Новый детектив в агентстве

•Зита• Настоящий дождь начался только когда Тамура и Осаму успели скрыться в доме. Яркие молнии периодически разрезали небо, и горы оглашал страшный грохот, отталкивающийся от их каменистой поверхности тем самым увеличивая громкость раскатов. Дождь шумел в ветвях деревьев, окрашивая их в насыщенные зеленые оттенки, земля промокла, в углублениях бежали ручейки. Зита сидела на крыльце здания в котором они сняли себе пару номеров в окружении леса, оно было отделано в классическом японском стиле для завлечения туристов, но внутренний интерьер был достаточно современным. Длинный козырек крыши защищал ее от потока воды с неба, но от холода он не спасал. Тамура никак не реагировала на то, что между ребрами гуляет ветер, она не надела пальто, так и сидела в чем ходила днем - в футболке и джинсах. Девушка даже не пыталась сохранить тепло, глядя на нее, можно вполне было решить, что на улице тепло, просто дождь. Сзади послышался, смешанный с шумом капель, скрип входной двери. –Ты бы зашла, заболеешь ведь. – безэмоционально заметил Дазай показавшийся на крыльце. –Да я не долго. – Зита не оборачиваясь махнула рукой куда-то в сторону, её слова звучали растянуто и отстраненно, из чего становилось ясно - она и не думает заходить. В ответ она уловила тихий вздох, и щелчок закрывшейся двери, он ушел. Тамура не стала выполнять свое обещание, о том, что скоро зайдет. Девушка продолжала любоваться дождем, как капли отпрыгивают от земли и листьев. Да Дазай был прав, еще немного и она точно схватит простуду или чего похуже, Зита чувствовала как холод, словно нитью, прошил ее позвоночник, окутал и сжал каждый орган в невидемый кулак, но делать что-то с этим она не желала, хотелось вдыхать влажный воздух полной грудью, пропитаться им, раствориться в дожде. •Дазай• Осаму вернулся в помещение, деревянные половицы коридора тихо поскрипывали под его ногами, он направлялся в сторону комнаты девочек. Там парень взял пальто Зиты, которое ему принесла Йосано и вновь направился к выходу. Дазаю точно не хотелось, чтобы его упрямая напарница простудилась. В мире мало людей, о здоровье которых он бы хоть как-то беспокоится, но похоже стоит признать: они оба достаточно положительно друг к другу относились, чтобы проявить такой жест... Заботы? Однако холодный расчет тут тоже присутствовал, если она заболеет, то может умереть, а лишаться такого козыря Дазай не намерен. Поэтому он вновь вышел к Тамуре. Парень плавно подошел к ней и мягко опустил пальто ей на плечи. –Надень. – негромко посоветовал он, когда девушка осталась неподвижна. От его внимания не ускользнуло, как уголки губ Зиты непроизврльно приподнялись, она все же засунула руки в рукава и плотно укуталась в свое пальто, оно еще хранила тепло помещения и теперь очень действенно согревало ее. Дазай сел на крыльцо рядом с ней, он не был уверен, что поступает правильно, возможно Зите хотелось остаться одной, он ясно видел и чувствовал ее задумчивость, но что-то вроде интуиции, шептало ему остаться, хотя бы посмотреть, что будет. Осаму краем глаза внимательно наблюдал за реакцией Зиты на его действия, улавливая малейшие намеки на её недовольство, нащупывая ее границы, Дазаю было бы достаточно чуть более глубокой складки между бровей, движения мизинца, прозрачного, серого вздоха и он бы ушел. Но Тамура похоже и не против его присутствия, ее маленькая улыбка не исчезла с губ. Они не говорили, оба глядели в пелену дождя, в то время как их сознание ушло куда-то в далекое, у каждого свое, прошлое, в одиночестве они блуждали по воспоминаням, и соприкасаясь плечами сидели вместе на крыльце, делясь теплом. •Иоко• Тридцатишестилетняя Иоко шла по хмурым улицам Палермо, города в Италии. Вечер уже почти сменила ночь, мрак затаенный в углах смелее выползал из щелей, а тучи затянувшие небо, накрывая людей свинцовым куполом, совсем отрезали свет. Ливень кончился совсем недавно и вскоре должен был начаться вновь, влажная брусчатка под ногами хлюпала в местах скопления воды, брюки наверняка были безнадежно забрызганы, но Иоко за красотой не гонится. Задание порученное ей завело ее в этот не самый благополучный район - Круиллас. Бутылки целые и побитые, некоторые стертые в стеклянную пыль, постоянно грозили зацепиться за подошвы сапог. Мусор в виде пакетов и обрывков объявлений перебегал дорогу. Окна, по большей части треснутые, за железными, защитными решетками, бездушно глядели на редких прохожих. На ступенях одного из домов Иоко заметила девочку, лет пять не больше, её лицо было не то в саже, не то в пыли, каштановые с легкой рыжиной волосы собраны в подобие сползшего хвоста из которого торчали клоки и петухи, острые колени выглядывали из под подола потрепанного платья, выдавая ее болезненную худобу. Тонкая одежда явно совсем не грела, но девочку похоже это вовсе не беспокоило, она словно не замечала мурашек рефлекторно появившихся на коже, она даже не обхватила себя руками в попытке сохранить тепло, просто сидела на бетонных, ступенях, продуваемая всеми ветрами. Иоко немного удивило, что девочку отпустили гулять, так не по погоде одетую, но с другой стороны это был не лучший район, чего она ожидала от местных родителей. Девочка посмотрела на нее, и Иоко невольно замерла. Глаза ребенка были темными, почти черными, такими холодными