Выбор Кассандры

Она знала, чем всё закончится. Знание это жило внутри неё, как нечто отдельное, ей не принадлежавшее, но всё же бывшее её частью. Фантомная часть тела (души?), внезапно выросшая на месте части утерянной. Нет, у неё не было видений, не открылся третий глаз, и она не впадала в транс, чтобы вдруг выдать пару-тройку пророчеств. Она просто знала. Все умрут. Все. Умрут. Потому что выжила она. Потому что теперь может ходить, а инвалидная коляска, постоянная спутница последних лет, ржавеет где-то под мостом около дамбы Раскин. Потому что порезы на теле исчезают в одно мгновение, словно плоть намагничена и края раны стягиваются сами собой. Потому что кровь больше не красная. Но она не бессмертна. Это она тоже знала. Просто ей нужно захотеть умереть. Самой захотеть. Выйти в окно, шагнуть с моста или с крыши, вскрыть вены в горячей ванне. Возможно, кровь не обязательно должна быть красной, чтобы навсегда покинуть это тело. Чтобы уснуть и больше не проснуться. Стоило ей принять решение, встать с больничной койки и сделать первый шаг, как ноги словно налились чугуном. И эта не слишком приятная тяжесть вдруг отозвалась бабочками в животе. Боже, если бы каждый здоровый человек осознавал, какое это счастье ― ходить! Она не смогла... Каким-то образом она знала, что и Спендер не сможет. Её бывший, руки которого обагрены чужой кровью не то, что по локоть ― по самое горло. Муж, отдавший жену на опыты, отец, что вскоре убьёт своего сына (это она тоже знала)... Его резонов она не видела, да и не хотела видеть. Но знала, что он не сможет. Трус. Джеффри она попросить не могла. Потому, когда Фокс Малдер почти сразу навёл на неё пистолет ― она даже удивилась. Ведь знала, что и он не сможет. Им помешали. В квартиру ворвались люди в костюмах биозащиты, скрутили ей руки за спиной и повалили на пол, и она внезапно осознала, как именно рухнет этот мир: как потемнеет и заплачет небо, как каждому человеку придётся сначала встать на колени перед серыми захватчиками, а потом упасть к их ногам. Как боль побежит раскалённой волной по каждой клеточке тела и дождь не сможет погасить тот огонь. Как целые города рассыплются в прах в одно мгновение. Потом она увидела молодого мужчину, чем-то похожего на Малдера. Он сражался. И он побеждал. Вот оно ― пророчество, о котором она не просила: с этим парнем будущее у человечества всё же есть. Теперь она это знала. Следующие пару недель её держали привязанной к больничной койке, эти мерзавцы пичкали её чем-то, чтоб не вырвалась. Когда она приходила в себя, то первое, что замечала ― как грациозно в свете галогеновых ламп порхает пыль. Так умиротворённо. И тогда она думала, что может быть ей и не надо умирать? Ведь тот парень из её видения всех когда-нибудь спасёт. Это успокаивало, и она проваливалась в очередное забытьё. А когда вновь вынырнула на поверхность, пришёл главный мерзавец ― Спендер. С его вечной сигаретой и безграничной властью... Она была права: он трус, и он не смог. Потом её привезли на базу Эль Рико. О, как же она ненавидела это место, ведь впервые её забрали именно отсюда. Какой-то тёмный горький клубок зашевелился внутри, и та фантомная часть её души (тела?) заныла от тревоги. Все умрут. Но разве будущее предопределено? Будущее зависит от каждого нашего шага, от каждого нашего решения, каждого нашего выбора, который мы делаем каждый день и каждую минуту. Будущему нужно время... Она знала это. В то мгновение, когда в ангар вошли безликие с факелами в руках, она дала будущему немного времени. Кассандра Спендер сделала свой выбор. Она умерла.