крик в пустоту

МакГоногалл стояла в дверном проёме, наблюдая за Гермионой. Студентка сидела на краю кровати, плечи сжаты, глаза блестели от слёз. Каждое движение, каждый вздох выдавали её тревогу, напряжение и чувство вины. Профессор невольно вспомнила себя в молодости: те же ночи, когда сердце рвалось между заботой и страхом потерять кого-то важного, когда любовь была одновременно радостью и тяжким грузом. И теперь она видела это же в Гермионе — ту же хрупкую силу, ту же отчаянную готовность жертвовать собой ради другого. МакГоногалл глубоко вздохнула, сжав губы. Чем она могла помочь? Словами — едва ли, заклинаниями — не всегда. Иногда всё, что остаётся, — это тихое присутствие рядом, готовность поддержать, когда придёт нужный момент. Профессор настораживалась Морган еще больше. Видимо, на ней применили самую темную и запрещенную магию, раз она забыла всё, что касаемо Гермионы Грейнджер? Но как обратить всё обратно? Если мисс Морган-Мэрфи останется в таком же виде, в этой войне погибнет множество людей. Перевес сторон на данный момент в стороне пожирателей.  В ночь с воскресенья на понедельник случилось еще одно нападение пожирателей на город волшебников в севере. Обнаружилось 27 жертв и 32 раненных. Все выжившие говорили о волшебнике в черной маске с золотым обливом. О его жестокости, безжалостности и кровожадности. «Он наслаждался над болью людей», - твердили они. Его назвали «Вороной». Макгоногалл в глубине души догадывалась что это Эмир Морган-Мэрфи, но не хотела это принимать. На утро увидев присутствие Эмир на уроках она обрадовалась, а когда вгляделась ближе, то обнаружила ссадины на руках девушки.  Макгоногалл тяжело вздохнула сидя на своем рабочем столе. Обстоновка в Хогвартсе накалялась с каждым днем. Долорес была в поисках таинственного сборища студентов, которые применяли магию, нарушая её правила. Макгоногалл знала всё о данном сборище. Даже список студентов в составе отряда.  Первая же попытка Грейнджер послушаться Минерву Макгоногалл и выйти на свет, одарила девушку невыносимыми чувствами. Ей было больно смотреть на то, как Морган отдаляется от нее. С каждой минутой становясь не тем, кем является. Забывая всё.  Сконцентрироваться на движениях губ профессора у нее не сходило с рук. Каждый раз замечая даже мелкое движение Эмир, она впадала в дрожь. Когда она успела стать такой бесчувственной?  Почему исчезла та искра в глазах слизеринки которую видела Гермиона? Что же там произошло с ней? Что ей на сей раз судьба приподнесла на ладонях? Почему-то дни стали серые, длились слишком долго. Гермиону уже тошнило от всего круговорота событии. Она срывалась на друзей, засыпала на уроках и сидела в библиотеке, смотря в пустоту целыми днями. А Эмир ходила всё в том же лице. Холодная, серьезная и с ухмылкой на лице. Назвать её нынешнее поведение сдержанным было сложно, ибо она тоже начала срываться на окружающих. Видя на шее Морган несколько засосов, внутри Гермионы разжигалась агрессия. А когда та, проходила мимо забыв даже то утро, Гермиона старалась быстрее вытереть слезы, пока их никто не увидел. Осознание того, что для нее она стала всего лишь какой-то девочкой, мучило Грейнджер. Гриффиндорка чувствовала свое самоуничтожение. То, что с каждой минутой внутри нее всё ломается.  Дни проходили мучительно. Каждое утро девушка просыпалась - надеясь что рядом лежит Морган и смотрит на нее, легко приобнимает и целует. А все это, просто кошмар. Но она обнаруживает лишь пустоту одеял рядом и жалеет что вообще проснулась.  С каждым днем мысли становились всё мрачнее и мрачнее. Гермиона отговаривала себя, стараясь вникнуть в слова профессоров и в строки учебников. Но, рядом появлялся силуэт Морган, проходя мимо и весь оптимизм девушки исчезал.  Я устала.  