Новый детектив в агентстве

Мужчина встретился взглядом с Тамурой. Казалось ее глаза приобрели опасный красный оттенок, или это свет так играл? За долю секунды его взгляд, только что наполненный возбуждением и ожидаемым удовольствием, вспыхнул осознанием, когда он вспомнил, где раньше видел ее лицо. Он замер, губы исказились в кривой улыбке, искреннее удивление перемешалось со страхом и благоговением, Алый Художник отступил, будто принимая поражение, даже поднял руки, в следующий миг его оглушил щит Зиты. На звук удара резко обернулась Мияко, Тамура уже связывала руки "сантехника". –Вызывай полицию. – предупредила вопрос девушки детектив, её голос был спокоен, может даже слегка весел, что вызывали некоторый диссонанс во всей ситуации. Мияко не нужно было просить дважды, через 10 минут в её квартире уже было несколько оперативников и Алого Художника увели в наручниках. Как Зита и предполагала в чемоданчике были инструменты вовсе не для сантехники, а для вскрытия. Тамура извинилась перед подругой, ведь теперь им нужно было проехать в участок и их совместный обед окончательно оборвали. Мияко не обиделась и сказала что они и так хорошо посидели, обеих девушек увезли в участок, предварительно проверив на наличие травм. Их разделили по разным комнатам для снятия показаний, после Мияко отпустили домой, а Зита осталась, так как изъявила желание наблюдать за допросом. Алый Художник, кроме парочки язвительных комментариев никак не мешал следствию, он полностью признал свою вину, но и не думал раскаиваться, он говорил о совершенных им убийствах с такой любовью и нежностью, он видел в этом прекрасное, эти убийства были детьми безумного творца. Скорее всего его казнят, но до этого времени Зита хотела у него кое-что спросить, спасибо Миноура-сану - он предоставил ей такую возможность. Камера была сырой, мрачной, запах плесени въелся в грязные, железобетонные стены, здесь отсутствовали окна, и только тусклый свет их коридора едва освещал ее сквозь толстые, близкостоящие прутья. В центре на стуле сидел заключенный, скованный по рукам и ногам, он поднял свой сумасшедший взгляд на вошедшую Зиту. Тамура закрыла за собой дверь и оперевшись спиной о прутся посмотрела на серийного убийцу: –Ну что начнем? – непринужденно произнесла она – Ты работаешь на Достоевского? На Крыс Мертвого Дома? – по её интонации было сложно понять вопрос это или утверждение. –Пф, не знаю я таких и знать не хочу. – Зита долго молчала смакуя его ответ. – Я работаю один, слишком мало людей понимают искуство. Девушка медленно кивнула и перешла к совершенно другой теме: – Очень уж любопытно, почему ты не попытался меня убить? Ты ведь мог. Серийник искренне расхохотался ее словам, согнувшись пополам, насколько позволяли прикованные к стулу руки. Кое-как подавив смех он выпрямился: –Ты считаешь меня совсем поехавшим? Хах? Почему я не пытался убить тебя? Тебя, ту кого называют Сестрой Смерти, тебя саму Кагеохи не знающую жалости, которой перейти дорогу - все равно что подписать себе смертный приговор? Я художник, а не самоубийца. – на его лице вновь появилась та смесь уважения и страха. В полумраке камеры блеснул оскар хищной улыбки девушки, казалось в её глазах можно увидеть, как горит адское пламя, это был взгляд человека, который знал о своей силе, знал что его боятся и наслаждался этим, она словно говорила: "я могла бы убить тебя прямо сейчас и ты бы ничего не смог с этим поделать". Такое лицо бросало в дрожь. Ни слова не говоря она вышла, оставив заключенного ждать своего приговора в одиночестве. • два с половиной года назад • Зита шла по обшарпанному, бетонному коридору, звук её шагов гулко отлетал от стен. Черный плащ на спине, небрежно завязанный галстук, брюки и самые удобные на свете сапоги. Девушка была недовольна, но на её лице можно было прочесть разве что снисходительную полуулыбку с долей хитрости в ней. Поворот направо. Ей уже заплатили, а её подчиненные, которых она наняла, все еще не смогли добыть информацию из этого человека. Делитанты. Тамура хмыкнула. Нужно было сразу самой все делать. Железная дверь перед ней, она резко открыла ее и уверенно вошла. В центре комнаты сидел, прикованный к стулу мужчина, лицо которого было так помято, что определить его возраст было проблематично, но Зита знала - ему 39, волосы неясного цвета, измазанные в смеси крови, грязи и пыли прилипли к потной коже, он тяжело дышал, одежда изорваная, висела на нем как тряпка. Зита взяла другой стул, одним движением поставила его напротив пленника, и села так, что спинка стула оказалась у нее между ног, она скучая сложила на нее руки и оперлась на них подбородком: –Приветик, Джун. Не хочешь рассказать мне что тебе известно? А то знаешь ли, мне уже заплатили за это задание. Некрасиво будет приходить ни с чем. Мужчина нашел в себе силы хмыкнуть и ответил: –Похоже мне придется подпортить тебе репутацию. Вы уже все использовали, я просто умру от потери крови раньше, чем закончится следующая пытка. –Самонадеяно. – улыбка Зиты приобрела более острые очертания – Ты не умрешь, по крайней мере пока, наши врачи будут латать тебя, а потом мы снова будем тебя пытать. И так по кругу. Конечно ты можешь все это остановить. –Да ни за что. – в его голосе появилась сталь. Девушка вздохнула и махнула рукой куда-то в