Лучшая половина Флюкмена

На групповую психотерапию Флюкмен ходил уже целый месяц. Поначалу ему казалось, что эта глупая затея не выльется ни во что хорошее. Да и психом себя считать не слишком хотелось. Но, как выяснилось, наблюдать за кем-то, кто так же зол, так же обижен, так же недоволен или так же недоумевает — это, как минимум, интересно. Какое-никакое, но постоянство. Флюкмену внезапно понравилось, что он не один в своей печали, что есть другие двуногие, чувствующие так же и ощущающие то же. И, самое приятное, ненавидящие одного и того же человека ― Фокса Малдера. ― Он перерезал меня пополам канализационной затворкой! — в сердцах вскричал Флюкмен на первом же собрании группы. ― А меня размазал по эскалатору! ― энергично кивая и, почему-то, хлопая в ладоши, крикнул ему в ответ мелкий чувак с соседнего кресла. Похож он был на двоюродного флюкменового брата по материнской линии, такой же желтоглазый, да и пахло от него, как от брата ― подвалом и гниением, что поневоле рождало в душе Флюкмена искру доверия и толику уважения к этому нескладному человечку. ― Нас он вообще засадил за решётку. Но мы же не виноваты, мы просто шалили, мы же дети, ― две совершенно одинаковые девчонки лет десяти потягивали какой-то зеленоватый напиток из пластиковых стаканчиков и вроде бы соглашались, но как-то апатично, без искры. ― И меня ... засадил, тоже из-за детей, — грустно поддакивал пухлый парниша в бейсболке с надписью «Суперстар». ― Моей семье из-за него вообще пришлось покинуть город. Раскусил нас, семечками начал разбрасываться, а одного из наших ножкой стула проткнул, ― покручивая пистолет на пальце, как заправский ковбой, вторил им всем мужик в форме, сидящий на стуле напротив. Взгляд у него был добрый, но значок шерифа на груди не сулил ничего хорошего, да и пистолет добавлял по сто очков каждому сказанному им слову. Дальше, как правило, в беседе группы происходил радикальный поворот. ― Зато у него напарница замечательная, у неё такое горячее сердце, ― вздыхал худосочный кудрявый парень, по виду литератор. ― И чудесные рыжие волосы, — тут же добавлял высокий мужик, вечно рассматривающий свои ногти. ― Натуральные. Нормальной жирности. Немного вьются... ― О, да, да. Она великолепна... ― восторженно вторил ещё один худосочный. Этот вообще был весь остолбенелый, погружён в себя, словно прислушивался к кому-то в собственной голове. Однако, стоило перевести разговор на напарницу ненавистного Малдера, как глаза его туманились мечтами и вожделением, и он начинал нервно тереть шрам от ожога на правом плече. Под шрамом смутно угадывалось изображение смазливого женского личика. Одинаковые девчонки каждый раз фыркали, видимо, не одобряя смену темы, чувак с пистолетом загадочно улыбался во все тридцать два идеальных зуба, словно знал про эту рыжую что-то эдакое, но не собирался делиться знаниями с классом. Желтоглазый же на этом месте всегда облизывался. ― Худая слишком, ― скрипучим голосом выдавал страшненький двуногий, кожа которого выглядела, как заплесневелые кукурузные хлопья. Все замолкали. Возникала пауза, когда каждый из членов группы думал о личном. ― Он перерезал меня затворкой! ― снова вспоминал Флюкмен, и беседа возвращалась на круги своя. Седовласый доктор делал какие-то пометки в блокноте, не мешая и не подгоняя. То кивал, то лучезарно улыбался, подбадривая пациентов. Видимо, такая у него была авторская врачебная метода. Флюкмен был почти уверен, что она работает. Хотя, возможно, не со всеми. Был один с залысинами, который никогда не участвовал в общем разговоре. Сидел себе молча на стуле насупившись и поджав губы. Однако, спину держал прямо, как пианист или военный. Когда встреча подходила к концу, он раз от раза бурчал под нос одну и ту же фразу: «Жалкий сукин сын». Флюкмен толком не понимал, к кому это определение относилось. Надеялся только, что не к нему. Заводить новых врагов не хотелось, довольно утомительно было иметь в лице Фокса Малдера даже одного. Однако, заканчивался сбор группы на мажорной ноте. Зелёный чешуйчатый ящероподобный чувак, с искренней заинтересованностью следивший за ходом беседы, всегда хлопал себя по коленям, как бы ставя точку, и неизменно восклицал: ― А мне Малдер нравится! Он хочет верить! Группа, утомлённая долгой беседой, не возражала. Потом все обнимались, хлопали друг друга по плечу и пожимали руки, прощаясь до новой встречи. Этот пустяковый физический контакт также очень импонировал Флюкмену. Даже доктор жал всем руки, довольно улыбаясь, как Чеширский кот. Однажды Флюкмен случайно заглянул в докторский блокнот и успел прочитать одну из его записей, к которой вело множество стрелочек: «Пациенты всё ещё недовольны. Терапия потребует больше времени. Вывод: объекту Ф.У.Малдеру никакого секса до 7-го сезона минимум». Вот тебе и здрасьте. Это чего же получается, Малдеру из-за Флюкмена так не повезло? Даже жалко стало объекта этого. Суровый всё же мужик Крис Карлович. Но доктор, несомненно, хороший.