Временный сотрудник

      — Как красноречиво! — вздохнул Тэхён, — Вы хоть понимаете, что это конец?       — В смысле, конец? — тихо спросил Чонгук и посмотрел на Джуна и Юнги.       — Так! Давайте успокоимся, — попытался подобрать правильные слова Намджун.       — Вы бы это себе сказали, когда решили поиграть в юных сталкеров, — огрызается Сокджин.       — Джини, успокойся! Мы можем всё объяснить.       — Что именно? Как вы, четвёрка ебанутых, решили за нами следить, — возмущается Джин.       — Да, блядь! Да! — кричит Юнги. — Но вы же, сука, нам выбора не оставили.       — Ой, как интересно! — не выдерживает Чимин и подскакивает с дивана. — То есть это мы виноваты, что вы затеяли всю эту хуйню.       — Ребят, давайте все вместе сядем и всё обсудим, — опять пытается призвать к разуму Намджун.       — Нет! — резко и безапелляционно говорит Тэхён, поднимаясь с дивана и направляясь к Чонгуку. — Разговаривать мы будем каждый со своей парой в разных комнатах.       — Но… — попытался возразить Юнги.       — Тебя, блядь, что-то не устраивает, лепрекон-неудачник? — кричит Чимин.       — Нет, всё нормально, — говорит Мин, смиренно опустив голову.       Тэхён ещё вчера высказал своё предположение друзьям, что, скорее всего, «Дьявольский квартет» будет настаивать на совместном разговоре. Конечно, этого они допустить не могли. Чонгук, Юнги и Намджун очень дружны и всегда спасают задницы друг друга. Если они останутся все вшестером в гостиной для разговора, наверняка «дьяволята» будут покрывать друг друга. Соврёт один, остальные поддержат эту ложь, к гадалке не ходи. Тэхён сразу же предложил разделить троицу и развести по комнатам, чтобы узнать, хоть какую-то правду, пока их благоверные не договорились об общей легенде.       — Давай, хён, — начал Чимин, обращаясь к старшему, — вы на кухню, мы в другую комнату, а Тэ с Чонгуком останутся здесь.       — Ты с ума сошёл, моти? — неожиданно для всех закричал Сокджин. — Он в нормальном состоянии хуярит всё вокруг, а сейчас, судя по его ноздрям, он пиздец как нервничает.       — Ты это к чему? — спрашивает Чимин, непонимающе хлопая глазами.       — К тому, что там ножи, вилки и прочая херня, которой можно лишить меня глаза, яиц и жизни, в конце концов.       Тэхён стоит на месте, еле-еле сдерживая улыбку. С одной стороны его жутко бесит эта ситуация, с другой — она его веселит. «Квартет», точнее «голубая» его часть, сейчас выглядят как нашкодившие котята. Хочется сначала мордой натыкать, а потом прижать к себе и пожалеть.       — Ну, хорошо, — соглашается Чимин, — тогда мы на кухню, а вы в комнату.       — Теперь я не согласен, — заорал Юнги. — Мало ли чего моти в голову взбредёт. Мне ещё нужны мои глаза, яйца и жизнь.       — Да нужно мне твоë яйцо, — фыркает Пак. — Молча встал и пошёл за мной, — командует секретарь.       Парочка Ким тоже удалилась в другую комнату, а в гостиной повисла звенящая тишина. Чонгук стоял посередине комнаты, жуя нижнюю губу и теребя полы пиджака. Тэхёну стало его жалко, но у них с Джином и Чимином договорённость, которую, между прочим, он сам и предложил.       — Может, мне уже уйти? — спросил Тэ, складывая руки на груди.       — Зачем? — тихо спросил Чон.       — Ну, если тебе нечего мне сказать…       — Тэ, прости меня!       — Ты думаешь, что всё так просто? — Тэхён начинает ходить по комнате, разглядывая развешенные распечатки с кадрами видеосъемки с крыши, останавливаясь у каждого фрагмента на несколько секунд.       — Милый, что ты хочешь от меня услышать? — спрашивает Гук, наблюдая за светловолосым.       — Когда и как это началось? Судя по этому кадру, — старший показывает на распечатку, где они с Чимином сидят после приключений Кима и Чонгука в кабинете Хоса, — это была первая запись. Я прав?       — Да, — признаётся Чонгук.       — В тот вечер, когда ты мне впервые позвонил и мы с тобой устроили телефонную дрочку, ты знал, что парни у меня? Вы все ведь знали об этом?       — Знали.       — Откуда? Камер тогда, по всей видимости, ещё не было.       — Как ты понял, что мы знали? — спрашивает Чон.       — Не трудно догадаться. Я всё думал, почему именно в тот вечер ты мне позвонил и не мог понять, пока не увидел записи. Та фотка, где позировали все в одних трусах, была затравкой для нас?       — Хён, это была просто шутка.       — Шутка? Тогда почему ты решил позвонить?       — Я услышал, что у тебя встал, и ты побежал в ванную комнату.       — То есть ты тогда позвонил поиздеваться? — хмурится Тэхён.       — Нет! — мотает отрицательно головой Чонгук. — Всё не так, поверь мне, Тэхёни.       — А как?       — Я когда услышал это всё, то сам не на шутку возбудился. Мне хотелось услышать твой голос в этот момент. Тэ, ты уже тогда мне очень нравился. Нет! Я уже тогда был влюблён в тебя.       — Допустим, — отходит подальше Тэхён. — Как вы узнали? Только не втирай мне, что это потому, что Джин позвонил Намджуну, — Тэхён пресекает даже малейшую попытку обмана. — Джун тогда не знал, что мы его тонсены.       — Ты прав, — вздыхает Чонгук. — Мы знали, что вы втроём будете отдыхать у тебя дома.       — Откуда? — удивляется Тэхён.       — Тэ, мне стыдно, правда! Прости меня!       — Откуда? — жёстче повторяет Ким.       — Мы слышали и видели ваш разговор накануне на крыше.       — Но мы не нашли записи с того дня, — ещё больше удивляется старший.       — Вы и не могли это сделать, потому что её нет, — вздыхает Гук и садится на диван, который стоял у окна. — В тот вечер вы с Чимином были на крыше не одни.       — О! — только и может сказать Тэхён. — В смысле, не одни?       — Мы тоже там были, — говорит Гук, опуская голову вниз, пряча свои глаза.       — Поподробнее! — говорит Тэ. — Кто это вы? Вся Ваша развесёлая четвёрка?       — Угу, — кивает Чонгук.       — Гук, не держи меня за идиота, — начинает злиться старший. — Вы не могли там быть, — хмыкает светловолосый. — Это физически просто невозможно, там нет места.       — На самом деле есть, — чуть слышно отвечает младший.       — Повтори!       — Тэ, там есть место, где можно спрятаться. Там мы и сидели.       — Там, это где?       — В трансформаторной будке.       — Где? — кричит Тэхён. — Вы ёбнутые, что ли? Это же опасно. И как вы все могли там уместиться?       — Там очень даже много места, — пожимает плечами Чон.       — То есть вы видели и слышали всё, что там происходило?       — Да.       — И угадайку с гей-радаром?       — Да.       — И то, что ты мне нравишься.       — Да.       — И про мои страхи относительно бывших отношений?       — И их тоже.       — И тогда ты решил соблазнить меня, а Юнги Чимина?       — Нет! — кричит Чон. — Ты что думаешь, это всё игра?       — Я уже ничего не знаю! — вздыхает Тэхён. — Я ни хрена не понимаю.       — Тэ, я тебя прошу, не надумывай всякой ерунды.       — Чонгук, ты меня хоть любишь? — спрашивает Тэхён, а самому страшно становится. Он явно другого разговора ожидал.       — Ты… Ты… — Чонгук чуть не задыхается от возмущения. — Как ты можешь в этом сомневаться?       — А ты считаешь, что у меня нет причин? — повышает голос Ким. — После всего этого? Ты скрываешь меня… Даже не так, ты не готов открыться ради меня. Ты хочешь быть со мной, трахаться со мной, но при этом тебе стыдно вывести меня в люди.       — Тэ, это другое!       — Правда? Я не уверен. Тем более после этой идиотской слежки. Нечестно как-то…       — Ты хочешь поговорить о честности, Ким Тэхён? Хорошо, давай. А ты дохуя честен со мной, да? Я же ничего о тебе не знаю! Кто ты? Кем ты работаешь? Где живёшь? Я ничего не знаю про твою семью, твою жизнь. Ничего, Тэхён! Это сраная слежка была единственным способом хоть что-то выяснить. Мы случайно узнали, что Джин — ваш с Чимином хён. Представь нашу реакцию. Реакцию Намджуна. Половина твоей биографии скрыта. Что мы должны были делать? Что я должен был делать?       — Может, не лезть туда, — тихо отвечает Тэхён. — Я же сказал тебе, что всё расскажу тебе, когда придёт время.       — Это было после того, как мы установили камеры. Тэ, я понимаю, ты зол, разочарован и, наверно, ненавидишь меня, но я прошу, хотя бы попробуй и меня понять тоже.       — Я не ненавижу тебя, Чонгук. Не могу ненавидеть, потому что слишком люблю.       — Ты простишь меня? — спрашивает с надеждой Чон, глядя на Тэхёна.       — Нет!       Чонгук чувствует, как пол уходит из-под ног. Неужели это правда конец и Тэхён его не простит? Паника почти накрыла с головой и в этот момент стало тяжело дышать.       — Тэ, пожалуйста, — почти плача, произносит Гук.       Тэхён отходит от младшего, стараясь держать себя в руках. То, что он собирается сейчас сделать, оказывается намного труднее, чем он думал. Он взял чёрную папку, которая лежала на небольшом журнальном столике, и достал из неё сброшюрованные листы.       — Это отчёт, который я сегодня закончил. С той информацией, что передала Пансок, нам с Хосоком удалось вычислить всех, кто в твоей компании работал на Кана. Также нам удалось отследить все счета, на которые переводились средства компании.       — Тэхён, почему ты сейчас мне всё это рассказываешь? — не понимает Чонгук.       — Я обещал тебе помочь, Чонгук. Я выполнил своё обещание и теперь, — Ким достаёт из папки лист бумаги формата А4 и передаёт его младшему, — наши трудовые отношения можно завершить.       Слова Тэхёна звучат для Чонгука как гром среди ясного неба, а в его руках не что иное, как заявление на увольнение от временного сотрудника Ким Тэхёна.       — Что это? — спазм сдавил горло брюнета, и он прокашлялся.       — А ты не видишь? — спрашивает Тэхён и отходит к окну. — Я увольняюсь, Чонгук.       — Нет! — вскакивает на ноги Чон и подходит к старшему, обнимая его сзади. — Тэтэ, прошу тебя, не делай этого!       — Гук, это не обсуждается.       — Я понимаю, ты зол и разочарован мной, но не увольняйся. Как же мы? Как же я?       — С этим нам тоже стоит повременить.       Всё, это конец! Чонгук даже пошевелиться не может. Он стоит и обнимает Кима, опаляя своим дыханием его шею, а у самого уже градом слёзы катятся из глаз. В горле встал ком, руки затряслись, а голос пропал. Тэхёну самому плохо от своих слов, но он сам это предложил, значит, должен быть сильным.       — Тэ, не бросай меня, — только и может из себя выдавить Чонгук. — Я умоляю тебя!       Тэхён слышит всхлипы, чувствует, как совсем рядом содрогается родное тело. Больно, невыносимо, и он уже готов сдаться и просто обнять и поцеловать Чонгука, но что-то его останавливает. Он разворачивается к младшему, стирая с щёк его слезы тыльной стороной ладони. Чонгук закрыл глаза, продолжая трястись, как осиновый лист на ветру.       — Скажи, Гуки, только честно, — шепчет Тэхён, — ты всю жизнь собираешься скрывать свою ориентацию?       Тэхён боялся задавать этот вопрос на протяжении того времени, что у них с Гуком были отношения. Он боялся, что младший не готов к тому, чтобы встречаться с ним в открытую.       — Почему ты спрашиваешь? — говорит Чон, шмыгая носом и вытирая лицо руками.       — Для меня это важно! — бесцветным голосом отвечает Ким.       — Я не знаю, Тэхён, — отвечает Гук, замечая, как меняется лицо старшего. Если до его ответа у светловолосого во взгляде была какая-то надежда и тревога, то сейчас на его лице маска безразличия.       — Я услышал тебя, — сухо говорит Тэхён. — Я не готов к таким отношениям, Гук.       — Тэ, пожалуйста…       — Не надо, Гуки, — говорит Тэхён, улыбаясь очевидной фальшивой улыбкой. — Мне и так плохо, не делай ещё хуже.       Тэхён обходит Чонгука и пытается выйти из гостиной, но младший перехватывает его за руку и тянет на себя. Тэхён не сопротивляется, но и не раскрывает руки для объятий. Он, как болванчик стоит и смотрит на Чона стеклянными глазами, понимая, что всё пошло не по его плану. Хотел наказать младшего, а в итоге наказал их обоих.       Чонгук его обнимает, рыдает в голос и что-то шепчет в шею, но Тэхён практически ничего не слышит. Через несколько минут этих страданий Гук обхватывает ладонями лицо Тэ и целует его, сразу проникая языком в рот. Тэхён отвечает. Сначала делает это неуверенно, но потом поцелуй становится глубже, развязней, а руки Чонгука уже сжимают ягодицы Кима. Тэ поддается и притягивает одной рукой Чона ближе к себе за волосы, а второй рукой расстёгивает ширинку на чужих брюках и обхватывает ладонью уже полувозбуждённый член младшего.       Тормоза срывает напрочь и они даже забывают, что они не одни в доме.       — Блядь, Гуки, — стонет в губы Тэхён, чувствуя, как одна рука Чонгука переместилась с его ягодицы на ширинку, очерчивая через брюки вставший член.       — Где мы можем уединиться? — спрашивает Чонгук.       — Пошли в ванную комнату, — шепчет Ким.       До ванной они добрались за считанные секунды. Щёлкнув замком, оба сразу спустили брюки и бельё до щиколоток, освобождая своё возбуждение. Чонгук подошёл совсем близко и опять первый поцеловал светловолосого парня. Тэхён в этот момент обхватил своей большой ладонью сразу оба члена, размазывая естественную смазку, которая выступила у них обоих. Тэхён дрочит обоим, целуя шею и ключицы младшего, а Чонгук стонет и сам толкается в чужую ладонь. Сильное возбуждение и стресс дают о себе знать, и буквально через пять минут Чонгук кончает первым, роняя голову на плечо старшего. Тэхён же продолжает удовлетворять себя, все ещё не выпуская орган младшего, размазывая его сперму по своему стволу. Несколько движений рукой вверх-вниз и Ким тоже кончает с громким стоном. Он выпускает из ладони оба пениса и крепко обнимает Чонгука. Настроение младшего повышается, но тут же падает обратно, практически на самое дно, когда он слышит:       — Какая ирония, — вздыхает Тэхён, — всё началось с совместной дрочки в ванной комнате всё ей и закончилось.       — Что? — спрашивает Чонгук, высвобождаясь из объятий Тэхёна. — Подожди, Тэ! Что ты хочешь этим сказать?       — Я уже все сказал, — отвечает Тэ, включая воду в раковине, и вытирается одноразовыми полотенцами.       — Я не понимаю, я думал, что…       — Что, подрочив совместно, всё забудется и станет как раньше? — недовольно спросил Тэхён. — Серьёзно? Ты думаешь, это решение проблемы?       — Тэхён, я люблю тебя!       — Это запрещённый ход, Чон Чонгук, — начинает злиться старший. — Я тоже тебя люблю, но учитывая, что мне уже охуеть, как больно, я лучше закончу всё здесь и сейчас.       — Тэтэ, послушай…       Тэхён прерывает его одним жестом, прикладывая указательный палец к губам и говорит:       — Чонгук, для меня отношения — это не просто секс. Я хочу быть со своим любимым человеком и не озираться по сторонам, думая, не увидят ли нас знакомые. Хочу иметь возможность целовать, обнимать и просто держать за руку своего любимого. Ты не готов к этому. Тебе нужны тайные отношения, а я от этого устал. Я хочу открыто любить тебя, но ты не даёшь мне этого делать.       — И что? Всё вот так и закончится здесь и сейчас?       — Знаешь, утром, когда мы с парнями всё это затеяли, я думал, что мы возьмём с тобой перерыв, я всё обдумаю, и мы встретимся потом и поговорим.       — Я даже перерывов никаких не хочу, — начинает повышать голос Чонгук, попутно приводя себя в порядок, ведь Ким уже сделал это. Брюнет выскакивает из ванной комнаты и направляется в гостиную, следом идёт Тэхён. — Но это лучше, чем тот пиздец, который ты задумал сейчас.       — Я уже не хочу никаких перерывов, — спокойно говорит Тэ, — мы должны расстаться.       — Нет! — уже кричит Чонгук. — Даже не думай, что ты так легко от меня избавишься.       — Я не хочу от тебя избавляться, — отвечает Тэхён и садится на диван у выхода. — Я хочу тебя любить, Гуки. Хочу быть с тобой, дышать тобой. Хочу заниматься тем безумным сексом, которым мы занимаемся.       — Так в чём проблема, Тэтэ? Я всего этого хочу не меньше тебя, — злится Чон.       — Ты не можешь мне этого дать, Гук.       — Бред! Вот он я перед тобой! Я весь твой, Тэхёни.       — Ты меня не слышишь, Чонгук, — тяжело вздыхает светловолосый. — Мне жаль, правда.       — Тебе жаль? — зло усмехается Чонгук. — Тебе, блядь, жаль? Ты издеваешься надо мной?       — Поверь мне, нет!       — Нет, это какой-то бред! Пиздец просто. Всё не может так закончиться, — мечется из одного угла в другой Чон, а потом подходит и садится на диван рядом с Тэхёном. — Мы же любим друг друга!       — Любим!       — Тогда зачем так?       — Блядь, — стонет Ким и откидывается на спинку дивана, — как я устал.       — От меня устал? — с обидой в голосе спрашивает Чон.       — Нет, малыш! Я устал от всех этих недомолвок и секретов. Гук, я правда так не могу.       — «Так» — это скрываясь?       — Угу, — кивает устало Тэхён.       — Любимый, дай нам шанс, я прошу тебя!       Тэхён смотрит в глаза Гука и тонет в них.       — Есть ли в этом смысл? — гладит он младшего по волосам.       — Есть, Тэхён! Хорошо, давай мы не будем спешить с окончательным разрывом и сделаем так, как ты хотел сегодня утром.       — Ущипни меня! — говорит Ким, удивлённо разглядывая брюнета.       — Тэ, хватит издеваться. Давай мы подумаем пару дней и…       — Недель! — перебивает его Тэхён       — Чего?       — Пару недель, а не дней.       — Ты с ума сошёл? Я не смогу столько без тебя.       — Чонгук, пара дней ничего не изменит.       — Но…       — Или так, или никак! — говорит Тэхён, глядя на Чонгука.       — Ну, — закусывает нижнюю губу младший, вздыхает и говорит: — ладно, я не согласен, но я согласен.       — Ты сам-то понял, что ты сказал? — улыбается старший.       — Понял, — насупился Чон. — У меня к тебе есть вопрос. Точнее, у меня их на самом деле дохера, но этот не даёт мне покоя.       Тэхён серьёзно посмотрел на парня. Он догадывается, что сильнее всего тревожит Чонгука.       — Ты хочешь спросить про своего отца? — говорит Тэхён.       — Да. С тех пор, как я услышал от вас с Чимином про него, я не мог спокойно спать.       — Ты знаешь, малыш, — Тэхён гладит младшего по спине, — тебе лучше спросить об этом его самого.       — Я пробовал, Тэ, правда, но ничего не получилось. Помнишь мою поездку к родителям, когда мы с тобой поругались.       — Ты хотел сказать, когда ты повёл себя как полный придурок, — язвит Ким.       — У меня были на это причины, — не остаётся в долгу Чонгук.       — И? Он тебе ничего не сказал?       — Ничего. Мы поругались тогда очень сильно.       — Понятно, — кивает Тэ, но дальше молчит.       — Так ты скажешь мне?       — Нет!       — Да, блядь, Тэхён, так нечестно!       — Гуки, я не могу пока ничего рассказать.       — Опять эти ёбаные тайны. Как же они меня бесят. Ты же сам сказал, что устал от них, так избавься от этого балласта.       — Я бы с радостью, но пока не могу.       — И когда сможешь?       — Дай мне две недели, малыш.       — Опять две недели?       — Даже если мы поймём, что не сможем быть вместе, я всё тебе расскажу.       — Хорошо, Ким Тэхён. Я не хочу ничего этого, но я повинуюсь, потому что люблю тебя и надеюсь, что ты не выбросишь меня из своей жизни, как ненужную дворняжку.       — А я надеюсь, что ты тоже примешь какие-то решения для себя. И честнее будет, если мы будем вдалеке друг от друга.       — Я даже звонить тебе не могу на протяжении этих недель? — тихо спрашивает Чон.       — Лучше не надо.       — Хорошо, — злится Чонгук. — Только пообещай мне, что ты не будешь ни с кем спать в этот промежуток времени.       — А ты можешь дать мне такое обещание, Чонгук-и? — это, на самом деле было очень неожиданно для Тэхёна.       — Само собой, — спокойно отвечает Чон. — Мне не нужен никто, кроме тебя.       — Отлично! Я тоже обещаю, что не буду ни с кем спать.              

