Сердце

      — Раз уж ты знаешь о печати, и если твое предложение про нее еще в силе, то я согласен.       Они сидели у импровизированного костра, Дин кутался в собственную куртку и плащ Каса, смотря на огонь.       — Что? — не понял он.       — Тебе нужна теплая одежда, чтобы идти дальше ночью, и необходимо поесть. Фонарик я тоже захвачу.       Охотник поднял на него взгляд в очередной раз мысленно улыбаясь тому, как нелепо и смешно Кас выглядел в костюме у костра.       — Какие возможны последствия?       — Последствия?       — Если что-то пойдет не так?       Кас просто смотрел на него, немного наклонив голову на бок, очевидно не понимая, что Дин имеет в виду.       — Ну, если при наложении твоя благодать задурит или что-то на нее повлияет. Я не обзаведусь смертельным проклятьем или не вспыхну, как спичка?       — Нет, Дин. Это так не работает. Возможно, я просто не смогу наложить печать и тогда придется искать другие варианты.       — А, хорошо. Давай попробуем.       — Уверен?       Дин хотел было кивнуть, но что-то в тоне Каса его насторожило. Он нахмурился.       — В прошлый раз тебе мое согласие почему-то не понадобилось, — вышло довольно резко.       Кас молчал, продолжая его внимательно рассматривать. Несколько минут они играли в гляделки.       — Откуда ты узнал про печать?       — Это так важно? — Дин вопросительно заломил бровь.       — Я хотел бы знать.       — Слушай, — охотник поежился. Показалось, или температура упала еще на несколько градусов? — Совершенно не имеет значения, откуда я о ней узнал, но если в этот раз тебе зачем-то требуется мое согласие, то, считай, оно у тебя есть, — Кас, внезапно нахмурившись, хотел что-то сказать, но Дин предупреждающе выставил указательный палец вперед и добавил строго: — Для дела! Когда мы отсюда выберемся, ты ее немедленно снимешь. Договорились?       Дин ждал какой угодно реакции от друга: молчаливого согласия, еще одного извинения за прошлый раз или даже возмущения (мол, я должен всегда знать, где ты находишься, Дин Винчестер, из соображений твоей же безопасности), но совершенно не того, что затем последовало.       Кас ухмыльнулся. Такого выражения лица у друга он не видел еще никогда. Гримаса, которую с огромной натяжкой можно было назвать плотоядной улыбкой, просто излучала какую-то жгучую неприязнь, от которой сердце тут же свернулось в тугой клубок.       Продолжая кривить губы в ухмылке, как будто в замедленной съемке, ангел пододвинулся к нему, смотря прямо в глаза.       Когда между их лицами не осталось и десятка сантиметров, охотник, явно сбитый с толку и испытывающий некоторую неловкость от нетипичного поведения друга, попытался отстраниться, но Кас тут же схватил его за подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть прямо. Спустя три удара сердца он заговорил.       — Поверь, у меня были веские причины наложить на тебя печать тогда, и кое-что в наших отношениях заставило меня думать, что я имею на это полное право, — он прищурился, а охотник забыл, как дышать, от этого тихого вкрадчивого голоса мурашки пробежали по всему телу. — Ты изменился, Дин. Я не знаю, что с тобой произошло, но я вижу это весьма отчетливо. И если ты действительно думаешь так, как сказал, если для тебя это все какая-то игра…       Кас замолчал, а охотник наконец смог выдохнуть, зачем-то переводя взгляд с глаз на губы ангела и обратно.       Кажется, Кас заметил реакцию Дина, и чужие губы начали неумолимо приближаться. Секунда и охотник со всей ясностью понял, что его сейчас поцелуют, причем так, что есть риск остаться без кусочка губы или половины языка.       Почему? Кастиэль был зол. Он был зол так, как никогда прежде. На него. На Дина. И охотник абсолютно не понимал, что могло вызвать такую бурную реакцию ангела.       Губы миновали опасный порог и остановились возле его уха.       — Я в нее больше играть не намерен, — шепотом, подобным шипению змеи, закончил он.       В то же мгновение Дин почувствовал какой-то поцелуй-укус на своей шее: жадный, тягучий, болезненный, острый. От внезапного ощущения охотник чуть не застонал в голос, так это было неожиданно и… Нет, нет, нет!       Ангел резко отстранился, поднимаясь и отворачиваясь.       — Еда, вода, фонарик, теплые вещи, записка Сэму. Еще что-то нужно? — спросил он своим обычным ровным голосом.       Дин бы ответил, если бы мог говорить, но сейчас язык не слушался. Он очень медленно покачал головой.       — Хорошо, — так как сосуд Каса, ввиду особенностей своей конституции, глаз на затылке не предусматривал, он, видимо, принял за утвердительный ответ его молчание.       С резким потоком ветра, разметавшим половину костра по сторонам, ангел исчез.       — Черт, черт, черт! — Дин резко вскочил с бревна, на котором сидел, и тут же зашипел. Нога отозвалась острой болью.       — Какого хрена? — спросил он у пустоты. — Что я такого сделал?       Никто ему, естественно, не ответил. Конечно, ведь такие вопросы надо было задавать раньше, до того, как оппонент отбыл в неизвестном направлении. Если бы он только…       Внезапно пришло осознание. Почему он постоянно забывает, что находится в другом мире? Да, Кас мог разозлиться абсолютно из-за чего угодно. Может, они ранее договаривались, что он может следить за ним где и когда угодно, а сейчас Дин внезапно изменил точку зрения. Мало ли чего он еще не знает.       — Когда уже этот бред закончится? — рука невольно прижалась к шее. Кожу саднило. Блять, Кас что, действительно только что укусил его? Что за идиотские выходки?       — Пора звонить психиатру, — пробурчал Дин и замер. — Придурок! — рявкнул он на самого себя, шаря по карманам. — Кретин!       Если бы кто-то из его знакомых сейчас присутствовал поблизости, то очень бы удивился нетипичному поведению старшего Винчестера, но, увы, в данной конкретной ситуации оценить свершившийся акт самокритики могли только камушки, а они по своему обыкновению оставались ко всему происходящему безучастны и абсолютно безмолвны.       Дин торопливо приступил к поискам, попутно выкидывая различные вещи из многочисленных карманов.       — Ну надо же, — в процессе Винчестер только головой качал. Фонарик все это время у него с собой был, только он почему-то о нем даже не вспомнил. Просто настоящий позор на голову охотника.       — Зато на огоньки посмотрел, — пробурчал Дин, извлекая из кармана то, что еще недавно было новеньким телефоном. — Не понял, — гаджет буквально рассыпался у него в руках.       Дин снова присел, выгребая из кармана остатки запчастей.       Сейчас телефон выглядел точно так же, как тогда, когда его разбил вампир, переломив на две части и потоптавшись на осколках былой роскоши.       Мужчина задумался, вертя в руках треснутую половинку экрана. Это могло означать две вещи: либо магия дэйва имела временный эффект (он тут же загрустил, вспоминая Детку), либо местный фон все чары духа рассеял, что вполне могло быть правдой.       — Поздравляю, Дин, телефон бы все равно не помог. Ты ничего не потерял, просто в очередной раз почувствовал себя ослом.       Охотник тяжело вздохнул, уставившись на другие вещи, которые он в спешных поисках телефона скинул на пол.       Взгляд наткнулся на небольшую брошюру «Легенда о духах пустыни». Она все это время была при нем?       Дин снова опустился на бревно, подкинул в костер несколько досок, предусмотрительно оставленных Касом на расстоянии его вытянутой руки, и начал разглядывать глянцевую обложку.       Журнал был оформлен в ярком этническом стиле, по контуру страницы струилась какая-то затейливая вязь, а в центре, среди гор и песка, гордо красовался средних размеров торнадо с пририсованными прищуренными мультяшными глазами.       Дин фыркнул. Изображение больше походило на тасманского дьявола из одноимённого мультика, чем на дэйва, но, похоже, вся брошюра имела чисто развлекательный характер и не несла в себе какой-либо стратегически важной информации.       Он открыл первую страницу. На обороте был изображен мужчина в традиционном египетском одеянии (как Дин припоминал, это называлось чем-то вроде тоги), стоящий на фоне пирамид Гизы, которые выглядели совсем как новенькие и едва ли доставали мужчине до пояса.       — Вот кому нужно играть в высшей лиге по баскетболу, — хмыкнул Дин и перевернул страницу.       Далее, на фоне волнистых песков, в разных частях страниц, дополненных пестрыми рисунками, начиналось, надо полагать, само повествование о духах пустыни.       