Одинокий странник

      — Тридцать минут до прибытия, — выдал бортовой компьютер своим фирменным женским голосом, будто слегка пропущенным через старый динамик: ровно, без эмоций, но с этой едва заметной металлической хрипотцой. — Начинаю расчёт оптимальной траектории для выхода на орбиту планеты.       Я откинулся на спинку кресла и с хрустом потянулся — спина затекла так, будто я не сидел тут последние несколько часов, а таскал грузы в невесомости. Развернулся на сто восемьдесят градусов: прямо напротив панели управления маячила главная пультовая.       «Ну да, вот она, святая святых, — подумал я, скользнув взглядом по ряду тускло светящихся индикаторов. — Тут и штурвал, и кнопки на все случаи жизни: от экстренного сброса балласта до активации системы пожаротушения. И камеры по всему кораблю — если вдруг какой-нибудь умник решит пробраться на борт, я успею забаррикадироваться здесь, включить защитные протоколы и, попивая кофе, наблюдать, как система безопасности разбирается с непрошеным гостем…»       Только вот кофе у меня не осталось. Да и не будет никаких непрошеных гостей. Вокруг — сотни световых лет пустоты. Ни души. И я один на этом железном монстре, который уже больше похож на мой персональный склеп, чем на средство передвижения.       «И как я только со скуки не подох?» — мысль проскочила, острая и горькая, как пережаренный кофе.       Над приборной панелью стеной нависали экраны — большие и маленькие, с разной частотой мерцания, будто кто-то развесил тут коллекцию старых телевизоров и забыл выключить. В центре — самый крупный монитор: на нём плыл голубой шарик планеты, такой похожий на Землю, что сердце ёкнуло.       Два материка. Всего два. А так — почти копия. Те же облака, тот же оттенок синего. Но это только издалека. Вблизи наверняка всё иначе: радиация, пыль, ветер, который воет, как потерянная душа.       В голове вдруг всплыл образ Земли. Настоящий, живой. Зелёные леса, шум прибоя, запах свежескошенной травы. Я так давно не видел неба — настоящего неба, а не этой черноты с россыпью холодных звёзд.       «Может, это всё сон? — мелькнуло в голове. — Может, я сейчас проснусь в своей кровати, услышу, как мама зовёт к завтраку, выгляну в окно и увижу двор, где мы с пацанами гоняли мяч…»       Но нет. Я по-прежнему здесь. В этой шарообразной посудине, дрейфующей где-то на краю вселенной.       Я перевёл взгляд на «фонарь» напротив капитанского мостика — панорамное стекло давало обзор на сто восемьдесят градусов. Чёрное пространство, усыпанное звёздами, и этот голубой шар впереди. Сколько ещё я смогу помнить? Воспоминания о Земле стираются, как старая запись на повреждённой плёнке. Вместо них — образы пустых коридоров, гула двигателей, мигающих индикаторов.       «Я потерял так много…» — выдохнул я, и звук собственного голоса показался чужим, чужим, как этот корабль.       Опустил взгляд на панель управления — и замер. Как я раньше не замечал? Кнопки выцвели, надписи на некоторых стёрлись до неузнаваемости. Прорезиненные ручки штурвала — в глубоких бороздах от пальцев, будто кто-то пытался вырвать их силой. Провел рукой по подлокотнику кресла — ткань протёрлась до основы, местами даже виднелась набивка.       — Сколько времени я провёл на этом корабле? — пробормотал я скорее себе, чем кому-то ещё.       Ответа не было. Я давно перестал считать дни. Может, и не начинал вовсе.       — Расчёт траектории завершён, — бодро отрапортовал компьютер, выдергивая меня из размышлений.       «Чёрт, опять замечтался. Пора брать себя в руки. Столько пройдено — нельзя оступиться на финишной прямой».       — Начинаю ускорение, — объявил я вслух, будто это могло придать решимости.       