сторону входа, подзывая кого-то. Дверь вновь открылась, в комнату вошли два человека, на руках одного из них был мальчик в бессознательном состоянии, всего лет десяти не больше, на нем не было ничего кроме старых шорт. Первый помог второму привязать ребенка к еще одному стулу, а Зита наблюдала за тем как в глазах пленника появляется ужас осознания. Вот он не верит в происходящее, вот понимает, но отрицает, а вот и искренний страх. Бинго. –Зачем вы привели его, я его не знаю. Это не мой сын. – попытался взять под контроль эмоции Джун. –Не твой, верно. Но это не важно. Важно то, что на твоих глазах, по твоей вине сейчас будут пытать ребенка. Так же как пытали тебя. – Тамура знала, Джун - человек моральных принципов, своих он не предаст, но хоть детей у него нет, такой пытки он не выдержит. Она посмотрела на первого и сделала движение ладонью вверх – Будите. Лицо мужчины искривилось, когда мальчика ударили током и он вздрогнув очнулся. Сначала на его детском лице отразилось непонимание, но потом. О, какой ужас залил его глаза, он был достаточно взрослым чтобы понимать что сейчас будет. –За что? Я ничего не делал! – завопил он из глаз покатались слезы, инстинктивно глядел он на второго пленника и на единственную девушку в комнате, ища ее поддержки. Но он быстро понял, что не найдет помощи у Зиты, хоть в её взгляде и не было прямой враждебности, но что-то неуловимое в её лице, какое-то безразличие, холодность, заставляло чувство тревоги волной полниматься в груди. –Ты прав, ты ничего не делал. – спокойно, даже ласково согласилась Зита – Но тебе все равно будет больно, если конечно этот дядя не расскажет нам, то что нам нужно. – и уже видя как слезы норовят с новой силой сбежать по щекам, более ледяным тоном добавила – Будешь шуметь и мешать нашим разговорам - убью. Ребенок вжался в спинку стула, насколько мог, сглатывая слезы и рвущиеся наружу всхлипы. –Ну что, теперь передумал? – Тамура перевела взгляд на Джуна, тот сурово посмотрей ей в глаза, один уголок губ девушки едва заметно приподнялся выше, как бы уверенно не старался выглядеть пленник, она все равно увидела запрятанную в глубине серых глаз надежду, на то что она не станет мучить ребенка. Как наивно. –Жаль, такой грех заставляешь на душу брать. – Зита тяжко вхдохнула, но в её голосе не было даже тени намека на сожаление. Она медленно, словно под какую-то мелодию, подошла к столу с инструментами, большинство из них было уже в крови Джуна, Тамура легко проводила рукой над инструментами, невесомо касаясь их, задумчиво выбирая. Наконец она остановилась. –Паяльник – озвучила она, чем вызвала новый приступ сдержаных рыданий мальчика – По мне так это идеальный вариант: не смертельный, раны сразу прижегает, так что от кровопотери он не умрет, и очень болезненный. Паяльник быстро нагрелся, на стуле рядом извивался и молил о пощаде мальчик, лицо Зиты оставалось нечитаемым, было не ясно противно ли ей то, что она делает, или она получает удовольствие. Раскаленный кончик неумолимо приближался к детской коже. Шипение, в воздух поднялся запах жженой плоти, отвратительно похожий на бекон, и все это смешалось с душераздирающим криком. Девушка отвела руку в сторону и вновь прикоснулась к телу. Кожа плавилась смешиваясь с мышцами, заживо готовился человеческий стейк, кровь шкварчала, почти как масло, сосуды лопались. Тело мальчишки содрогалось в тщетных попытках вырваться. Ни одна эмоция, разве что легкая скука, так и не появилась на лице Тамуры, наверное она могла так же выглядеть спаивая вместе обычные провода. Зита вновь отняла паяльник, наблюдая за реакцией пленника: –Только скажи, и я оставлю его в покое. – снова шипение, снова хриплый от боли крик. –Хватит! – не выдержал он. Тамура остановилась и изогнула одну бровь. –Я все расскажу. Я разведчик, выполнял задание для мелкой организации (***). – его речь прервал крик мальчика - Зита почти вонзила паяльник ему в живот, кровь заструилась алыми лентами, края раны практически выворачивались на изнанку, прокрываясь волдырями, являя кашу из кишков, кожи и мышц, и все это с ужасным запахом, от боли мельчик отключился. Она пронзила холодным, даже презрительным взглядом Джуна: –Будешь лгать - ему будет еще больнее. Пленник сглотнул. –Так мне его будить или ты и наконец начнешь говорить? Джун зажмурился, глубоко вдохнул, он не хотел предавать своих, но не мог больше смотреть на мучения ребенка, как на зло мальчик очнулся и страх, сдерживаемые рыдания на чумазом лице, стали последней каплей. Он все рассказал. Зита отошла от несчастного мальчика, и у Джуна немного отлегло. Вдруг грохнул выстрел и голова ребенка запрокинулась назад, больше она уже не подымется. Пленник даже не успел понять что произошло, так быстро девушка достала пистолет, дуло которого теперь дымилось. –Зачем?!!? – с ужасом воскликнул Джун – Ты обещала что отпустишь его! –Я такого не обещала. – от спокойствия и снисходительности в её голосе становилось противно – Я сказала что оставлю его в покое, и как ты можешь видеть, сейчас он в максимальном покое. –Кагеохи действительно монстр не знающий жалости… – он смотрел на нее так, будто не верил в существование таких людей. Да и была ли она вообще человеком после такого? –Все верно. – просто ответила она, и еще один выстрел оборвал жизнь Джуна.