты вообще можешь сравнивать это? — говорит Чимин, невинно хлопая глазами.       — А почему нет? Ситуация точно такая же. Я ел то, что ты навязывал мне.       — Но у нас диета, — попытался возразить Чимин.       — Это у тебя диета, Чимин. Да, и это я считаю полным бредом! Но, тем не менее, я ел то, что ты говорил, чтобы не расстраивать тебя. Чтобы поддержать тебя. Хотя мне было тоже невкусно!       Чимин посмотрел на него и впервые с этой ночи понял, какие они оба идиоты.       — Так цветы всё же мне? — спросил Чимин, протягивая к букету свои ладошки.       — Нет, это я себе купил на ужин, буду жрать вместо сена, — подначивает Мин.       — Ой, придурок! — закатывает глаза Пак.        — Конечно, тебе. Кому же ещё, моти? — буркнул Юнги и вручил их парню. — Ты единственная заноза в моей жизни и жопе, которой я хотел бы дарить цветы!       — Боже, — улыбается хитро Чимин. — Это самое прекрасное и самое ужасное, что я слышал, — смеётся младший и тянется за поцелуем к Юнги.              

***

      Тэхён с Чонгуком приехали на квартиру младшего, заехав по пути в ресторанчик за едой на вынос. Им хотелось уединения и простого совместного вечера с вкусным ужином, просмотром какого-нибудь фильма на диване в объятиях друг друга, отвлекаясь от сюжета на ленивые поцелуи.       К теме отца Чонгука они не возвращались и вечером, что радовало Тэхёна. Говорить об этом ему было тяжело, т.к. правду он сказать не мог, а врать любимому не хотелось. Но один важный момент из их утреннего разговора Гук для себя прояснил: отец Тэхёна жив. А что это значит?       1. Тот таинственный, четвёртый на снимке Хесона точно не отец Тэ.       2. Скорее всего, его отец Со Джи Хан.       Своими умозаключениями Чонгук, конечно же, успел поделиться со своими хёнами, чем подкинул им ещё больше пищи для размышления. Сам думал об этом в течение всего рабочего дня. С одной стороны, брюнет рад, что всё именно так, ведь тогда получается, что они не столкнутся лбами с Тэхёном. Но и факт родства любимого человека с бывшим, но всё же мафиози особо не радовал младшего.       Чонгук был задумчивым весь день и вечер, и, безусловно, Тэ это заметил. Лезть в душу парня не особо хотелось, ведь сегодня Гук признался ему в одной из своих слабостей. Киму не нравилось, что последствия ошибки Чон Хесона невольно отразились и на Чонгуке, но это было вполне ожидаемо. То, что Гук рассказал ему про отца, ещё больше убедило Тэхёна, что Хесон действительно давно раскаялся в своем поступке, в отличие от его собственного отца. Имеет ли право Хесон на прощение со стороны Джи Хана, Тэхёна и Ён Ми? Ответ — да.       Ночью все думы и Чонгука, и Тэхёна словно растворились. Они так соскучились за эти два дня друг по дружке, что ничего, кроме обоюдных ласк и страстного секса им не хотелось. Шёпот сменялся звуками поцелуев и хриплыми стонами. Полночи Чонгук брал Тэхёна, наслаждаясь эмоциями и мимикой старшего. Не забыв утреннюю выходку Тэ с «великолепным» кофе для «Дьявольского квартета» Чон решил немного наказать любимого. После первого захода, когда светловолосый лежал разнеженный и затраханный на постели, Гук с легкостью перекинул его через колени, хищно улыбаясь.       — Ты что удумал? — напрягся Тэхён.       — Пора платить по счетам, Тэхёни-хён, — засмеялся Гук и не сильно шлёпнул рукой по ягодице старшего.       — Айя! — вскрикнул Тэхён. — Ты совсем охренел, Чонгук-и? Как можно так обращаться со своим любимым хёном?       — Это тебе за бодрящий кофе с утра, радость моя! — хлопнул по второй «булочке» Чонгук и перекинул Тэ со своих колен на кровать лицом в подушку.       Не сказать, что Тэхёну это не понравилось, скорее, было очень неожиданно. Чонгук рассчитал силу, и его шлепки казались легкой игрой. Приземлившись лицом в подушку, Тэ уже собирался отлепиться от неё и пойти в душ, но почувствовал, как Гук то целует, то покусывает его ягодицы.       — Ты меня сожрать, что ли, хочешь? — смеётся старший, повернув немного голову вбок и заглянув за своё плечо.       — Пошути мне ещё, хён-и, — прикусил ягодицу Чонгук. — В следующий раз ты так легко не отделаешься.       — Не провоцируй меня, зайчик, — заводится Тэхён. — Ты ещё не знаешь мои сексуальные фантазии насчёт тебя, так что не дразни тигра.       — Ооо! Ты меня заинтриговал, — переворачивает он старшего на спину и ложится сверху, целуя шею и скулы. — Может, расскажешь что-нибудь, а лучше покажи.       — Не сегодня, Гуки, — играет бровями Тэхён. — Надо в душ, а то у меня весь живот стянуло от спермы.       — А когда? — не унимается младший.       — Когда? — задумывается Тэхён. — Недельки через три.       — Почему именно через три?       — Потому что ты узнаешь другого Тэхёни-хёна.       — Вау! — вздыхает Гук. — И что это значит?       — Подожди и увидишь!       — Жду не дождусь, — смеётся Чон.       — Пойдёшь со мной в душ? — спрашивает Тэхён, вылезая из кровати, абсолютно голый, направляясь в ванную комнату. — Потрёшь мне спинку, — улыбается Ким, — помнёшь жопку, — и сам звонко шлёпает себя по ягодице и удаляется.       — Ох, искуситель! — смеётся Гук и подрывается с места.       

***

      На следующее утро Чимин вышел на работу. Состояние было значительно лучше, но оставалась легкая слабость. Чонгук особо не нагружал секретаря, а Юнги скакал возле любимого козликом, всячески подмазываясь и нахваливая. Пак тоже сделал для себя выводы и больше не давил на старшего диетой. Было принято решение кушать то, что каждый сам захочет. Однако Юнги заметил, что тема собственного веса была для Чимина очень болезненной. Он разузнает об этом позже.       По традиции, в десять часов утра «Дьявольский квартет» собрался в кабинете Чонгука. Но сегодня обсуждались исключительно рабочие моменты. Примерно через час на телефон Юнги пришло оповещение, что кто-то пришёл на крышу. Конечно, все поняли, кто это. Отложив на время проблемы насущные и закрыв дверь на ключ, Мин вывел видеосигнал с крыши на плазму. Все расселись по местам. На экране появились Чимин и Тэхён, которые о чём-то мило беседовали, заливаясь хохотом. Как оказалось, Тэхён в лицах пересказывал вчерашний утренний инцидент с кофе.       — Боже, мне бы так хотелось увидеть их лица! — смеётся Пак. — Особенно Чонгука. Он ведь большой ценитель хорошего кофе, а тут такая мерзость. Если бы я ему такой кофе принёс, он бы точно меня уволил.       — Ну ты сравнил! — хохочет Тэхён. — Такое простительно только секретарю Киму, — кривляясь, показывает он на себя пальцем.       — Это точно, — соглашается с другом Чимин. — Я надеюсь, мой стол не был опорочен, как стол Хосока?       — Нет, мы бы не рискнули сделать это на твоем столе.       — Блядь! — вскрикивает Хосок, наблюдая за этими двумя и поворачиваясь к Чонгуку. — Вот почему на моём столе вы рискнули, а на его нет?       — Потому что у тебя закрытый кабинет с хорошей звукоизоляцией, — спокойно говорит младший. — А стол Чимина на самом видном месте.       — С чего бы это Чонгуку захотелось поиграть в эти ролевые игры? — слышится из динамика плазмы голос Чимина.       — Можно подумать, — отвечает Тэ, — вы с Юнги такое не проделывали.       — Твою мать! — задумывается Чим. — А ведь мы реально такого не делали.       — Да ладно? — говорит Тэхён, не веря собственным ушам. — Что, ни разу?       — Нет.       — Почему? У Юнги хороший отдельный кабинет. Да у вас всё для этого есть.       — А ведь ты прав. Надо срочно это исправлять, — улыбается Пак.       — Ммм, — заскулил Юнги и заёрзал на диване.       — Что, уже не терпится? — подкалывает друга Намджун.       — Не то слово, — отвечает Мин.       — Только не в рабочее время, — серьёзно говорит Чонгук. — Мало ли чего. Играйтесь в эти игры в обед.       — Блядь, как теперь успокоиться, — стонет Юнги.       — Я, пожалуй, пересяду, — встаёт со своего места рядом с пепельноволосым Хосок, и садится на диван к Намджуну.       — Можно было этого не делать! — возмущается Мин. — Ты, Хося, меня не возбуждаешь.       — И слава Богу! — поднимает руку вверх Хоби.       — Стоит отметить, — продолжает говорить Тэхён, — что по отношению ко мне он повёл себя как настоящий джентльмен. Хотя ночью я получил за свою выходку, — ухмыльнулся Ким.       — Ну-ка, поподробней, — встрепенулся Чимин, но ему помешал завибрировавший телефон Тэхёна.       — Странно, — напрягся Ким, рассматривая имя абонента на экране телефона.       — Что такое, Тэ? — нахмурился Чим.       — Это Ченир! — говорит Тэхён, нажимает кнопку ответа вызова и подносит телефон к уху. — Аджосси, что случилось?       Тэхён слушает и меняется в лице, крепко сжимая в руке телефон. Глаза стали чёрными, на лице заиграли желваки, а свободная рука сжалась в кулак. Вся поза говорила о большом напряжении. Чонгуку стало не по себе. Он видел и до этого злого Тэхёна, но это ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас. Внутренний голос подсказывал, что случилось что-то нехорошее. Он даже встал с кресла и подошёл поближе к телевизору. Старшие последовали его примеру и сделали то же самое.       — Меня одного пугает такой Тэхён? — спрашивает Намджун, поглядывая на Чонгука, но тот молчал, вперившись взглядом в лицо Тэ.       — Не одного, — подхватил Юнги. — Тем более, зная, что он связан с Со Джи Ханом. Я бы навалил в штаны, если бы вызывал в нём вот такие эмоции.       — Явно что-то случилось, — говорит Хосок. — Посмотрите, как он в лице изменился. Да и Чимин сам не свой стоит, переживает. Видимо, такого Тэхёна редко можно увидеть. Жалко, он громкую связь не включил, а то так нихера не понятно. Чонгук, ты чего молчишь?       Чонгук слышал друзей словно через толщу воды. Пока его хёны обсуждали злого и напряженного Тэхёна, Гук увидел то, что не смогли заметить остальные, и от этого ему стало ещё волнительней. Помимо злости и ненависти в глазах Тэхёна, Чонгук увидел в них боль и тревогу. Его любимому человеку сейчас плохо, а он ничего не может сделать, чтобы хоть как-то ему помочь.       Тэхён всё это время слушал внимательно, стараясь сдержать злость и ярость, но в какой-то момент Чимин и «Дьявольский квартет» напряглись, услышав:       — Сука, я убью его! — страшно стало всем. — Ченир, собери свои вещи. Найди способ связаться с ней, не привлекая внимания. Пусть она сделает то же самое. Берите только самое необходимое. Я скоро буду и заберу вас оттуда.       Тэхён закончил разговор и, отключая телефон, пнул со всей силы стул, громко и надрывно закричав:       — Мразь! Тварь! Ненавижу! — крики были похоже на вой раненого зверя.       Чимин подскочил с места и попытался остановить друга, заключив его со спины в свои объятия. В кабинете Чонгука повисла тишина. Все смотрели на экран телевизора и не решались что-то сказать.       Пак давно не видел Тэхёна в таком состоянии, поэтому позвонить Джи Хану казалось самым правильным решением. Казалось, что Тэхён бился в истерике, кричал, ругался, пытался что-то сломать, разрушить.       Телефон включен на громкую связь. Все слышат гудки, а затем голос Джи Хана:       — Слушаю, Чимин.       — Хён! Хён! — затараторил Чимин, не удержав друга, который вырвался из его цепких рук. — Что-то ужасное случилось, хён.       — Чимин-а! Что произошло? Что это за крики? Тэхён, — слышится голос на том конце, — это его голос! Чимин, что случилось? Что с моим мальчиком?       — Я не знаю, хён. Позвонил Ченир, но я не слышал, о чём они разговаривали. А потом у Тэ начался приступ ярости. Что-то случилось плохое, я уверен.       Тэхён услышал голос Джи Хана и вырвал трубку из рук Пака. Тот опять заключил его в своих объятиях, боясь, что младший может сам себе навредить в таком состоянии.       — Я порву эту мразь! — прокричал Тэхён в трубку.       — Тэ, что случилось? — спрашивает взволнованно Джи Хан.       — Этот ублюдок посмел поднять на неё руку, — прокричал Тэхён. — Ты слышишь меня? Он ударил маму так сильно, что у неё пошла кровь…