Гермиона шагнула на порог Часовой башни и остановилась. Мысли накатывали одна за другой, тяжёлые, вязкие. Как она жила до Эмир? Что заставляло её просыпаться по утрам, механически заучивать заклинания, улыбаться друзьям, когда внутри было пусто? Что вообще придавало смысл этим дням — до того, как в её жизни появилась она? Теперь прошлое казалось блеклым, словно чужим. Будто раньше Гермиона не жила — просто существовала, переходя из дня в день по инерции. А сейчас… сейчас мир был полон боли. Она сделала шаг вперёд — и замерла. В голове мелькнула пугающе ясная мысль: А есть ли смысл жить дальше, если самое важное в твоей жизни больше не помнит тебя? Сердце сжалось. Дыхание сбилось. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как холод подступает к груди, как страх смешивается с отчаянием. И в этот момент — гулкий удар часов. Один. Второй. Девушка осторожно встала на подоконник, всматриваясь вниз. Огромная арка, украшенная витиеватыми узорами, словно обрамляла её взгляд, а из Часовой башни открывался вид на весь внутренний двор Хогвартса, на тёмные кроны Запретного леса и спокойное, почти зеркальное Чёрное озеро. Время близилось к закату. Лучи солнца мягко ложились на лицо Гермионы, окрашивая всё вокруг золотисто-оранжевым светом. Казалось, сама магия замедляла время, позволяя почувствовать каждое мгновение. Свет касался её волос, щёк, и, несмотря на тяжесть мыслей, этот короткий миг тишины словно шептал, что мир всё ещё существует. Тепло солнца смешивалось с холодом ветра, играло на коже, и Гермиона на мгновение ощутила одновременно уязвимость и силу. Она закрыла глаза, вдохнула полной грудью. Вид с высоты завораживал и пугал, открывая величие замка и его окрестностей, и одновременно делая её маленькой, почти растворённой в этом мире. — Почему нам нельзя просто побыть счастливыми? — прошептала Гермиона, и её голос дрожал, почти срываясь. — Почему судьба всегда оборачивается к нам спиной? Почему? Слёзы текли по щекам струями, и она не пыталась их сдерживать. Её слова летели в пустоту, будто она обращалась к самому воздуху, к этому огромному, безмолвному миру, который не давал ответов. — Я устала… устала от всего… — продолжала она, с трудом дыша. — Я даже смысл жизни потеряла. У меня ничего не осталось… Ничего, ради чего я захочу улыбаться… и жить. Ветер, пробивавшийся сквозь арку Часовой башни, трепал её волосы, смешивая холод с солнечным светом, но в груди Гермионы была только пустота. Каждая мысль о Эмир, о потерянных воспоминаниях и о том, что всё ещё нужно продолжать бороться, рвала её изнутри. Гермиона колебалась. Она знала, что это решение будет последним в её жизни. А иначе, её настигнуть бесконечные мучения. Девушка, опустила руки. Разум уже сделал свой неправильный вердикт. Эмир часто бывала в часовой башне. Сегодня она сидела на лестнице башни и закуривала очередную сигарету. Обычно, по вечерам до полуночи тут никого нет. А тишина её успокаивала. Чьи-то неровные шаги поднимающиеся вверх по лестнице, заставили её потушить сигарету и укрыться за колонной. Если это кто-то из профессоров её бы настигли вопросами.  Аккуратно выглядывая за колонной, она заметила Гермиона Грейнджер, которая резко повернулась прямо в сторону больших часов. «Что гриффиндорка делает в часовой башне в такое время?», -задумалась Морган и начала наблюдать за происходящим.  Гриффиндорка недолго стояла вглядевшись  в часы, после чего встала на подоконник. Её действия немного озадачили Морган-Мэрфи.  «Убиться хочет что ли?», -подумала Эмир. Наблюдая за девушкой исподтишка.  