пустыми, безразличными, и казалось с потаенным испугом, в них роились тени, она словно пронзала своим взглядом душу и сознание, Иоко чувствовала будто девочка плеснула в нее волной вселенской скорби и отчаяния. Что должно произойти, чтобы глаза ребенка стали такими? Когда девочка первой отвернулась, Иоко смогла сбросить с себя оцепенение. Женщина не знала что заставило ее так поступить, но этот ребенок был слишком неправильный, и тогда она подошла радуясь тому, что неплохо знает итальянский - в силу своей работы она часто бывала за границей. –Что-то случилось? – с заметным акцентом спросила Иоко у девочки, у которой вблизи еще сильнее выделялись впалые щеки и нездоровая бледность, на левой стороне челюсти у нее был свежий, глубокий порез, едва начавший заживать. Та ничего не ответила, просто подняла бездонные глаза на незнакомку, чуть наклонила голову вбок, выражая ту крупицу интереса, что в ней осталась. Иоко почудился тихий вздох, когда девочка поднялась на тонкие ноги и протянула ей руку. Женщина взяла ее холодную костлявую ладошку, и пошла следом за грязно-желтым платьицем в глубь подъезда. Добравшись до приоткрытой двери на третьем этаже они вошли внутрь, комната была больше похожа на улицу, такая же грязная и пыльная, с осколками и мусором, здесь даже не нужно было разуваться. Иоко видела, как неуловимо поменялась в лице ее спутница, как она слегка морщит нос от запаха, ей здесь совсем не нравилось. Возле покосившегося стола, на полу, усыпанном шприцами, жгутами и полупустыми пакетиками с порошками, лежал труп тощего мужчины. Его выпученные глаза закатились, кожа приобрела странный сиреневый оттенок, вокруг рта скопилась пена, слюна и рвота. Вся эта картина вкупе с тошнотворным запахом наркоты, который казалось никогда уже не выветрится из квартиры, не оставляла сомнений, что этот человек умер от передоза. Иоко едва передернуло от понимания того, что девочка скорее всего наблюдала за предсмертными мучениями покойника, видела как он задыхается в собственной рвоте и бьется в конвульсиях. –Это твой отец? – негромко, пересиливая себя спросила женщина. Девочка по прежнему не выражала никаких явных эмоций, ни боли ни гнева ни страха нельзя было прочесть в её глазах, она просто молча кивнула слегка опустив подбородок, так что это действие можно было и не заметить. Иоко подумала, что даже обрадовалась бы если этот ребенок начал смеяться прямо сейчас, не говоря уже о слезах, но показал что чувствует что-то. Женщина продолжала изучать маленькую спутницу, а в её голове ураганом крутились мысли, обрывками сменяя друг друга. Как долго эта девочка живет с отцом наркоманом? Как сильно она недоедает? Её били? Может взять ее с собой? На последнем Иоко остановилась, вихрь на мгновение замер, чтобы сменится новым, теперь состоящим из сомнений. Взять ее с собой значило превратить ее жизнь в ад, лишить нормально существования, отделить от общества, вложить в руку нож и пистолет, Иоко не хотелось желать ей такого. Но эти глаза, она уже была другой, уже не часть мира этих людей, она явно успела побывать в аду и не сможет после этого стать нормальным, обычным ребенком. И все же Иоко не могла решить за нее, ведь это повернет всю нить ее судьбы, с другой стороны, если она ничего не предпримет, то возможно эта нить оборвется завтра или через неделю. Женщина бы глубоко вдохнула чтобы успокоиться, если бы комната не провонялась так сильно, что горло скрывали рвотные позывы, поэтому она безмолвно потянула девочку в сторону выхода и та повиновалась. Оказавшись на свежем воздухе они обе жадно глотнули кислорода. Иоко посмотрела на взрослую малышу. –Хочешь пойти со мной? – спросила она. Брови девочки в удивлении поползли вверх, а Иоко порадовало хоть какое-то доказательство того, что та умеет чувствовать эмоции. Ответа не последовало, девочка лишь продолжала просто смотреть, женщина понимала - та ждет больше информации, и потому добавила – Я не могу обещать тебе безопасность, со мной её ты точно не найдешь, но я могу дать тебе чистую кровать, одежду и горячую еду. Соглашаясь идти со мной тебе придется научиться избегать закона, моя жизнь совсем не праведная и возможно ты пожалеешь, если ступить на этот путь. – Иоко решила быть честной с этим ребенком, в ней чувствовался ум, и она бы точно не поверила ей, скрой женщина часть правды. Долго девочка смотрела на нее своими черными дырами, изучая, рассчитывая что-то своим детским, но таким взрослым мозгом, наконец она медленно кивнула и скрылась за дверью подъезда, оставив Иоко ждать. Девочка вернулась, в её руке блеснуло лезвие ножа, достаточно короткое для кухонного, сантиметров десять не более. –Зачем тебе нож? – нахмурившись спросила Иоко. –Я убью себя, если ты пытаешься причинить мне вред. – это были первые слова, которые женщина услышала от своей спутницы, её голос был глух и сух от долгого молчания, нотки стали и решительность проскользнули в нем. –Хорошо. – строго кивнула Иоко принимая условия, а сама она уже понимала, что однажды эти слова превратятся в: "Я убью тебя, если ты пытаешься навредить мне". – Сколько тебе лет? –Семь. – с подозрением та все же ответила, а женщина отметила, что просчиталась на целых два года, похоже девочку действительно плохо кормили, она протянула руку для пожатия: – Иоко Тамура. – представилась она. –Зита.