Пороки одиночества (backrooms)

Пространство искажается, сужается, расширяется и рассыпается на миллионы маленьких, острых осколков, вонзающихся в разум, разрывая его. Алые обои плывут, золотые узоры на них ухмыляются, скаля зубы, а картины наблюдаю за каждым движением странников. За стеной слышится шум котельной, из-под двери течёт миндальная вода. Она быстро впитывается в ковролин и исчезает. Музыка стихает, но ненадолго: начинает играть новая мелодия. Снова джаз. Старое радио летит в стену и с грохотом разбивается, музыка издевательски продолжает играть из разбитого динамика. Картины щурятся. Коридоры и комнаты бесконечно тянутся в даль. Золотые таблички с номерами на дверях расположены не по порядку. Хотя, какой порядок может быть здесь? Миндальная вода кажется непривычно горькой. Ковролин постепенно заменяется паркетом из тёмного орехового дерева, алые колонны тянутся вверх, поддерживая высокий резной потолок, а следящие портреты исчезли, на их месте теперь красуются фотографии ваз. Обои здесь давно выцвели и потрескались. Жёлтые, стеклянный лампы на подсвечниках, монотонно жужжа, тускло освещают старинные диваны и тумбы. Это место отличается от остального отеля, здесь воздух будто застыл, пахнет затхлостью. В центре комнаты стоит журнальный столик, на нём - недопитая бутылка коньяка без марки и записной блокнот с вырванными листами. Оставшиеся исписанный глупыми шутками и каламбурами; почерк неаккуратный, резкий. В далеки еле слышны шаги, но они приближаются, удары каблуков об паркет эхом разлетаются по коридору. Страх резко окутывает всё тело: ноги становятся ватными, голова кружится, а по горлу поднимается желчь. Шаги всё ближе и звонче. Чулан - глупое убежище. В нём тесно и жарко, от каждого движения он скрипит и дверцы предательски шатаются, грозясь открыться. Единственный источник света это - замочная скважина. Шаги звучат совсем близко, но вдруг затихают, их заменяет неразборчивое бормотание и шелест бумаги. Через замочную скважину видно, как человек в тёмно-сером костюме ставит бутылку коньяка на стол, теперь она пустая. Кажется, он плачет. Видно только половину его тела. Любопытство берёт верх над страхом, дверца медленно, с тихим скрипом отворяется. Незнакомец резко поворачивается и... это не человек. Его лицо и руки поглощают свет. Очертания невозможно разглядеть, будто живая тен: грани между волосами и лицом не видно, вместо глаз - две яркие красные точки, а рот, кажется, нарисован мелом (хотя и двигается). Сущность берёт обрывки блокнота и запихивает их во внутренний карман пиджака, судорожно поправляет серый галстук в красную крапинку и стряхивает с себя несуществующую пыль. –Ого... В последнее время постояльцев стало намного меньше. Голос звучит искажённым, как из динамика. В комнате встаёт неловкая, гнетущая тишина. Кажется, сущность решилась уйти, но вопрос сам вырвался из горла. –Как отсюда выбрать? –А?– Незнакомец останавливается на полушаге.– Простите, но я не могу вам этого сказать– Фраза звучит слишком двусмысленно. Он переводит взгляд на порванный блокнот.– ,но вы можете помочь мне, а я - вам. –И как мне вам помочь? –Хах. Здесь бывает так одиноко... Мы можем пойти в мой номер. У меня ещё осталось несколько бутылок виски.– Незнакомец хмыкнул, его нарисованная улыбка растянулась практически на всё лицо– Так, вы согласны? –Да, согласен. – Всё казалось слишком подозрительным, но перспектива быть убитым гончей или кожекрадом - не лучше.