Вдруг губы гриффиндорки зашевелились. -Почему нам нельзя просто побыть счастливыми? Почему всегда судьба оборачивается к нам спиной? Почему?, -слезы текли по щекам Гермионы струями. Она говорила то ли с самой собой, то ли с пустотой. -Я устала. Устала от всего. Я даже смысл жизни успела потерять. У меня ничего не осталось. Ничего ради чего я захочу улыбаться и жить. «Эта барышня с ума сошла», - сжала зубы Морган, зная что будет через секунду и хотела было уйти. «Если хочет сдохнуть, пусть сдохнет. Отговаривать таких людей не моя работа»  Эмир положила руки в карманы и хотела посмотреть как человек делает самое сильное решение в жизни. Она всегда помнила мать, которая убилась почти также. И даже это её ничуть не задевало. Ей было плевать. Она ничего не чувствовала по отношению к этой девочке, которая ни с того, ни с сего решила покончить с жизнью. Такие люди и завтра не захотят жить, так смысл её отговаривать? Эмир всегда тяжело давались слова. И даже в данной ситуации, она хотела было лишь посмотреть как ноги девушки отрываются от подоконника и её тело падает вниз на 30 метров. Кровь же ничуть не пугала Морган. Она видела вещи и похуже человека разбившегося с тридцати метров. Морган стояла, не в силах отвести взгляд. Она видела, как ноги Гермионы медленно отрываются от подоконника, а худое тело теряет баланс, скользя вперёд. Почему-то в этот момент весь мир словно замер. Ветер перестал шевелить листья, свет заката застыл в воздухе, и даже звуки замка словно исчезли. Время растянулось, каждая секунда стала бесконечной, отражая хрупкость этого мгновения. Морган почувствовала, как сердце ёкнуло, дыхание перехватило. Всё внутри неё кричало, требуя действовать, но одновременно замедляло движения — будто сама магия Хогвартса остановила её, наблюдая за этим крошечным мгновением, когда выбор висел на волоске. Эмир, которая ничего не чувствовала до этого, за секунду прочувствовала все чувства которые только можно было почувствовать. Из за невыносимой боли она ухватилась за сердце. Лицо её искривилось. «Почему я чувствую страх?» Эмир вгляделась обратно на окно и не обнаружила там никого. Сердце начало биться еще сильнее. «Шевелись!», -Эмир почувствовала будто со спины её кто-то толкнул на встречу к окну. А Морган не стала оглядываться и побежала на встречу к окну, прыгнув в пропасть за Гермионой. Она за какую то жалкую секунду успела прочувствовать все чувства, которые не замечала до этого. Будто, накопившись, они резко прорвались.  Почти в невесомости Гермиона падала вниз, при этом вглядываясь в малиновое небо. Думая, что это последнее что она увидит в жизни. После чего малиновое небо заменилось малахитовыми глазами.  Эмир рванулась вперёд, почти не осознавая себя. Она тянулась к Гермионе, снова и снова, пытаясь ухватиться за неё, за рукав, за запястье — за что угодно. Но пальцы скользили по воздуху, и каждая попытка оказывалась тщетной. Она не знала, зачем сделала этот шаг. Мысль не успела оформиться, решение не было осознанным. Возможно, что‑то глубоко внутри — не память, не разум, а инстинкт — заставило её двинуться вперёд. Что‑то толкнуло. Подсказало. Потащило за собой. И в следующий миг Эмир уже не стояла на башне. Мир резко сорвался вниз вместе с ней — вслед за Грейнджер. Не как выбор, не как жертва, а как отчаянная попытка не отпустить. Поймать. Остановить. Быть рядом — любой ценой. «Что это за ноющее, скулящее чувство внутри?», - выпрашивала у себя девушка. «Не позволю ей просто так сдохнуть», -подумала Морган и потянулась еще раз, на этот раз поймав Гермиону. Моментально крепко прижав к себе. Не зная что делать дальше. Столкновение с землей было неизбежно. Студенты которые проводили свободные часы во дворе увидели как с часовой башни вниз летят две студентки. Они задержали дыхание, уверенные что увидят кровавое месиво во дворе. Казалось бы, от такого не спастись, Морган было уже опустила руки в недоумении своего летального действия. Вдруг, студентки обвились черным дымом. Застряв в пространстве на несколько секунд и свалились на землю. Толпа задержав дыхание несколько секунд взирала на силуэты на земле. Из толпы только Джинни решилась