***

      

В это же время на кухне

                    Чимин уселся на высокий табурет рядом с большим столом, который занимал большую часть кухни. Юнги сел напротив него и сверлил взглядом, но ничего не говорил. Пака начало это бесить, поэтому он решил прервать эту надоедливую тишину.       — Ничего не хотите сказать, директор Мин?       — Моти, я…       — Моти я для близких и родных, директор Мин. Вы в этот круг больше не входите, — серьезно произносит Чимин, не моргнув и глазом.       — Не смешно, — фыркает Юнги.       — Я сейчас похож на того, кому обосраться, как весело? — спокойно спрашивает Пак.       — Ты сейчас похож на того, кто хочет заколоть меня палочками для еды.       — Боже, какой идиот, — закатывает глаза секретарь.       — Слушай, ну чего ты от меня хочешь услышать, а? — кричит Мин. — Что я мудак и лошарик? Хорошо, признаю это!       — Блядь, я, кажется, снова начинаю в тебя влюбляться, — ёрничает Пак. — Какое пылкое признание своего идиотизма.       — Моти…       — Секретарь Пак, — перебивает его Чимин.       — Хуй тебе, моти. Ты сколько угодно можешь сейчас корчить из себя обиженку, но я как называл тебя моти, так и буду это делать. Можешь дуть свои охуительные и сексуальные губы сколько угодно.       — Очень сексуально, — продолжает язвить Чим, — у меня уже трусы намокли от твоих комплиментов. Жаль, запасные не прихватил.       — Хочешь, можешь взять мои, у меня сухо пока.       Чимин от услышанного лишь скривил губы в злой ухмылке и увидел, что Юнги идёт к нему, протягивая к младшему свои руки.       — Культяпки свои убрал, — кричит Чимин и хватает с плиты, которая была сзади него, две небольшие сковороды.       — Что, будешь отмахиваться от меня ими, как нунчаками? — засмеялся Юнги и добавляет: — Не смеши меня, пироженка.       — А ты подойди поближе, — Чимин выставляет перед собой в защитном жесте сковородки в руках, — и проверим, что крепче — мои кухонные нунчаки или твоя пустая башка.       — Чего это она пустая? — возмущается Юнги и отходит назад. — Ну, хватит, давай поговорим нормально.       — Начинай!       — Чимин, я понимаю, что ты злишься, что ты в бешенстве, но я хочу, чтобы ты понял, почему мы так поступили. Почему я так поступил.       — Ответь мне, это ведь твоя идея, да? Эти камеры, блядь, это твой воспалённый мозг придумал?       — Да, это моя идея!       — Ха, — усмехается Чимин. — Почему-то я не удивлён. Ну, чего, узнал, чего хотел, Юнги Бонд из страны лилипутов?       — Может, хватит, а?       — Не может, — шипит Чимин. — Знаешь, Мин, я не хочу слушать твои идиотские оправдания по этому поводу, потому что ничего вразумительного ты мне не скажешь. Это твоё неуёмное желание влезть во все щели просто бесит меня.       — А что я должен был делать? — кричит Юнги. — Это вообще-то моя работа, знать всё и вся. А тут вы с Тэхёном, два красавца, блядь, с закрытым досье. Конечно, я захотел узнать всю правду, пусть и такими методами. У меня аж зуд в заду появился.       — Ну, чё, узнал, сраная омежка? — злится Пак. — Легче стало?       — Кто? — удивляется Юнги. — Нихуя не стало, — огрызается он в ответ. — Вопросов только больше появилось.       — А потому что не надо совать свой нос, куда не просят, — кричит Чимин.       — Чим, ну, правда, мы что, из-за этого ссориться будем?       — А ты считаешь, что все хорошо? Юнги, я не буду такое терпеть. Если ты думал, что я молча проглочу все и войду в твоё положение, то ты ошибся.       — Началось, — закатил глаза Юнги, и это ещё больше взбесило секретаря.       — Да нет, дорогой, не началось, а закончилось.       — В смысле? — удивлённо спросил Мин.       — Это конец, Юнги. Конец нашим отношениям! Конец моей работе в Jeon Company Group. Конец отношениям Тэхёна и Чонгука! Конец отношениям Сокджина и Намджуна. Это, блядь, конец всему. А знаешь, кто главный виновник этого? Ты, директор Мин.       — Чимин, не смешно, — начинает паниковать Юнги. — Скажи, что вы просто решили над нами поиздеваться.       — Нет! Это правда, Мин. Вот моё заявление на увольнение, — говорит Пак, вынув из внутреннего кармана пиджака сложенный в четыре раза бланк заявления.       — Чимин, — пепельноволосый подходит слишком близко и пытается обнять Пака, но тот отмахивается от него.       — Не надо, Юнги.       — Это не может вот так закончиться, — кричит Мин. — Вы ёбнулись совсем? Мы с тобой любим друг друга! Парни любят друг друга. Хёны вообще три года встречаются, и всё это вы хотите похерить из-за нашей глупой выходки, из-за моего косяка?       — Ты, правда, ничего не понимаешь? — вздыхает Пак.       — Нет! Мини, я прошу, давай поговорим спокойно и все решим.       — Что именно?       — Зачем ты собрался увольняться? Ты же любишь свою работу. Тебе нравится работать с Чонгуком, у вас отличный тандем.       — Я больше вам не доверяю, Мин.       — В профессиональном плане нет проблем, это личное, Чимин. Хорошо, иди в отпуск, обдумай всё и не пори горячку.       — В отпуск? — глаза Пака загораются, ведь на самом деле увольняться он не хочет, это был тактический ход. Хм, Тэхён реально гений, он просчитал всё наперед, но и Чимин неплохо отыграл свою роль.       — В отпуск! Отдохнёшь недельку…       — Две, — перебивает Юнги секретарь. — Две недели.       — Ну, хорошо, две так две.       — Чонгук может не согласиться.       — Чимин, не волнуйся! Я уверен, Чонгук лучше согласится отпустить тебя на две недели в отпуск, чем потерять совсем.       — Хорошо, я согласен, — отвечает Пак.       — А мы? — осторожно спрашивает Юнги.       — Что мы?       — Ну, ты простишь меня?       — Блядь, как у тебя всё легко и просто! Давай поступим следующим образом, — еле сдерживая улыбку, говорит Чимин, — ты эти две недели меня не трогаешь. Не звонишь, не пишешь, не приходишь ко мне, вообще не разговариваешь. Дай мне время!       — Две недели, — обдумывает что-то Юнги. — Хорошо, — кивает Мин. — А как же парни?       — Тут я бессилен. Это их решения.       — Блядь, — вздыхает Мин. — Джун с Гуком меня линчуют.       — Так тебе и надо! — шипит Чимин.       — Моти, у меня вопрос.       — Ну.       — Как вы узнали?       — А ты догадайся? — смеётся Чимин.       — Я серьёзно!       — Серьёзно? А ты меньше видео всякое смотри на рабочем компьютере.       — Так это ты!       — Не прошло и года.       — Ты влез в мой компьютер и скачал файлы? — ноздри начинают раздуваться, а на лице играть желваки. — Да как ты мог?       — Обидненько, правда? — наигранно дует губы Пак. — А теперь представь, собака баскервилей, как я себя хреново чувствовал.       — Как ты меня назвал?       — Это я ещё ласково. Всё, меня утомил этот разговор, — Чимин смотрит на часы и направляется в гостиную. Юнги, опомнившись, спешит за ним.                     