*****

Номер ни чем не отличался от других на уравнение, разве что выглядел более обжитым и радио в нём не играло. Стены без гнетущих узоров радовали глаз. На тумбе стоял старинный, позолоченный граммофон. Незнакомец, ещё раз криво улыбнувшись, подошёл к нему и несколько раз покрутил ручку, пластинка нехотя закрутилась и заиграла песня "Get Back" Элвиса. Сущность открыла дверцу, достала бутылку виски и два бокала, пританцовывая, налила в них горячительного и отдала один. Кожу обдало прохладой, вообще, во всей комнате стало холоднее. –А как... вас зовут?– Вопрос прозвучал глупо. –М?– Незнакомец уже наливал второй бокал.– Можешь звать меня Комедиант или кси¹. –Комедиант? То есть - стендапер, ну, типа как Луи Си Кей? –Не знаю таких слов и людей, но наверное - да. Я выступаю каждые выходные с шести вечера.– Комедиант вздохнул и отпил виски.– Публики в основном мало... а если честно, то её вообще нет. Только консьерж и уборщица, иногда владелец отеля тоже заходит посмотреть.– Он немного покрутил бокал и залпом выпил остатки спиртного. Повисла неловкая тишина, только музыка разбавляла её. Комедиант продолжал подливать себе спиртное, настенные часы звонко тикали, отмеряя каждую секунду и очередной бокал, пока не показалось дно бутылки. Песня закончилась. Кси нехотя оторвавшись от своего занятия, открыл вторую дверцу и начал рыться в тумбе. Слышно, как тихо цокают виниловые пластинки, ударяясь друг об друга. Комедиант что-то бормотал, потом, найдя нужную, резко встал, приподнял её над головой и радостно объявил: "Вот! Моя любимая." Он поставл новую пластинку и опять покрутил ручку. Из рупора послышалась песня "Ruler of Everything", а комик заметно повеселел, начав щёлкать пальцами в такт музыки. Вот в его руках опять оказалась новая, полная бутылка виски. –А всё не так уж и плохо.– Комедиант вытаскивает пробку и подмигивает.– Верно? Всё кажется таким нереальным. Бокал в руке снова полон, спиртное снова обжигает горло, пространство плывёт и тает, всё сильнее растворяясь в туманной дымке. В ушах гудит, но на периферии слышны песня и монолог сущности. Вдруг он прерывается, комик вздыхает и берет что-то из приоткрытой тумбы. Он подходит ближе, даже слишком близко и доливает остатки виски в оба бокала. Это бритва... Её лезвие угрожающе сверкает в свете ламп. Руки трясутся, алкоголь льётся по пальцам и капает на алый ковёр. Стало опять так страшно.

Do you like how I walk? Do you like how I talk? Do you like how my face disintegrates into chalk?²

–Я это уже говорил, но...– Его голос хриплый и тихий. Кси отпивает из бокала и ставит его на край тумбы. Комната сужается, морозный воздух режет лёгкие. Он прислоняет лезвие к щеке и упирается своим лбом в чужой.– мне так одиноко. Его губы и руки холодные, а прикосновения такие невесомые, нереальные. Хочется забиться в угол и заплакать, хочется, что бы это всё оказалась дурным сном. Но поцелуй продолжается, пальцы расстёгивают молнию на куртке и забираются под футболку. Тело содрогается от боли, мороз иглами впивается под кожу. По щекам текут слёзы, бокал летит на пол и разбивается. Поцелуи переходят на шею, плечи, ключицы; Комедиант садится на колени, упираясь губами в чужой пах, и шепчет:"Прости". Он прячет лезвие во внутренний карман пиджака, но легче от этого не становится. Музыка перестала играть. Трясущиеся руки расстёгивают ширинку, джинсы вместе с боксерами стягивают вниз. Комедиант аккуратно берёт головку в рот. В горле встаёт горький ком. Руки сущности ложатся на ягодицы, сжимая и толкая их, проталкивая член глубже в глотку. Вспотевшие пальцы зарываются в волнистые, пышные волосы сущности. Внутри горячо и влажно, язык проходится по всей длине и прижимает к мягкому нёбу. В ушах глухо звенит, стало так жарко. Все ощущения и мысли красными змейками перетекли в пах. Чужие руки медленно гладят бока, теперь они не кажутся такими холодными. Неслышно стонов, только тяжёлое дыхание и хлюпанье слюны(?) звонко раздаются по комнате. Член стоит колом, а внизу живота ноет, требуя разрядки. Пальцы грубо хватают и дёргают волосы, заставляя их владельца взять глубже. Кажется, комик и не против этого, он лишь гортанно стонет и сжимает ладонями чужие бёдра. Оргазм раздаётся вспышкой жара по всему телу. Мысли на мгновение просто исчезают, оставляя место блаженству. Но пелену перед глазами размывает протяжный стон, переходящий в смех. Комедиант сидит на коленях, оперевшись щекой о чужую ногу, с закрытыми глазами и стекающим по подбородку семянем. Ужас осознания впивается в разум новым осколком. Кси, отдышавшись, достаёт из кармана платок, вытирает им подбородок и шатаясь встаёт. Смотреть на него не хотелось, не хотелось находиться здесь. Комедиант медленно обнимает и целует в щёку. Мерзко... В грудь из-под пиджака упирается лезвие, напоминая о начале. Сущность отстраняется и протягивает руку с обычным, металлическим ключом. –Возьми. По руке идёт слабая вибрация, когда ключ ложится на ладонь. Пространство снова меняется, стены трещат. Сущность лишь безмолвно смотрит как открывается металлическая дверь в коридоре, за ней - небольшая закусочная. Пахнет тостами и кофе, слышен звон посуды, приглушённые разговоры. Дверь медленно закрывается, но странник успевает крикнуть, прежде чем, она захлопывается. –Меня зовут Манн! Комедиант падает на колени и начинает рыдать. Он снова всё испортил...