подойти к ним и осознав что это её подруга, чуть ли не закричала. Гермиона лежала неподвижно, потеряв сознание. Эмир подняла голову, но мир вокруг неё сразу изменился. Всё, что она видела, было окрашено в багровый оттенок — глаза будто сами источали кровь, затмевая реальность. Каждое движение казалось замедленным, каждый звук — отдалённым и гулким. Сердце билось так громко, что ей казалось, будто оно выбьет её из груди. — Гермиона… — выдавила она сквозь комок в горле, но голос звучал чужим, далеким, будто из другой жизни. Эмир пыталась подняться, дотронуться до подруги, но мир вокруг пульсировал красной дымкой, и каждая попытка скоординировать движения давалась с трудом. Она понимала только одно: если не действовать сейчас, последствия могут быть необратимыми. Морган лицезрела как Джинни подходит к Гермионе и пытается привести её в чувства, а та открывает глаза, поворачивая взгляд на Эмир и смотрит на нее испуганным выражением лица. Морган больше не была в силах держать голову, но увидев как Грейнджер в порядке и жива, она сдалась. Впадая в темноту. «Почему именно она? Почему чувство внутри заставило меня прыгнуть за ней?», -твердили голоса в голове. В отблесках воспоминании Эмир слышала разговор над её душой, пока она была в бессознаний. -Чем ты думала когда спрыгнула с часовой башни, Грейнджер?!, -Макгоногалл была явно очень зла на гриффиндорку, которая скрутилась в углу и плакала. -Смотри теперь, чем это всё тебе обошлось!, -махнула она плащом и исчезла в пространстве. В других отблесках девушка четко слышала голос и хнык гриффиндорки. -Прости, прости меня за мою глупость. -Эмир чувствовала насколько крепко Грейнджер сжимает её руку и насколько ей больно находиться рядом с ней. -У меня теперь хотя бы есть надежда что ты вернулась ко мне. Прошу, проснись той Эмир, которую я знаю. Которую я полюбила всей душой. -Шептала Грейнджер. То ли это был сон, то ли явь - Морган понятии не имела. Но данный разговор четко запомнился на её ушах. -Тот-чье-имя-нельзя-называть и его сторонники, каким то образом заколдовали её, стерев все воспоминания связанные почему то именно с тобой. -Утвердила мадам Макгоногалл, свысока наблюдая за Эмир. -Как я могу её вернуть? Что мне сделать чтобы она стала как прежде? -Молиться. «Что? Темный Лорд и его сторонники? Какие воспоминания? Вернуть меня? Чтобы я стала как прежде?» Эмир долго боролась с кошмаром, который протянулся на несколько веков. Девушка выскочила с кровати в холодном поту и пыталась перевести дыхание. Через несколько секунд она поняла что находится в мед крыле, а вокруг простиралась глубокая ночь.  -Черт возьми, -выдавила девушка, прижимая ладонь к лбу. Шатенка посмотрела в окно и увидела свет полной луны, падающий в помещение. -Сколько я так проспала?, -Эмир хотела встать, но у нее не получилось из за пронзающей боли в висках. -Что же произошло? Эмир посмотрела на руки, заметив изрядные царапины. Она приподнесла ладонь к лицу и тяжело вздохнула. Последнее что она помнила - это то, как она взлетела за Гермионой Грейнджер, а после всё в памяти размазалось. -Зачем я прыгнула за ней?, -спрашивала она у пустоты, а пустота попросту её игнорировала. Утро наступило через два часа. С первым лучом пожаловала и Гермиона Грейнджер, чуть не уронив учебники на пол при виде проснувшееся Эмир. Морган сидела на больничной койке, бездумно глядя в окно. Вдруг её взгляд упал на Грейнджер, которая заметив что она в хорошем здравии подбежала к ней, рассеяв книги по кровати и прижав шатенку в свои объятия. Оглушенная с того как проснулась, Эмир не могла понять почему Гермиона обнимает её с таким жаром и трепетом. Гермиона, которая в воспоминаниях Морган ещё падала, сейчас стояла на двух ногах и была вполне здоровой, несмотря на пластырь приклеенный на разбитую голову. -Я больше не буду подвергать тебя