В это же время в спальне

             Сокджин сел на кровать, закидывая ногу на ногу, и вперился взглядом в младшего. Тот стоял и бледнел, как грешница на исповеди.       — Да, Мони, — качает головой Джин, — не ожидал я такого от своего любимого человека.       — Прости меня, Джини, — заикаясь, говорит Намджун. — Я не хотел этого.       — Ещё скажи, что тебя заставили.       — Нет, но я до последнего боролся со своей совестью…       — И сука, совесть проиграла, да? — кричит Джин.       — Вот только не надо из себя святую невинность строить, Ким Сокджин. Ты тоже мне врал.       — Это где это?       — Ты хён для Чимина и Тэхёна. Для Чимина, блядь!       — Не ори! — говорит Джин, пытаясь взять себя в руки. — А то окна треснут от твоего воя.       — Ха-ха, молодец, пошутил!       — Какого хуя ты в это влез?       — Такого! Оказывается, я вообще тебя не знаю.       — Ой, хватит драматизировать, тебе не идёт.       — Да, мне идёт звание «Лох года». Я понял уже это, милый.       — Что, сука, за королева драмы, а?       — Три года, Джин. Три прекрасных года мы с тобой встречаемся и что в итоге.       — И в итоге мой парень решил поиграть в ролевуху. Я всегда с собой беру видеокамеру. Ну, просто сам себе режиссер, не иначе.       — Это не моя идея, — вздыхает Намджун. — Я с самого начала был против камер.       — Но не помешал этому.       — Ты не знаешь Юнги, ему хуй кто помешает.       — А тебе голова для чего нужна, чтобы ломать ею всё?       — При чём здесь моя голова? Между прочим, я ломаю руками.       — Ну, конечно, — смеётся истерически Джин. — Давай, радость моя шкафообразная, сядем с тобой в машинку времени и вернёмся на два года назад. Наш зимний отдых в Европе, помнишь?       — И что?       — Ты надел новые тапки, прошёл пару метров, и у тебя отвалилась подошва.       — Я же не башкой её оторвал.       — Да, ты одно сплошное несчастье. Ходячее разрушение.       — И что же ты меня тогда терпишь всё это время?       — Потому что люблю тебя, рукожопого монстра.       Намджун смущённо улыбается, а Джин уже готов забить на их с парнями общий план, но берет себя вовремя в руки.       — Джини, как мне загладить перед тобой вину?       — Расстаться на две недели.       — Не понял, — у Намджуна даже глаз задёргался. — В смысле расстаться?       — А что?       — Что? Я вчера, что так сильно сжимал твой член задницей, пока ты меня трахал в машине, что у тебя кровь обратно в голову отошла и сбой случился? Какое ещё расстаться? Даже не думай, хён.       Джина забавляет реакция младшего, но план есть план.       — Намджун-а, поверь, так будет лучше.       — Ни хуя подобного!       — Да успокойся ты. Дай мне время выпустить пар.       — Так выпусти его за выходные.       — Мне этого мало.       — Что за странный срок две недели?       — Так надо.       — Кому надо?       — Мне! Мне надо. Так что не приходи ко мне пока и не пиши. И да, звонить тоже не нужно.       — А дрочить можно на твои фотографии или ты мне это тоже запретишь? — язвит Джун.       — Дрочить можно! — улыбается Сокджин и сам целует своего парня.       — Я не понимаю, Джин, нафига это всё?       — Ты хочешь честно?       — Да!       — Обещай, что не расскажешь своим младшим опездалам.       — Может, ещё ладони себе разрежем, да на крови поклянемся? — продолжает язвить Намджун.       — Хорошая идея! — воодушевился старший.       — Ты ёбнулся совсем, я же атеист.       — Я забыл. Тогда просто дай мне слово.       — Хорошо, — вздыхает младший, — я обещаю, что ничего не скажу своим тонсенам.       — Это ваша расплата за все эти махинации со слежкой и камерами.       — Пиздец. Так там младшие тоже расстаются на две недели или только мне так «повезло»?       — Угу. Только они не знают про наказания.       — Заебись. А почему две недели?       — Через две недели открытие «Libertas», и вы, дебилы, узнаете всю правду. Только учти, если ты проболтаешься, будешь потом со своим кулачком трахаться полгода. Понял?       — Понял.       — Ещё один момент, — вздыхает Сокджин и передаёт своему парню папку, которую ему вчера вручил Тэхён. — Тэхён узнал, что за тобой следят.       — За мной? Кто?       — Открой и всё увидишь.       — Я не знаю этого мужика, — разглядывает две фотографии Намджун.       — Это частный детектив.       — Интересно! И кто его нанял?       Сокджин достаёт фотографию заказчика и у Намджуна отвисает челюсть.       — Он, — отвечает Джин, тыча пальцем в фотографию.       — Твой дед? — кричит младший. — Охренеть!       — И что ты будешь делать?       — Поговорю с ним.       — Скажешь, что мы друзья?       — Нет!       — А, просто знакомые, понятно, — расстроено говорит Джун.       — Опять не угадал, — улыбается Сокджин. — Я решил рассказать деду правду.       — О нас?       — Нет, о Чимине и Юнги, блядь. Не тупи, Мони!       — Прости, это просто неожиданно, — растерялся Намджун.       — Я знаю.       — Почему ты вдруг решился на этот шаг?       — Я устал скрываться, милый, — обнимает старший Джуна.       — Боже, Джини, я сейчас заплачу! — растрогался Ким младший.       — Правильно, пореви, пусть все подумают, что ты от горя.       — Блядь, ты меня с ума сведёшь, — начинает широко улыбаться Джун. — Слушай, а ты это серьёзно, что мы не должны встречаться в эти две недели?       — Да.       — Ну, хён.       — Мони, я солидарен со своими мелкими. Ты тоже должен последовать моему примеру.       — Бесишь ты меня!       — Неправда, Мони, ты меня любишь!       — Люблю.       Джин смотрит на часы и говорит:       — Ладно, пошли. Умоляю, натяни на рожу грусть, а так светишься, будто тебя сейчас не на две недели бросили, а ты в лотерею выиграл. Выдашь нас с потрохами.       — Понял, принял.              

***

             Все встречаются в гостиной и замечают, что хуже всех выглядят Чонгук и Тэхён.       — Мы поедем, — говорит Тэхён.       — Тэ, подожди, — срывается с места Чон, не желая отпускать старшего. — Я не хочу вот так вот прощаться.       — Гук, мы все обсудили. Пока! — тихо говорит Тэхён и выходит из дома.       Джин оглядывает комнату в распечатках и говорит:       — Дом снят до утра, если хотите, можете остаться здесь. Снимите уже эти экспонаты фотовыставки.       — Мы здесь не останемся, — грубо отвечает Чонгук и вылетает из дома вслед за Тэ.       — Хозяин коттеджа в соседнем доме, — инструктирует младших Сокджин. — Уберёте всё здесь и вернёте ему ключи. Они, кстати, на комоде около входной двери.       Джин и Чимин молча выходят из дома и направляются к машине Пака, в которой уже сзади сидит Тэхён. В полной тишине они садятся в автомобиль и отъезжают. От былого настроя Кима младшего и следа не осталось, и хёны это замечают.       — Тэхён, что случилось? — интересуется Джин.       — Похоже, у нас с Гуком реально конец, — грустно отвечает Тэ.       — Не понял, — отрывает свой взгляд от дороги Чимин. — Что за фигня? Мы вчера все обговорили.       — Да, Чимин, — начинает злиться Тэхён, — мы вчера всё обговорили, и когда мы начали разговаривать сегодня с Чонгуком, я понял, что он не готов к открытым отношениям.       — Тэ, — Джин поворачивается к брату, — это твоя инициатива?       — Да, хён. Я понял, что если так и дальше пойдёт, то потом я не смогу этого сделать. Месяца не прошло, как я встретил Гука, а я уже по уши в нём.       — И что? — говорит тихо Пак, — Вы реально расстались? И вообще, как Чон на это отреагировал?       — Как отреагировал, орал, что этого не будет. Я признался ему, что хотел взять перерыв на две недели, и он начал кричать, что не хочет этого.       — И? — смотрит на брата Джин.       — Я сказал, что хочу расстаться.       — Боже, Тэ, что ты творишь? — вздыхает Сокджин.       — Теперь понятно, почему Чонгук выглядел так, будто ежа съел, — вставляет свой комментарий Чимин. — Ну, и к чему вы пришли?       — Он сам попросил эти две недели.       — Это что-то изменит? — спрашивает Ким старший.       — Не знаю, Джини. Я уже ничего не знаю, — устало отвечает Тэхён, пряча лицо в ладони. — Я хочу напиться.       — И я, — поддерживает друга Пак.       — Это нам всем необходимо! — подхватывает Сокджин.              

