вилкой в глаз, точно?

Кэйа делал это на страх и риск всего семейства Альберихов. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское? Подвести главу Цисин к выводу, что Дайнслейф угрожает ее сестре и маленькому племяннику. Увязать угрозу на очевидной связи Дайна с фатуйцами. Кэйа не сомневался, что Нина в курсе всех спекуляций Снежной в Ли Юэ, но ее спокойное объяснение инадзумского конфуза было неожиданным. Цисин разведывали, чем Фатуи заняты в их стране, поэтому не ограничили Инадзуму в действиях, приняли их санкции. Лиюэйцы лишились правителя, это значило, что для Цисин наступили решительные времена. Кто полезет в фатуйскую грязь, если не Цисин? Не адепты же. Все сходилось. Кэйа не стал обсуждать с Нин Гуан, как все это месиво в короткие сроки сказывалось на мондштатском экспорте. Он не агент торговых гильдий. Было разумным дать знать Нине о настоящем своем мотиве и попросить помощи. - Есть особый человек, который может сильно пострадать 5-го числа в Остром Чэне от рук моего брата. Нин Гуан была к нему расположена и великодушно выслушала. Даже посмеялась, что он как новоиспеченный рыцарь военной партии Монда должен просить Нин Гуан о приоритетных для страны вещах - пусть хорошо подумает. - Мне нужны двое снайперов. И, возможно, 5 хороших бойцов на поддержку. - Это не компьютерная стрелялка, - улыбнулись ему с экрана. - Я не позволю разнести мою Гавань на куски бетона. - Но тогда фатуйцы провернут это позже! - Я к тому, - примирительно ответила Нина. - Что я передам это дело профессионалам, будь уверен. Мы сделаем все тихо и без жертв для обеих сторон. - Но снайперы не помешают, - угрюмо отозвался Кэйа. Нина рассмеялась и убедила его, что устроит, как тот попросит. В ответ она ждала обещания, что тот будет защищать ее родственников в чужой стране. Кэйа чувствовал, что в этом вопросе мутить воду никогда не станет. Он хорошо знал, что ступил на тонкую кромку льда - а идти ой как долго. В его руках ниточка к Нин Гуан, любой хер из мондштатской верхушки не побрезговал бы с ее помощью решать политические вопросы. Будь он один, было бы страшнее тайно возлагать на плечи столь ответственный груз. Но рядом Дилюк. Какие бы вещи их не связывали. Кэйа мгновенно успокоился от этого понимания. И снова за окном стемнело, пока он закончил переговоры с Нин Гуан и дела по учебе. Чашка травяного чая, большой кусок мясного штруделя, теплый душ и, наконец, мягкие одеяла, приглушенный свет гирлянды. Циклоп: Я договорился с Нин Гуан Циклоп: Извини, трудно сейчас все пересказать Циклоп: У нас есть два дня, чтобы устроить твою безопасность Циклоп: Не пренебрегай этим и дай мне инфу, как планируешь передвигаться в Гавани Кэйа отложил телефон и расслабленно смотрел серию "Аркейна", думая отстраненно о своем. Чего ожидать от Альбедо? Как скоро он будет в курсе событий и к кому метнется - к нему или к Дайну? Со стороны Кэйи была не только долголетняя дружба, общая обзорная статья и соседство по парте. Будучи на эмоциях от перенесенного политического разговора, Кэйа не мог перестать по-детски идеализировать свою новоиспеченную роль защитника Мондштата. Все, кто против него - потенциальные враги Ордо, в котором мальчик-одуванчик планировал строить карьеру. А что у Альбедо со стороны Дайнслейфа - архонты не знают. Это нужно было выяснить, и в краткие сроки. Кэйа удрученно, боязно зажмурился, шумно вздыхая. У него слишком мало времени. Проблема обострилась, когда по дороге домой ему позвонили из клиники, предложив 5-го числа лечь в стационар для предоперационной подготовки. День - и все закончится! Кэйа дивился своему отношению к происходившему. Наравне с дикой паранойей его преследовала мысль оставить все, как было наверняка задумано отцом в его детстве. Не обращать внимания на всю эту поебень, просто дать кому-то покопаться в своей глазнице - лишь бы не отвлекаться от более насущных дел. По этой причине Кэйа не придумал выхода лучше, чем решительно согласиться на операцию. Уебан: Буду завтра ждать тебя на мансарде около десяти вечера. Те же условия Уебан: Спокойной ночи Кэйа засыпал в позе эмбриона, бережно прижимая к груди каждое воспоминание этого дня. Его голова полнилась разными вещами, и впервые за три года пустота комнаты не давила одиночеством. Казалось, кто-то рядом.