в опасности. -Дрожащим голосом выдала Гермиона, всё еще не отпуская Морган. -Скажи мне что это ты? Та самая Эмир которую я знаю? Скажи что это всё было кошмаром, -Гермиона начала реветь, уткнувшись в шею Морган, а та не знала что предпринять. -Грейнджер, хватит плакать, -выдавила Эмир. -Отпусти меня. Мне больно, -прокомментировала Морган ноющую боль в спине. -Извини, -сказала Грейнджер, стирая с лица слезы и отпрянула от слизеринки. -Наверное ты голодна? Я принесу тебе твои любимые булочки с кориццой и черный чай. После чего мадам Помфри тебя обследует, хорошо? Эмир была озадачена. «Откуда Грейнджер знает чем я обычно завтракаю по утрам?» -Я знаю, тебе не нравятся люди в халатах, но тем скорее тебя обследуют, тем скорее и выпишут. Правильно?, -Гермиона резко перескочила с темы на тему, вызывая у Морган недоумения. -Да. -Выдавила Морган и наблюдала как Грейнджер с ноткой радости покидает лазарет. Чуть позже Морган ощутила едкое желание покурить. Проверив задвижки она не обнаружила ничего похожее на сигареты и расстроилась. «Почему Грейнджер обо мне так заботится?» Думая о поведении гриффиндорки, Эмир сама того не желая начала разглядывать её с другой стороны. Волнистые волосы Грейнджер стекали по её плечам. Ключицы выделялись на фоне изящной шеи. А что если провести рукой по тонкой талии? По внутренней стороне бедра? Забираясь все выше? По телу Морган прошлись мурашки от сквозняка и она осознала что мысли зашли слишком далеко.  Воспоминания все еще не прояснились после падения. Как она попала в лазарет - она не знала. Раз ей так плохо, почему Грейнджер не лежит где то на соседней койке, а бегает будто ничего и не было?  Грейнджер прибежала с подносом еды на руках. Ей явно было тяжело нести всю еду сквозь несколько коридоров и лестниц. Почему же так мучать себя? Эмир с аппетитом поедала булочки с корицей и все то, что принесла Грейнджер для нее. А та, сидела на кресле и молча наблюдала за ней.   -Я совсем забыла, -Грейнджер внезапно начала шарится в портфеле, пока не дотянулась до чего-то, - про это, -Грейнджер протянула девушке пачку сигарет. При виде сигарет, на лице Морган появилась ехидная улыбка. Её улыбка была настолько детской, что Гермиона тоже невольно улыбнулась. Позже Морган заметила что руки Грейнджер стали грубыми и неухоженными, хоть она и старалась скрывать это под рукавом рубашки. Её руки были в царапинах и ссадинах в некоторых местах. Иссохшая кожа отчаянно нуждалась в уходе. Раньше ведь у нее были нежные, мягкие руки? Что случилось? -Мисс Морган-Мэрфи, -пока Эмир заканчивала трапезу, в медкрыло прибыла мадам Помфри и Минерва Макгоногалл. -Как вы себя чувствуете? -Слабость, -выдавила шатенка глядя на свои руки. -Это не удивительно, учитывая то, что вы упали с 30-и метровой башни и чудом выжили. -Процедила Минерва с строгим выражением лица. Эмир сжала зубы. Она это знала. Вопрос был в том, как она выжила. -Из-за падения вы повредили позвоночник. Вы пробыли в коме неделю. -Наиболее Морган пугало то, что всю неделю она лежала теряя время. За эту неделю она могла закончить пару задании Волан-де-Морта. Морган сжала кулаки до хруста костей. Её злость была видна даже невооруженным взглядом. -У вас есть риск что вы перестанете ходить. -Ядовитый взгляд малахитовых глаз пробил дыру в черепе целительницы. -Нет уж!, -заявила Морган откидывая с себя одеяло и всматриваясь в ноги. -Не спешите мисс Морган-Мэрфи, -вскинула целительница подходя ближе к Эмир, а та попросту вставила между ними ладонь. Морган попробовала двинуть левой ногой. Боль от движения отразилось на уровне поясницы, хотя она старалась не выдавать это. Эмир медленно отпустила левую ногу на пол, осознав что почти не чувствует холод от соприкосновения. Вторая нога поддавалась приказам с трудом, но все так и у нее получилось отпустить её на пол. Встать