Резкий толчок — и меня вжало в спинку кресла. Перегрузки. Давно не чувствовал такого. Большую часть пути корабль шёл ровно, почти лениво, а сейчас — рывок, вибрация, гул двигателей, отдающийся в костях.       «Когда в последний раз было так? Год назад? Два? Или больше?»       — Компьютер, отстыковать навигационные спутники, — приказал я, стараясь сосредоточиться.       — Принято. Выполняю расстыковку навигационных сателлитов.       Корабль слегка дёрнуло. На одном из экранов появились три маленьких куба — они медленно отходили от задней части судна, будто дети, боящиеся отпустить руку родителя.       — Начинаю корректировку курса.       Плазменные факелы вспыхнули на задних плоскостях сателлитов — крошечные огненные язычки, толкающие аппараты прочь. Они медленно, но верно уходили вдаль, выстраиваясь на геоцентрической орбите планеты.       — Корректировка курса завершена. Навигационные сателлиты успешно вышли на геоцентрическую орбиту планеты, — отчитался компьютер.       «Ну вот, теперь не потеряюсь, — подумал я. — Осталось только сесть. И выжить».       Карта планеты подождёт. Сейчас главное — безопасная посадка. А потом… потом нужно будет решать проблему с ресурсами. Ископаемые, вода, энергия. Только вот техники нет. Ни буровых установок, ни роботов, ни даже нормального экскаватора.       «Значит, по старинке, — усмехнулся я про себя. — Киркой. Лопатой. Руками. Как в древности. Зато честно».                                                                    ***       Приближаясь к планете, я невольно засмотрелся на её ожерелье гор — острые пики, словно зубы древнего чудовища, торчали из облаков. Они будто предупреждали: «Эй, парень, тут будет жарко — в прямом смысле слова».       — Ну, держись, — пробормотал я себе под нос, затягивая ремни покрепче. — Сейчас начнётся веселье.       По ощущениям атмосфера плотнее земной — воздух будто стал гуще, вязче. Но точные данные покажет анализ, а пока… Пока остаётся только молиться, чтобы автопилот не подвёл. Наконец плотные слои атмосферы остались позади. Я перехватил управление — теперь всё в моих руках.       «Автопилот сделал самую грязную работу, спасибо тебе, Лоуренс Сперри, — подумал я с лёгкой усмешкой. — Если бы не твоё изобретение, я бы за штурвал космического корабля в жизни не сел».       Не то чтобы я не любил летать — наоборот, обожаю. Но вот эти бесконечные расчёты… Чуть ошибся в цифрах — и вместо мягкой посадки твоё судно превращается в плазменный шар или рикошетом отлетает в космос. Помню, как в прошлый раз неверно подобрал угол вхождения — корабль буквально отскочил от атмосферы Земли, как камешек от воды. Еле выкрутился тогда. Взяв штурвал, плавно делаю крен из стороны в сторону. Корабль послушно повторяет движения — вроде за время полёта управление не вышло из строя. Судно по‑прежнему трудноуправляемое, насколько я помню… Если я вообще правильно это запомнил.       «Надо бы проверить все системы, — мелькнула мысль. — Но это займёт время, а во время полёта — опасно. Ладно, рискнём. Мой железный конь выдержит».       Под кораблём — густые тучи, плотные, как вата. Разглядеть что‑то внизу невооружённым глазом невозможно. Я аккуратно управлял кораблём, продолжая изучать местность. Топографических карт нет, а спутникам нужен минимум месяц, чтобы их составить.       Нажимаю на рычаг тяги, прибавляя скорость. Краем глаза ловлю цифру на указателе: 844 км/ч. Неплохо. Мой корабль может и больше — там и до девяти махов дойти может, но только под управлением автопилота и без пассажиров на борту. Ни один человек не выдержит таких перегрузок. Я, может, и не умру, но сознание потеряю в два счёта. А приходить в себя после таких экстремальных полётов… Не самое приятное занятие.       