***

      

      Несколько часов спустя в двух сеульских квартирах, две троицы уже изрядно напились. «Дьявольский квартет», кроме Хосока, были у Чонгука дома, а Джин, Чимин и Тэхён расслаблялись в квартире последнего.       Чонгуку откровенно херово и непонятно больше от чего: то ли от разговора с Тэхёном и его провальным итогом, то ли от бутылки виски, которую он выпил практически в одно лицо. Юнги уже тоже не совсем в адеквате, сидит на полу и напевает какие-то странные песни под нос. Самый трезвый Намджун. Ему, конечно, стыдно перед младшими, но подводить Джина он совсем не хочет, поэтому весь вечер старался поменьше разговаривать. Юнги поднимает бокал и говорит очередной тост за Пака, злобную стерву и сраного шпиона, Чимина, вдруг вспоминает, что они бухают не полным составом, и Хосок вообще не в курсе последних событий.       — А давайте позвоним Хоби, — кое-как сумел выговорить Юнги. — Он ведь вообще не в курсе того пиздеца, что происходит.       — Юнги, угомонись, — говорит Намджун. — Время уже почти три ночи. Хосок спит давно и наверняка с ним его нуна.       — Мда, — проблеял Юнги, а потом противно завыл очередную песню, аля «Что вижу, то пою»: — Хосок спит дома с Пансок, снится лесок, два траха и родится у них Линсок.       — Так, Юнги, давай спать, потому что ты уже в какашку.       — А где наш маленький Гук-и? — воет Мин.       — Он уже дремлет на полу, — кивает на младшего Намджун и подхватывает пепельноволосого, закидывая на себя. — Я его потом отнесу в кровать, после тебя.       — Только не этот диван, я не хочу, — завопил Юнги.       — Тихо, не ори, разбудишь мелкого. Я тебя несу в комнату для гостей.       — А, тогда ладно.       Намджун одного за другим перенёс парней в кровати, а сам кое-как уместился на диване в гостиной. День был тяжёлый, и всем надо отдохнуть.              

***

             В квартире Тэхёна всё более атмосферно. Негромко играет джаз, а парни сидят на подушках, которые разбросаны на полу вокруг низкого журнального столика, и пьют мартини. Тэ постоянно думает, правильно ли он поступил, а Чимин с Джином уже битый час обсуждают своих половинок.       — Тэ, ты как?       — Не знаю.       — Я придумал, — обрадовался Чимин, — давайте поговорим об их недостатках, и нам сразу же станет легче.       — Не уверен в этом, — заулыбался Тэхён, — у Гука нет недостатков.       — Ну конечно, — в один голос закричали Чимин с Сокджином.       — Нет, правда, — пытается поспорить с друзьями светловолосый.       — Господи, влюбленный болван, — смеётся на всю квартиру Джин.       — Ну, хорошо, а что, у Джуна есть недостатки? — Да их полно. Один, самый большой, это то, что он ломает все к херам. Вот вчера, например, пока я его трахал, он проткнул мне пальцем кожаное кресло.       — Это как это? — не понимает Чимин.       — А хер знает. Он так сильно впился в него своими пальцами, что продырявил мне его. Теперь моя машина в ремонте, и мне нужно менять всю обивку сзади.       Младшие смеются, а Джин понимает, что уже соскучился по своему монстру. Чёрт, как же он без него справится эти две недели?       — Ну, а что не так с Юнги? — интересуется Тэхён у Пака.       — Всё не так, — закатывает глаза Чим. — У него вообще голова не в ту сторону развёрнута, все какие-то идеи его дебильные.       — Ну, а мне он нравится, — усмехается Сокджин, — прикольный малый!       — Да уж, прикольней не бывает. Бесит меня иногда, особенно словечками своими или действиями в постели.       — Например? — играет бровями Тэ.       — Например, меня бесит, как он крутит мои соски, как будто радио, блядь, дедовское настраивает, — Кимы уже ржут в голос, а моти продолжает. — Или словечки его дебильные. Сосисоны, мать его. Я когда первый раз за завтраком это услышал, у меня этот сосисон в глотке так встал, что я чуть не помер.       Чимин вспомнил то утро и улыбнулся, а потом нахмурился. Блядь, да как же он будет две недели без своего гнома.       Парни разошлись по комнатам в пять утра, но, в отличие от друзей, Тэхён ещё долго не мог заснуть, думая о Чонгуке. Боже, как же он сможет быть без Чонгука эти две недели, если уже сейчас Тэхёну без него дышать тяжело. А если две недели превратятся в «навсегда»? Он же не переживёт этого.              