на них было болезненнее и тяжелее чем думала Морган. Теперь боль в пояснице отразилась по лицу Эмир. Она удерживалась за край койки, дабы встать, но попытки были безрезультатны. Из-за накипевшей злости она ударила койку, оставляя на ней вмятину. Мадам Помфри и декан гриффиндора хотели приостоновить девушку, но Гермиона успокоила их и поддалась к Эмир. Гриффиндорка ухватилась за её руку чтобы помочь встать. И вновь. Эмир не могла не заметить насколько кожа рук Грейнджер иссохла. В царапинах и в ссадинах. -Ты сможешь, - с грустной улыбкой выдавила Грейнджер. -Я рядом. От слов Гермионы, что-то внутри Морган защемило. Кое-что и упрямилось. Морган всё же приняла помощь.  С огромным усилием и ноющей болью она смогла встать и сделать пару шагов. Мадам Помфри приступила к обследованию состояния Морган, а позже пришла с вердиктом. -Можете пока походить с помощью костылей, а если ситуация будет уж слишком болезненной, вам придется передвигаться на коляске. Советую вам, не перенагружать спину и ноги. Для полного выздоравления вам еще долго придется принимать лекарства. Гермиона чувствовала насколько Эмир была зла. Чувствовала что она вот вот взорвется. Она не могла ничего сделать, кроме как сжать её руку. -Эмир, ты справишься, я верю в это, -малахитовые глаза смотрели на гриффиндорку с безвыходностью. Девушка тяжело вздохнула и кивнула головой на слова целительницы. Мадам Помфри и Минерва Макгоногалл ушли, оставляя девушек наедине. Тогда и началось истерия Морган-Мэрфи. -Костыли? Ни за что!, -Морган отбросила предоставленные ей костыли и с дрожащими руками зажгла кончик сигареты.  -Эмир, это всё временно, успокойся. -Попыталась Гермиона. -Конечно, блять, ведь с башни я спрыгнула именно из-за тебя!, -Грейнджер сжала челюсть, чувствуя тонну вины и сожаления. -Почему ты прыгнула за мной?, -опустив голову, спросила Грейнджер. Вопрос застрял в воздухе между ними. Эмир не знала ответ. Даже если бы знала не ответила бы. Она сама нарвалась на такие проблемы, ей было не к месту срываться на Грейнджер. -Извини, -выдавила с трудом слизеринка, чтобы хоть как то облегчить чувство вины. -Нет. Из-за меня ты еле как ходишь, поэтому это нормально. Я не обижена. Это я должна просить у тебя прощения.  -Надеюсь мы друг друга поняли. -Да. И, спасибо что спасла меня. Я буду дорожить той жизнью, которую ты мне подарила, Эмир. Грейнджер грустно улыбнулась. Казалось она вот вот расплачется. Ветер начал кружить её локоны в танце, а лучи солнца одаряли карие глаза карамельным оттенком. Её взгляд упал на настенные часы и обратно на Морган.  Морган же аккуратно скуривала сигарету, наслаждаясь каждой затяжкой. Грейнджер даже не думала что будет скучать по запаху сигарет, ибо в данный момент она вдыхала этот запах и чувствовала легкое головокружение.  Даже тогда, когда зазвенели колокола, Гермиона не сдвинулась с места. Всё еще смотря как Морган скуривает одну сигарету за другой. Дым развевался вверх по лучам солнца, образуя то прямые, то волнистые узоры. И исчезая где то на втором метре, где дым сдувал ветер от открытого окна.  Несмотря на то, что сейчас март, снег всё ещё покрывал уголки Хогвартса. Но несмотря на него, ранняя весна давала повод о себе знать количеством лучезарных дней. Снег постепенно таял, исчезая под солнцем. С каждым днем теплело, а это хоть чуточку согревало душу Грейнджер. Она уверена что даже сердце Морган ранняя весна согревала. Она надеялась что она заставит вспомнить Морган. Но зная что это ложная надежда, Гермиона оставалось только смотреть на улыбку, в глаза, на лицо, но не делится душой. -Мне пора, Эмир. Я вернусь в обед, принесу тебе что-нибудь. А пока что, постарайся ничего тут не разрушить, хорошо?, -помахала рукой Грейнджер, исчезая за дверью, а напоследок Морган успела  лишь поднять руку и с трудом пошевелить