Меняя прошлое, мы меняем будущее.

Паша сидел на диване в маленькой, по-советски обустроенной квартире. На против стоял его любимый, или же уже, нет. Чувства рвали все что было внутри, связывали внутренности в один огромный узел и беспощадно этот узел рвали, мозг постепенно стал отключаться, на глазах наступали слёзы, но Вершинин старался не показывать этого, опуская голову ниже и закрывая лицо руками, безбрежно потирая его. —затрахал ты меня уже, Паша,—мужчина, что стоял на против парня резко одним шагом двинулся к нему ближе, присел на корточки и попытался разглядеть лицо за трущими руками.—во всех смыслах. —что тебя не устраивает?—юноша наконец убирает руки и опускает их, упираясь локтями в свои же колени. Поднял голову и устремил красные глаза на Костенко. —твои постоянные перепады, истерики,—Сергей так же, как и ранее подошел, резко встал с корточек и отошёл на два шага назад, поворачиваясь спиной.—собирайся и уходи. Павел опешил. Что значит «уходи»? ФСБшник круто обернулся, направив взгляд на блондина. Тот стоял в полном оцепинении и возможно, даже, не дышал. —чего встал?—Сергей говорил спокойно и уверенно, видимо он не пошутил, ведь именно такой тон говорит о его раздражительности и злости: преждевременное спокойствие.—уходи отсюда, я не собираюсь больше терпеть тебя. меня уже, честно, ну настоебенили твои постоянные упрёки в том, что я всему виной, что я разрушил тебе жизнь, забрал у тебя все,—на лице построилась некая ухмылка, поза стала расслабленной и он говорил все, что лежало на душе.—ну раз я такой плохой, то пошел вон отсюда, беги к своим дружкам которые даже не помнят тебя, которым на тебя плевать. да что б ты сдох вместе с ними!—мужчина сорвался на крик.—уходи я сказал! Паша, конечно же не медля направился к выходу. Быстро накинув куртку и наспех обув свою обувь он выскочил пулей из квартиры. Капитан же так и остался стоять по среди гостиной комнаты, разминая руки и искать в своем поле зрения то, чего не жалко ударить. На стене висела гитара, на которой совсем недавно прозвучали последние аккорды, посвященные именно Паше. * * * —и только ты,—напевал мелодично Костенко, перебирая ловко струны инструмента, сводя с помощью аккордов прекрасную мелодию для парня, что сидел рядом и не отводил своих интересующихся, по-детскому восторженных глаз.—только ты смог спасти мою жизнь, руины построились как аккорды в руках. Ты моё счастье. Ты моё всё. Ты залечил мои раны оставив все беды рассыпав их в пух и прах. Я мечтал о тебе... * * * С характерно громким криком, что наконец вырвался на волю Костенко ударил гитару об стену, где она же и висла. Деревянные обломки полетели в разные стороны. Как и обломки души. Паша бежал. Бежал не глядя по узкому району через парковку автомобилей, через другие многоэтажки. Не важно куда. Подальше от этого дома, подальше от этой квартиры. Слёзы текли сами, невозможно их остановить. Бок стал сильно колоть, ноги болеть и не хватало воздуха. Ведь и в правду, Сергей прав. Паша снова стал перебирать все моменты, что произошли в Припяти. А ведь все хорошо начиналось. Вершинин остановился у дороги с пешеходным переходом. Горел красный. —я снова все потерял,—думает парень.—и так много чего было потеряно, я и так уже устал. Я искал в нем хоть капельку надежды на лучшее будущее, на счастливое будущее,—загорелся зелёный и он прошёл по дороге.—но нет, снова все испортил, я снова виноват, я снова все потерял. Снова, блядь. Блондин стал рыскать руками в карманах, жадно глотая прохладный воздух. Ищет сигареты. Да, с недавних пор он стал курить, это был второй способ успокоить себя. * * * —Паш,—Сергей стоял сзади, приобнимая того за талию и ничего больше не говорил. А зачем, если и так всё ясно? Юноша обернулся чтобы взглянуть на мужчину, найти в его взгляде что то. Но что? Много вопросов, мало ответов, но они сейчас не нужны, ведь губы коснулись чужие и это приятно. Это успокаивает. Расслабляет и заставляет провалиться в неизведанное. И это первый способ успокоить себя. * * * Сигареты оказались в правом кармане как и зажигалка. Отойдя в сторону, чтобы дать пройти и другим людям, он закурил. Первая тяга обжигает горло, но это не мешает, наоборот, успокаивает. Успокаивает. Успокаивает. Успокаивает. Нет, черт побери, это нихера не успокаивает. Руки трясутся, ресницы всё ещё мокрые от слёз. Ну почему все именно так происходит? Почему он не мог позвонил родителям и не сказал о украденных деньгах? Почему он не сказал правду в полиции о этом придурошном подкастере? Почему он погнался за ним сам, в Чернобыль? Зачем увязал за собой своих самых лучших друзей? Почему он взял в руки этот сраный прибор для перемещения? Зачем он попал в альтернативную реальность и встретил там Костенко? Почему он влюбился? Всё еще много вопросов. Нет. Все. Хватит, надо решать все это и действовать по инерции, а не так как говорит тебе твое сердце. Хотя, оно уже ничего не скажет. Разбилось. Пытаясь нащупать телефон, он его нигде не нашёл. Вот блин, оставил там. Возвращаться ему не хочется, поэтому забив на свой гаджет он устремился быстрым шагом в сторону другой улицы, там где сейчас его друг. Нет, не друг. Точнее, друг, но не тот, с которым Паша хочет поговорить сейчас. Прежний Леша уже мёртв, он больше не скажет ничего, не пошутит. В груди заныло и закололо настолько, что хоть сам волком вой. Больно. Так и не докурив яд завёрнутый в бумажку, он кинул окурок себе под ноги, потушив его носком обуви. Прошёл примерно час, как Паша сидел в квартире у Горелова за столом молча. Ничего не говорил. Вообще. —я так и не понял,—начал Лёша.—что случилось то? —я устал. —сидеть у меня и молчать, устал?—парень присел за стол напротив блондина и снял со своей переносицы очки. Паше непривычно видеть своего друга именно таким. Спокойным, самоутверженным, да ещё и в очках. Боже правый. —я хочу все прекратить,—только Вершинин понимал свою идею и свои мысли, в то время пока другой парнишка сидел и смотрел на того в недоумении.—я так больше не могу. —о чем ты? И тишина. Такая горькая, такая режущая. Слишком напрягает. Слишком невыносимо тянет время. —просто дай мне воды и я уйду. —да че за дела, Паш?—Горелов резко встал со стула повышая голос.—ты припёрся ко мне по среди ночи, чтобы говорить какими то ебучими загадками и попить воды? Ты идиот? Прости конечно, дружище, но я совсем не понимаю тебя. Тот Леха бы понял. Без слов. Одним лишь вздохом и взглядом. Он бы все понял. * * * —Хэй, Паш, да не парься ты,—скандалист пихнул парня в плечо кулаком, несильно, по-дружески.—все окей будет. Нахер тебе не сдались эти бабы, мужики же есть!—Горелов просто пошутил. Пошутил. * * * —Леха!—Паша тоже было встал со стула, но голова закружилась и ноги подкосило. —э-э, ты чего? Паша? Все нормально?—шатен стал придерживать Вершинина за плечи, усажива на стул.—посмотри на меня. Паш! Не закрывай глаза! Твою мать! Темно. Резко темно. И очень-очень тихо...