***

      С последнего разговора «Дьявольского квартета» и ангельского трио прошло пять дней. Хосок, когда узнал, чем закончилась та встреча, знатно охренел. Также он сильно расстроился, когда узнал, что Тэхён уволился. Такие мозги, как у Кима на вес золота и очень пригодились бы компании.       Чонгук, скрепя сердце, отпустил Чимина в отпуск, согласившись с Юнги, что лучше пусть Пак отдохнёт, чем уволится, но секретаря ему явно не хватало. Девушка из отдела кадров, которая замещала Пака, и рядом с ним не стояла.       Чтобы не сойти с ума в эти дни Чонгук полностью отдал себя работе. Ещё в понедельник он оповестил отца, что в пятницу он предоставит ему очень важные документы, которые многое должны изменить в составе совета директоров. Хесон сказал, что сначала они обсудят это вдвоём, а потом созовут совет.       За два дня до встречи Чонгук не смог найти важные документы. Та девушка, которая замещала Пака, больше мешала, чем помогала, создавая суету и лишнюю тревогу. Поэтому Чонгук решил позвонить своему секретарю и попросил приехать.       Чимин появился в компании уже ближе к вечеру. Выглядел сногсшибательно. Юнги бегом бежал до туалета, чтобы, не дай Бог, кто-то не увидел его реакцию на младшего в области ширинки. Пак сделал всё спокойно и без лишних истерик. Для проформы шикнул на девицу, чтобы она не раздражала Чонгука, и выгнал на сегодня из своей приёмной. После выполненной работы он передал все документы Чону и уже собирался уходить, но Чонгук его остановил в приёмной.       — Чимин, как Тэтэ?       — Ммм, как сказать, Чонгук, по-разному. Он три дня был с мамой на Чеджу и приехал более спокойным что ли.       — Он хорошо питается, спит?       — Гук, — рассмеялся по-доброму Пак, — всё хорошо.       — Скажи ему, что я безумно скучаю по нему.       — Хорошо, я как раз сейчас ужинаю с ними в ресторане.       — Оу, правда?       — Да.       — Передай ему, что я его люблю!       — Он это знает, Чонгук! Но не волнуйся, я это обязательно скажу.       — Хорошо.       Когда Чимин уходит из приёмной, он не спешит покидать здание компании, а направляется в отдел кадров. Ему везёт, потому что никого, кроме Пансок, в кабинете нет.       — Чимин-ши, привет! Ты вроде в отпуске.       — В отпуске, Пансок. Чонгук попросил меня выйти и помочь ему.       — Понятно. Ты поздороваться зашёл?       — Не совсем, — присаживается напротив девушки Чимин. — Пансок, скоро тут разгорится скандал, ты же знаешь это.       — Да, — опускает глаза девушка. — И мне безумно страшно, Чимин-а.       — Ты правильно боишься, потому что как бы Хосок тебя ни любил, он не сможет тебя спасти от людей Кана.       — Что ты имеешь в виду?       — Хосок классный, он мне нравится, но у него нет таких связей, которые защитят тебя и твою семью. Мне даже кажется, что и Чонгук этого сделать не сможет.       — Боже, что же мне делать, Чимин-а? — запаниковала девушка.       — Поэтому я и пришёл. Если ты хочешь спасти себя и свою семью, то ты должна сделать то, что я тебе скажу.       — Прости, Чимин, — напряглась девушка, — но в прошлый раз цена за спасение моего брата была слишком велика. Я не знаю, кому мне верить, а кому нет.       — Пансок, поверь, я не желаю тебе зла, и я не буду тебя просить о чём-то незаконном. Тебе и делать-то ничего не придётся.       — Знаешь, Чимин, это всё очень странно. Хосок и Чонгук не смогут меня спасти, а ты, значит, сможешь. Прости, но звучит ещё более бредово.       — Не я, Пансок, — улыбается Чимин, — а Тэхён.       — Тэхён? Но как? Что он может?       — Хм, милая, ты не знаешь, кто за ним стоит. Они могут всё! Слушай, что тебе нужно сделать…              

***

      «Дьявольский квартет» встречается в холле на первом этаже и собирается расходиться по домам, но Юнги замечает перед главными дверьми машину Чимина.       — Странно, что моти ещё не уехал, — рассуждает Мин.       — Он сказал, что сейчас поедет на ужин в ресторан с нашими парнями.       — Серьёзно? — дьявольский огонёк загорается в глазах у Юнги, и Намджуну это нихера не нравится. — Отлично, у меня есть план.       — Да, едритвою, опять двадцать пять, — злится Джун. — Что ты опять придумал?       — Все за мной! — командует Юнги и приводит компанию к маленькой жёлтой раритетной машинке Volkswagen жук.       — И что это за ведро с болтами? — удивлённо спрашивает Джун.       — Это миссис Мин, — улыбается Юнги.       — И зачем ты нам её показываешь? — не унимается Ким.       — Садитесь, — открывает дверь машины Юнги и откидывает спинку переднего кресла, чтобы Чонгук и Хосок смогли влезть на заднее сиденье. — А ты, оглобля, садись вперёд, — продолжает командовать пепельноволосый.       — Я жопой чую, добром это не кончится, — пыхтит Намджун, залезая в это жёлтое недоразумение.       — Хён, — встревожился Чонгук, — что ты опять придумал?       — Не ссы, мелкий, — Юнги видит, как Пак выходит из здания компании, садится в свою машину и заводит мотор. Мин делает то же самое, трогаясь с места следом за Чимином. — Ты же соскучился по своему Тэтэ, вот сейчас на него и полюбуешься — ухмыляется пепельноволосый.       — Нам пиздец! — вздыхает Намджун.       — Не бубни мне на ухо, Мони, — язвит Мин, — а то сейчас пересядешь в багажник.       — Ты псих, Юнги! — заключает Ким. — Ответь мне на один вопрос: почему мы не поехали за Чимином на одной из наших машин.       — Ты дурак совсем, — возмущается Юнги, — он быстро срисовал бы наши машины.       — А этот канареечный таз, блядь, просто невидимый, да? Ты хоть понимаешь, что среди потока чёрных, белых и серебристых машин твоя инвалидка первая бросается в глаза?       — Не слушай его, красавица, — приговаривает Юнги, поглаживая руль машины. — Это же гениально, парни. Никто не подумает, что это мы.       — Вот дебил! — вздыхает Джун.       — Жаль, у меня попкорна нет, так интересно следить за вашей срачкой, — ржёт Хосок.       — Да уж, — вздыхает Чонгук, он не может ни о чём другом думать, кроме того, что сейчас увидит своего любимого хёна.       — Юнги, ты понимаешь, что мы, четыре здоровых высоких мужика, странно смотримся в этой, прости Господи, машине. Ты со своим ростом ещё куда ни шло, но я сижу, и у меня колени уши подпирают. А глянь на Чонов сзади, они слиплись, как Гита с Зитой, сидя одной жопой на маленьком кресле.       — Намджун-а, — кричит Юнги, — ты заебал ныть!       «Дьявольский квартет» кое-как доезжает до ресторана и видит, что за столиком у окна сидят Сокджин и Тэхён. Удивительным образом, но Чимин не обратил внимания, что всю дорогу за ним мчался жёлтый «жук». Он вышел из своего автомобиля и прошёл вглубь ресторана сразу же к своим друзьям.       Юнги открыл бардачок и выудил оттуда небольшой армейский бинокль на шнурке, повесив его на свою шею. Намджун в шоке наблюдал за действиями друга. Чонгук не мог оторвать взгляда от Тэхёна. Хосок лежал на коленях Гука, в истерическом хохоте глядя на Юнги, который наблюдал в двуглазку за Чимином, Тэхёном и Джином, бухтя себе под нос:       — Ну, что, приступим…