губами. -Хорошо, -выдавила она, смотря в след Гермионы Грейнджер. Прошло несколько мучительных часов в одиночестве. Время от времени мадам Помфри заходила её проведать, но и того исчезала спустя мгновение. Идея разрушить медпункт, казалась ей очень даже привлекательной. Все же, несмотря на упрямство, девушка опробовала костыли в деле. С ними, передвижение не было таким болезненным  и Морган осознала что постепенно ей надо будет смириться с этим. Позже, в медкрыло заявилась Гермиона Грейнджер с сэндвичами в руках. Пылкость Морган к тому моменту изрядно остыла. Она перестала перечить девушке и молча поедала сэндвич.  -Какие новости в нашей школе за последнюю неделю?, -прервала неловкое молчание длиною в вечность Морган. Гермиона чуть не поперхнулась едой, так как ответ не очень бы обрадовал слизеринку. -Тебе не очень это понравится. -Гермиона прикусила губу. - Долорес Джейн Амбридж теперь директор Хогвартса. -На секунду все мысли в голове Морган затормозили. А потом начали крутится с бешеной скоростью. -Что за чертовщина? Она не может быть директором. Что с Дамлбдором? -Его обвинили в заговоре против Министерства и сняли с должности.  -Это стерва далеко забралась. -Злость кипела в крови Морган-Мэрфи. Даже само её имя пробуждала в ней злость. -Да. В школе уже почти невыносимо учится.  -Запреты, запреты и запреты?, -спросила Эмир, а Гермиона молча кивнула. -Вот бы встать на ноги, чтобы попытаться с этим что-то сделать. -Тебе не надо что-то делать. Тебе надо восстановится. -В ответ, Морган нагло ухмыльнулась. -Я превращу её жизнь в ад, -громкий смех Морган прошелся по всему помещению, вызывая у Гермионы страх. Во время ужина Гермиона опять приперлась в медкрыло и читала книгу, пока Эмир жевала еду. В голову слизеринки приходили разные мысли насчет гриффиндорки.  «Для чего она это делает?» «Зачем ей всё это?» «Почему мне не противно от этого?» Когда Гермиона ушла, на Морган шквалом обрушились все проблемы этого мира. Опять начался этот шум в голове. Голоса спорили между друг другом. Они не давали  друг другу покоя. Они не умолкали даже на секунду.  Следующий день Морган начался с костылей. Она старалась как-то управится с деревяшками, дабы через день уже ходить на занятия. Ибо, осуждающее лицо мадам Помфри ей надоедало.  Морган настолько увлеклась костылями что не заметила как в дверях медкрыла появилась Гермиона Грейнджер с книгами на руках. Она наткнулась на нее слишком поздно чтобы шагнуть назад. Да и шагнуть назад было невозможно с костылями.  Морган как и вчера оставалась в серой пижаме, с расстегнутыми пару пуговиц на рубашке сверху. Костыли, пару бинтов на кисти руки из-за изливаемых в нее каждые несколько часов украшали пациентку.  В данный момент друг от друга их отделяло широта нескольких в стопку книг. Морган не спешила отпрянуть назад, желая разглядеть глаза Гермионы поближе, а та тоже в упор смотрела на спокойствие малахитовых глаз. -Доброе утро, -произнесла Гермиона Грейнджер, почти шепотом. Невольно её взгляд упал на губы Морган, после чего обратно на глаза. -Доброе утро, -ответила Эмир, слегка приподнимая руку, чтобы поправить локон Грейнджер за ухо. Но, что то внутри заставило её отдуматся от данной затеи. -Тебе не стоит перенапрягать себя с утра, -прервала паузу Грейнджер, отходя назад. Давая место Эмир чтобы развернуться. Гермиона в обеднее время почти засыпала сидя на кресле, а на ужин вообще не пришла. Это было странно, учитывая что Гермиона не пропускала все допустимые посвящения. Из-за скукоты Эмир решила поискать свою заначку, оставленную на третьем этаже. На полпути, она почти подустала возиться с костылями. Идти дальше её мотивировало только то, что возвращаться далеко.  