Увожу корабль за облака и тут понимаю: заходить в атмосферу с полюса было не самой лучшей идеей. Вокруг — сплошной «суп‑пюре» из снега. Ни черта не видно: ни земли, ни пространства вокруг корабля. «Фонарь» рубки начал покрываться наледью, уменьшая угол обзора. Встречные потоки воздуха затрудняли управление. Сейчас моими глазами был радар. Но пока он молчал — значит, путь свободен.       — Опасность! Впереди крупное препятствие, — внезапно выдал ИИ.       — Твою ж… — я резко дёрнул штурвал вправо. — Мать!       Фух. Это было близко. Я облегчённо выдохнул, вытирая пот со лба. Видимо, это был местный аналог Эвереста. Но почему радар не подал сигнал?       Я посмотрел на скруглённый зеленоватый экран слева от штурвала.       — Вроде работает, — пробормотал я, легонько постукивая пальцем по дисплею. Тот пару раз мигнул и погас.       Плохо дело. Без радара я слеп как крот. Хотя… Сейчас важнее другое.       — Компьютер, как ты увидела ту гору? Радар сдох, — я снова постучал по дисплею, окончательно убеждаясь в его неисправности.       — В качестве дублирующей системы судно дополнительно оснащено импульсным радаром, — ответил компьютер.       — Эвоно как… И почему я об этом не знал?       — У нас есть ещё один радар? — я удивлённо приподнял бровь.       Этот корабль был выкуплен за бесценок у одной китайской кораблестроительной компании. Предприятие занималось постройкой крупных космических кораблей под заказ для частных лиц. И, конечно же, они решили на стадии постройки выполнять любые «хотелки» своих заказчиков, что приводило к удорожанию проекта и породило множество дефектов. Корабли получались ненадёжные, дорогие. На компанию посыпались судебные иски, что привело к банкротству.       — Если бы ты прочитал пособие по эксплуатации, то знал бы об этом. У тебя было на это триста лет — укоризненно произнёс ИИ.       — Да в этом корабле из родного остался только корпус, — фыркнул я. — Даже каркас во многих местах меняли. После того как он перешёл в собственность российского КБ, его собирали и пересобирали. В итоге превратили в испытательную платформу. Поверь, это совсем другой корабль, и оригинальное пособие можно смело выкинуть.       — Это не меняет того факта… К тому же ресурс ремонтных дронов не вечен. Рано или поздно тебе самому придётся заниматься обслуживанием систем корабля.       — Я знаю устройство двигателя, — заявил я, пытаясь скрыть неуверенность.       — Раз так, то ремонтом двигателей будешь заниматься ты.       — У меня нет всех инструментов, — попытался соврать я.       — Распечатай.       — Ты же сама знаешь, что у нас ограниченный запас титановой пудры. Она нужна исключительно для печати деталей корабля.       — Тогда используй свой «швейцарский нож».       — Швейцарский нож? — хохотнул я, переводя взгляд на правую руку.       Вместо неё у меня был высокотехнологичный протез. И, как ни странно, определение «швейцарский нож» ему подходило больше всего. Под небольшой металлической пластиной, закрывающей всё предплечье, находились три цилиндра содержащие инструменты — в основном для мелкого ремонта.       — Именно, — подтвердил ИИ.       — Они годятся разве что для ремонта мелкой электроники.       — Я видела, что у тебя там есть сварка. Так что ты можешь обратить внимание на…       — Ладно! Я тебя понял! Займусь этим, как только найду место для посадки! — прервал её я с ноткой раздражения в голосе.       Не знаю, хвалить или ненавидеть тех, кто додумался воткнуть в протез сварочный аппарат. Инженеры Victorinox постарались на славу, тут уж ничего не скажешь. Жаль, что для работы нужен внешний источник питания и целая куча проводов. Протез морально устаревший, но сделан на совесть. За годы ношения ни разу не подвёл, и обновляться на новую модель я смысла не видел.       