По одному предложению на каждой странице крупными буквами. Охотник покачал головой и приступил к чтению.       Давным-давно, когда солнце еще восходило на юге, а заходило на севере, и был мир покрыт сплошным песком, и не было еще на свете ничего живого, на землю спустился титан.       Уединения жаждал великий Гиперион, посему и покинул спешно братьев и сестер своих в поисках истинного пути, одному ему ведомого.       И наблюдал он, как Земли сменилась ось вращения и появилась вода.       И смотрел он, как зародилась жизнь, и не вмешивался титан в Божий замысел.       Миллиарды лет он жил в уединении, но однажды решил покинуть свою обитель, чтобы увидеть людей, истории о чьей жизни запутанной он слышал в шепоте ветра, пении птиц и шелесте листвы.       Интересом к чему-то новому ведомый, вселился титан в чужое тело, и начал он наблюдать за людьми глазами человеческими, ибо таких вещей доселе не видывал он.       И узрел Гиперион несправедливость великую.       Узрел людей, что гордыни были полны и алчности, и увидел он тьму в их сердцах, человеческие души разрушающую.       И светлых людей он узрел тоже, чьи сердца пылали так ярко, путь заблудшим освещая, что слепили даже бессмертного титана, даря надежду на спасение рода человеческого.       Но богато и сыто жили черные сердца, а светлые, что полны альтруизма и самопожертвования были, существовали в страданиях и лишениях.       И решил титан создать существо могущественное, ни с кем на земле по силе несравнимое.       Взял он золотой песок пустынный, святую молнию небесную, да вольный ветер, веками по миру странствующий, и создал духа великого, отдав ему часть силы своей неисчерпаемой: способности магию брать из энергии и ходить сквозь пространство и время, играючи.       И наделил он создание это умением души человеческие видеть и читать в них, как в книге открытой, и повелел ему светлым сердцам помогать, а тех, в ком злоба и корысть процветает, лишать даров, приобретённых путем неправедным.       Взглянул Гиперион на создание свое, нарек его именем силы и ушел на покой, перестав волноваться за судьбу человеческую.       И улетел дух в мир, оставив отца своего, дабы исполнить его заветы.       И ныне дух, равновесие хранящий, скитается по свету вместе с пылевыми дьяволами и желания сокровенные людей простых исполняет.       И коли повезет тебе в жизни и встретишь ты его, путник, не проси богатств несметных, да власти безграничной, а проси мира в свою душу и близким покоя, и тогда обретешь ты то, чего так отчаянно жаждешь.       Дин перевел взгляд на последнюю страницу, где большими витиеватыми буквами было написано: «КОНЕЦ».       Он только головой покачал. Утопия. Детские сказки о морали, да и только. Если журнал сделан по первоисточнику, то вообще непонятно, зачем дэйву понадобилась эта хрень, из-за которой охотник, собственно, и попал во всю эту передрягу.       Разозлившись на бестолковый журнал, Дин резко швырнул его в огонь, с какой-то садистской удовлетворенностью наблюдая, как скручиваются в пламени глянцевые страницы, когда-то бывшие цветными.       Костер разгорелся сильнее, и под ногами что-то блеснуло. Дин нахмурился, протягивая руку к странному предмету.       Он схватил загадочную вещицу, умещающуюся на ладони, и поднес к огню, внимательно разглядывая. В его руках оказалась маленькая статуэтка, сделанная из гладкого зеленого камня с темными прожилками. Дин покрутил ее и так и сяк, поворачивая к источнику света под разными углами, и убедился в том, что в его руках сейчас была какая-то лягушка. Ну, или жаба, зоологом он не был и в таких тонкостях, как определение принадлежности земноводных к определенному виду, уж точно не разбирался.       Охотник присмотрелся получше. На месте глаз у фигурки имелись два ярких красных камушка, буквально очаровывающие игрой света, отбрасываемого от острых граней.       Дин придвинул ладонь с фигуркой ближе. Она словно гипнотизировала, а глазки-рубины так и манили, будто внутри них была целая вселенная, словно существовала какая-то загадка, которую он никак не мог найти, ухватить и разгадать.       При звуке шелеста крыльев Дин вздрогнул.       — Еда, — рядом с ним на бревне появились пирог и бутылка воды. — Фонарик, — вышеназванный предмет упал к его ногам. — С одеждой возникли некоторые сложности, так что лучше тебе пока оставаться у костра. Утром тут должно стать теплее.       Дин кивнул. Сглатывая слюну и огромным усилием воли отрывая взгляд от пирога, он поднял глаза на ангела. Кас не смотрел на него. Он стоял рядом, в пол оборота, чуть повернув голову в сторону костра.       — Что за сложности?       — Я с ними уже разобрался, но одежду, к сожалению, захватить не смог.       — Может, расскажешь, что происходит? — охотник разглядывал лицо ангела, на котором танцевали блики от пламени костра. Пожалуй, это зрелище завораживало похлеще странных лягушачьих глаз.       — Конечно. Сразу после тебя, — Кастиэль повернул голову, спокойно смотря на Дина.       — Ммм, — охотник поморщился, решая вернуться к пирогу. — Тогда, пожалуй, поем.       — Ты рылся в моих карманах? — вопрос застал его ровно в тот момент, когда он поставил фигурку лягушки на бревно рядом и потянулся к желанной еде.       — Что? — пирог он все равно взял в руки. Есть хотелось ужасно.       — Нефритовая жаба. Она была в кармане плаща.       — Ааа, — все-таки жаба. Дин откусил кусочек и, прикрывая глаза, счастливо застонал. — Лупфый пифох в моей фысни, — сообщил он с набитым ртом.       Некоторое время охотник сосредоточено жевал, а Кас не торопил его с ответом. Когда Дин наелся, а пирог закончился, он решил снова вернуться к разговору.       — Я просто вспомнил, что у меня с собой был телефон, и это меня порядком разозлило, — он сделал глоток воды и блаженно зажмурил глаза. — Не телефон, конечно, а то, что я о нем забыл. Там же есть фонарик, черт возьми, — он снова сделал глоток и отставил бутылку. — Я начал его искать и вывернул все карманы. Кажется, плаща тоже. Она выпала. Если честно, я даже не заметил, — Дин наконец-то был сыт и относительно доволен и, наверное, из-за этого и выдал следующее. — Извини.       Кас смотрел прямо на него, не моргая. Спокойно и внимательно, а через некоторое время кивнул и вновь отвернулся к костру.       Стоит ли спросить, на что ангел тогда разозлился? Может, задать вопрос прямо сейчас?       — Это что-то важное? — вместо этого спросил Дин.       — Пусть пока побудет у тебя. Постарайся не разбить, — сказал, по-прежнему глядя на огонь.       — Ничего не могу обещать, ты же знаешь, — Винчестер хмыкнул. — Эх, сейчас бы пива…       Не двигаясь с места, ангел одним изящным движением ноги молча подвинул к Дину упаковку пива, до этого, видимо, скрытую за бревном.       Дин уставился на нее, как на приведение.       За что? Кас был зол на него, когда уходил. Это абсолютно точно. Одно дело принести вещи первой необходимости, и совсем другое… Он знал, что Дин захочет пива. Он знал, что ему будет приятно. Эта дурацкая забота, с которой раньше к Винчестеру относился только младший брат, затопила все существо охотника, оставляя за собой мягкое согревающее тепло.       Словно уловив что-то, Кас повернул к нему голову, снова внимательно рассматривая его лицо так, будто в первый раз видит, а потом внезапно улыбнулся.       — Я не отдал тебе его сразу, потому что сначала нужно было поесть. Уверен, ты бы начал свой ужин с пива, а это неправильно, — сообщил он охотнику.       — Обед, — пробурчал он, пытаясь жить по американскому времени.       Снова эта забота. Зачем?       Не в силах больше вымолвить ни слова, Дин подхватил банку пива, открыл ее и сделал глоток.       Из костра начали разлетаться кусочки бывшего журнала, на лету рассыпаясь в пепел.       — Хм. Спасибо.       Дин подбросил какую-то палку в огонь, потом еще одну. И третью, чтоб наверняка.       Он снова сделал пару глотков, не смотря на Каса. Взгляд блуждал по полу, а мысли были где-то далеко.       Зачем?       — Эм, — он прочистил горло. — Я должен кое-что спросить.       Пламя в костре разгоралось. Ангел не ответил.       — Из-за чего ты…       Дин замолчал. Спросить такое было чертовски сложно.       На земле снова что-то блеснуло, на это раз около ног Каса. Дин присмотрелся и тут же резко вскочил, не обращая никакого внимания на пронзающую ногу боль.       Образуя на каменном полу лужицу уже довольно внушительных размеров, с руки Каса тонкой, но непрерывной струйкой стекала кровь.