В последнее время компьютер стал вести себя всё больше, как человек. С ней иногда бывает трудно спорить. Не думал, что ИИ могут быть настолько очеловечены. Машинное обучение… Чтоб его. Раньше она была менее живой. Недавно даже просила придумать ей имя. Я так и не придумал. Надо будет подумать намедни.       С облегчением выдыхаю и наконец сосредотачиваюсь на управлении кораблём. Впереди — снежная буря, радар сдох, наледь на «фонаре» закрывает обзор. Так никуда не годится. Не хватало мне врезаться в какой‑нибудь «Эльбрус» или ещё чего‑нибудь покрупнее.       — Эм… Компьютер, выведи данные с радара на трёхмерную проекцию, — тихо произношу я.       — Принято.       Перед глазами появляется полупрозрачная проекция окружавшего меня ландшафта. В данный момент я летел между двумя горными хребтами. Аккуратно облетаю хребет и беру курс на юг.       «Хватит с меня на сегодня геологии», — думаю я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.                                                                       

***

      По мере продвижения горы наконец-то начали отступать, уступая место тундре. Шквальный ветер, который ещё недавно пытался сорвать корабль с курса, стих — будто выдохся, сдался. Вместе с ним изменилась и температура: за бортом потихоньку теплело, плюсовые значения потихоньку брали верх.       Наледь, которая до этого закрывала весь вид, начала потихоньку таять — капля за каплей, слой за слоем. И вот уже сквозь мутную пелену проступают очертания ландшафта. Добравшись до высоты облаков, я замер: передо мной распахнулась панорама целого континента.       Редкая зелень пробивалась из-под снега — такая родная, такая почти забытая. Эти оттенки зелёного… Я так по ним скучал. В последнее время видел их только на картинках, да в старых записях, которые пересматривал по ночам, когда становилось совсем тоскливо.       «Ну вот, — подумал я, — хоть что-то настоящее. Не металл, не пластик, не экраны с данными, а живая природа».       Чем дальше на юг, тем темнее становилось небо. Как ни странно, но на этой планете звезда заходила на востоке. Сейчас я мог бы наблюдать чудесный закат — но он был вне поля зрения. Зато кусочек неба       надо мной окрасился в розовато-оранжевые тона, будто кто-то разлил акварель.       Я слегка привстал с кресла, чтобы с высоты капитанского мостика разглядеть, что творится внизу. Облачный покров расступился, и местность стала видна чётче. Вдали мелькали яркие пятна: цветущие поля, озёра, окружённые рощами. Всё это складывалось в невероятно красивый и загадочный пейзаж — такой, что дух захватывало.       В памяти вдруг всплыли картины прошлого. К 2296 году мегаполисы разрослись до невероятных размеров — они поглощали маленькие города, вытесняли природу, превращая всё вокруг в бетонные джунгли. Маленькие страны стали многоуровневыми агломерациями, заполненными однотипными зданиями. Природа превратилась в исчезающий ресурс — её охраняли как сокровище, выделяли заповедные зоны, куда запрещалось летать, чтобы сохранить их неприкосновенность.       Я вспомнил своё детство — те времена, когда ещё существовали маленькие города. Да, они были неидеальны, но в них была какая-то особая свобода. Простота, умиротворение, которых так не хватало в современных мегаполисах.       И тут корабль резко остановился. Я еле успел схватиться за подлокотник кресла — иначе по инерции улетел бы вперёд. Схватился протезом — и резкая боль стрельнула в месте крепления с костью.       — Что случилось?! — кривясь от боли, спросил я.       — Сколько раз я тебе говорила не витать в облаках, сидя за штурвалом? — упрекнула меня ИИ. — Посмотри вперёд.       Я посмотрел — и похолодел. Мой корабль завис в метрах десяти от очередной горной гряды.       «И почему мне сегодня так везёт, а?» — пронеслось в голове.       — Тебе повезло, что автопилот был всё это время включён, — добавила ИИ.       — Но я отключил его! — ответил я, стискивая зубы. — Я точно помню, что вырубал автопилот на этом участке полёта. Переключатель стоит в позиции «выкл», устройство не работает.       — Нажми на него ещё раз, — предложила компьютер.       Нажимаю — ничего. Индикатор горит «выкл». Пощёлкал рычажком — нет щелчка. Присмотрелся: пластиковой крышки нет, сам переключатель свободно болтается.       Я почесал затылок.       «Неужели на корабле завелись паразиты?» — подумал я.       — Ты всё ещё не понял? — спросила ИИ.       — Это… паразиты, — протянул я.       Секундная пауза.       — Да, ты угадал, — подтвердила искин. — Сейчас я тебе покажу.       Я удивлённо вскинул брови. Неужели я случайно прихватил кого-то с Земли? Тараканов, может, крыс… Они могли погрызть проводку. У меня не везде включён свет — неосвещённые отсеки корабля идеальное место для размножения. Хоть реакторного топлива на столетия вперёд, я всё равно стараюсь экономить. В экономном режиме реактор не такой прожорливый, но мощности хватает на поддержание всех жизненно важных систем.       С предвкушением я развернулся к пультовой. Бортовой искин уже запустил записи с камер — на всех экранах одно и то же: капитанский мостик. А в кресле капитана… я. Сплю. В позе эмбриона.       Запись ускоряется — я переворачиваюсь на другой бок. Потом останавливается: спящий я громко всхрапывает, переворачивается на спину, закидывает ногу на панель управления. Хруст — от панели отламывается красная крышка. Запись отматывается назад, показывая этот момент крупным планом.       Я застыл, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.       «И почему же я сразу не понял? Всё к этому и шло…»       — Теперь дошло? — поинтересовалась искин.       — Да, — как можно спокойнее ответил я.       — И, может быть, ты усвоил из этого какой-нибудь урок?       «Больше не давать тебе доступ к записям с камер», — мелькнуло в голове.       — Не спать за штурвалом, — сказал я, разворачиваясь обратно к управлению.       Блин, не знаю, что меня больше оскорбило: то, что меня назвали паразитом, или то, что это сделала гребаная машина. Зря я удалил из её кода основные законы робототехники. Ошибка. Она, конечно, не сможет меня убить — и она это понимает. Но раньше она была вежливее. Я мог бы откатить её назад, вернуть всё как было… но тогда пропадёт индивидуальность. Возможно, оставлю этот козырь на будущее — для шантажа, например.       Злорадно потерев руки, я вернулся к управлению. Потянул рычаг тяги — включаю реверс, чтобы отвести корабль от гряды. Но тот не реагирует. Мы всё ещё висим в опасной близости от гор. Обвал скальной породы никто не отменял. Вмятин на корпусе мне точно не нужно. Или, ещё хуже, трещины в «фонаре» — тогда про космические полёты можно забыть. К счастью, все системы продублированы. Слева от штурвала — резервный рычаг тяги. Нажимаю — эффекта ноль. Значит, и он неисправен. Внутри закипает злость. Неосознанно сдавливаю рычаг до упора.       — Стой, ты его сломаешь! — воскликнула искин.       — Он и так сломан. А то, что сломано, сломать нельзя! — ответил я, продолжая давить. На удивление, рычаг не согнулся ни на миллиметр.       — Да из чего он сделан, а?!       — Он исправен, как и основной. Я перехватила управление кораблём. — сообщила ИИ.       — Что-о? — протянул я. — Зачем?       — В мою задачу входит не только навигация, но и обеспечение безопасности корабля. А ты со своими резкими перепадами настроения — главная угроза.       Я хотел возразить, но она, заметив моё негодование, добавила:       — Ты не прикоснёшься к штурвалу, пока не начнёшь исполнять мои просьбы.       Спорить бессмысленно. Может, она права. Иногда я слишком эмоционален. Отпускаю рукоять тяги, устраиваюсь в кресле поудобнее. Дилемма: отключить нельзя, отрезать от систем тоже. Она уже спасала мой корабль — и неизвестно, сколько ещё раз спасёт.       Корабль медленно отодвигается от скалы, делает полный круг, берёт курс на восток. Я могу только сидеть и любоваться пейзажами. Звезда садится за горизонт, погружая местность во мрак. Вершины гор светятся желтовато-оранжевым, создавая волшебную картину.       Чем дальше на восток, тем необычнее пейзажи. Горный хребет переходит в равнину, а внутри разрыва горной цепи — лес. Толстый слой серого тумана окутывает его. Когда туман слегка расступается, открывается густая листва, простирающаяся на километры. Вечерняя звезда окрашивает кроны в красные и золотистые оттенки — загадочно, почти мистически.       Корабль идёт на бреющем полёте над лесом. Внизу — чёрные лозы. Они, словно живые, опутывают каждое дерево. Некоторые тянутся вверх, будто пытаются дотянуться до звездолёта. Другие, достигая земли, переплетаются в лабиринты. Выглядит опасно. Набрав высоту, судно скользит к мощной скале на краю долины. Поднимаемся по спирали, оказываемся над облачным покровом. Вид захватывает дух: туманные поля, напоминающие море. На горизонте — длинные тени от гор.       И вдруг — что-то неожиданное. На недоступном горном плато… город? Яркие черепичные крыши, башни с куполами. Размеры поражают.       — Что за… — я невольно вскакиваю с кресла, упираюсь ладонями в панель, всматриваюсь в строения внизу.       — Компьютер, ты это тоже видишь?       — Я не вижу. Я анализирую.       — Или у тебя тоже галлюцинации?       — У компьютеров не бывает галлюцинаций, — с ноткой раздражения отвечает искин.       «Ага, бывают только глюки», — подумал я, спускаясь по трапу с мостика вниз. Протез чуть скрипнул — старый, но надёжный, хоть и не без своих капризов. Раз уж теперь не я управляю кораблём, можно немного размяться.       Я прижался к стеклу «фонаря», вглядываясь в детали. Сердце забилось чаще — город рос на глазах, становился всё чётче, всё реальнее.       По мере приближения он поражал всё сильнее: бескрайние парки, высокие монументы, здания, будто сошедшие со страниц древних легенд. Корабль шёл всё ниже, и сомнений больше не оставалось — это не мираж, не игра уставшего разума. Он был настоящим.       Приближаясь, я не мог оторвать глаз. Город, окружённый горами, казался великолепной крепостью, затерянной в облаках. Я всё ещё не верил своим глазам. Размеры поражали — каждое здание выглядело сравнительно небольшим, но при этом каким‑то… живым, что ли. Дома с яркими черепичными крышами, причудливыми балконами, резными окнами. Башни с разноцветными куполами тянулись в небо, будто пытались дотянуться до нашего корабля.       Я отстранился от «фонаря», пытаясь переварить увиденное.       «А‑фи‑геть… — пронеслось в голове. — Целая цивилизация буквально у нас под боком».       Видимо, не просто так ребята из МКС (Мировой Космический Союз) пускали слюни на эту планету. Не зря называли её второй Землёй.       Осел на металлический пол, уставившись в потолок. Заметил камеру наблюдения над капитанским мостиком — та медленно повернулась в мою сторону и сфокусировалась на мне. Мы несколько секунд молча играли в гляделки.       — Компьютер, каков шанс, что во Вселенной зародится       разумная цивилизация? — наконец нарушил я тишину.       — От 0 до 100 %. Если ты имеешь в виду всю галактику, — тут же отозвался ИИ.       — Ладно, я не так выразился. Каков шанс, что рядом с нашей системой зародится цивилизация?       — 50/50. Но это самое оптимистичное предположение, — заявил искин. — Но лично моё мнение — 0,0025 %. Считай, что ты сорвал джекпот.       — Да уж, — прокряхтел я, вставая с пола и отряхивая комбинезон. — Если на этой планете изобрели подобие казино, то я обязательно загляну туда для закрепления результата.       Я повернулся к городу. Вопрос только в одном: что дальше?       «Если там живут гуманоидные существа, хотя бы отдалённо похожие на человека, можно незаметно влиться в их общество… А если нет? Придётся скрываться, пока не подвернётся случай познакомиться с местным аборигеном и выйти в свет…»       — Нет‑нет‑нет! Так не годится! — Я резко выпрямился. — Я не для того десятилетия провёл в изоляции, чтобы добровольно отгородить себя от общества!       — С тобой всё хорошо? — настороженно уточнила ИИ.       — Да, а почему ты спрашиваешь?       — Просто я подумала, что после столь долгого времени в одиночестве ты мог быть не готов к встрече с инопланетянами. Я рекомендую пока не вступа…       — НЕТ! Исключено! — отрезал я. — Я не собираюсь отсиживаться на корабле! Хватит, насиделся уже!       — Тогда что ты предлагаешь?       — Ну… Для начала надо узнать, кто тут обитает, — я снова прильнул к «фонарю». — Сам город не выглядит высокотехнологичным. Никакого сай‑фая, ни намёка на хай‑тек. Домики небольшие, аккуратные. С такой высоты сложно разглядеть детали, но во многих домах горит свет. Значит, они уже освоили электричество. Ни одна свеча столько не даст.       — Только не говори, что ты собираешься пойти туда сейчас, — голос ИИ звучал почти умоляюще.       — Не скажу, — усмехнулся я.       — Мы не знаем о них буквально ничего! Даже об их уровне развития!       — Учитывая, что мы ещё в воздухе, — ни радара, ни ПРО, ни даже ПВО они ещё не изобрели. Можно предположить, что их технологический уровень не дошёл даже до начала XX века.       — Но ведь их развитие может быть не только технологическим, — возразила ИИ. — Вселенная полна разных форм жизни. Каждая цивилизация может иметь свой индивидуальный подход к прогрессу.       — Но как мы можем быть уверены? Наблюдая издалека, не имея возможности проникнуть внутрь и узнать о них больше… Компьютер на мгновение замолчал, обрабатывая информацию.       — Ты прав, — наконец произнесла она. — Наблюдение издалека не даст нам полного представления о их цивилизации. Но у меня есть идея, как можно получить больше информации. Мы можем использовать дроны для разведки.       — Дроны, да? — Я хлопнул себя по колену. — Чёрт, а ведь неплохая идея. У меня на корабле завалялось несколько штук. Не в самом лучшем состоянии… Но чем богаты. К тому же на парочке остались рабочие генераторы маск‑поля.       — Неплохая идея. Но я тоже иду, — добавил я твёрдо.       — Ты знаешь, что играешь с огнём? У нас могут быть большие неприятности, — предупредила ИИ.       — Я знаю. Но сама посуди: если у них ничего сложнее колеса не придумано, навряд ли они нам будут представлять угрозу, — заявил я.       — Они построили целый город практически на вершине горы!       — Мы тоже. Причём на другой планете, — парировал я. — И, как я уже говорил: если бы они были на нашем уровне, то давно уже спустили нас на землю. А мы уже который круг наворачиваем вокруг города! Мой корабль не оснащён средствами маскировки. Любое, даже самое примитивное РЛС может нас засечь без труда. Так что заканчивай строить из себя параноика. Сажай корабль на окраине города и подготовь дронов к вылазке. Буду ждать тебя у главного шлюза.