Проходя между коридорами, она не заметила как оказалась у дверях нового директора Хогвартса. Дверь была открытой настежь и голос Долорес был слышен на весь коридор. Эмир хотела на пару слов постегаться с директором и специально подошла к её дверям, подслушивая крик Долорес. -Как так можно мыть пол, Грейнджер?, -Морган непонимающе нахмурилась. -Надо чтобы было идеально чисто. Мне ведь ходить тут весь день. Так и знала что поганая грязнокровка ничего не умеет. -Всматриваясь через даль, Морган увидела как Грейнджер на четвереньках моет пол кабинета, задирая рукав рубашки.  Долорес взмахнула палочкой и пол оказался в грязи. И она опять начала свое ворчание.  Морган окунулась в багровую ярость. Сжимала костыль так, что казалось вот вот на куске дерева появятся трещины.  -Кому ты такая нужна, которая даже полы не умеет мыть? И почему же ты хнычешь?  Морган не смогла стерпеть всё это. Её сердце обливалось кровью от каждого оскорбления. В данный момент она готова была даже убить Долорес Амбридж.  Девушка без стука ворвалась в кабинет и направилась к Грейнджер, которая застыла над тряпкой и полом. Она еле сдерживала слезы, а при виде Морган, разгневанную до потери пульса - забыла как управлять эмоциями. Морган подошла сначала именно к ней, резко перехватив за предплечье дернув, чтобы она встала. -Что ты себе позволяешь?!, -голос Морган в  маленьком помещении прозвучал ужасно громко.  -Это что ты себе позволяешь, студентка?!, -ворчала розовая стерва, а Морган резко приподняла костыль и наставила на Амбридж. -Ты - позор этой школы! Я бы скорее тебя убила, чем говорила с тобой. -Выдавила Эмир и собиралась уходить, взяв Грейнджер под руку, но в момент на нее обрушилось ведро воды.  -И мне это говорить девочка из-за которой собственная мать прикончила с собой?, -Морган застыла на месте. Вода была ледяная и в эту воду Грейнджер ложила руки?  Всё опять же встало на свои места. Позже Долорес сама не поняла как её шея оказалась между костылем и стеной. Морган душила её. Долорес выхватывала воздух ртом, её лицо покраснело, а глаза расплывались в гневе.  -Если еще раз, будешь показывать не уместное поведение для директора, я за себя не отвечаю. Мне убить легче чем кому либо еще. Если не хочешь чтобы мое лицо было последним что ты видела, не нарывайся. Надеюсь мы друг друга поняли. Эмир отпустила Долорес из под хватки и взяв Гермиону под руку, шла туда, куда глаза глядят. Гермиона пыталась периодический остонавливать Эмир, но попытки оборачивались неудачей. Шатенка совсем забыла про необходимость костылей, практически не ощущая ноющую боль в пояснице. Спрятавшись за какой то угол, Морган наконец-то успокоилась. Боль дала о себе знать, но Морган глубоко было наплевать на нее. -Черт подери, - задыхалась Эмир, вглядываясь в глаза Гермионы. Гриффиндорка не выдержав взгляд девушки даже на долю секунды, примкнула к её объятиям. -Как ты терпела всё это?!  -Мне приходилось, из за того случая с башней. -Эмир наконец-то потянулась рукой и обняла Гермиону. Она заглушала то, что кричало оттолкнуть её. Голоса в голове были в бешенстве.  -И сколько дней это повторяется? -Три дня. От вечера, до комендантского часа.  -Еще раз услышу что-то подобное, я не смогу удержаться, понимаешь?, -Эмир попросту сжала бы гортань Амбридж, разрывая орган на куски. Вырвав вместе с языком и кинув птицам на ужин. -Я понимаю, -кивнула Грейнджер. А Морган уже не удерживая вес тела опустилась на пол и прижимаясь к стене смотрела на покрасневшие от холода руки Грейнджер. -Это сука еще специально охлаждала воду. -Морган взяла руки Грейнджер в свои и начала согревать.  -Тебе ведь тоже от меня противно?, -спросила Грейнджер.  В начале, так и было. Но со временем голоса начали преследовать Морган везде, пока они не дошли до этого момента. Пока Эмир не прыгнула в пропасть за Гермионой Грейнджер. Пока кто-то не толкнул её вследом за девушкой. -Заткнись, -скинула в ответ Эмир.  -Я имею право получить ответ, -настояла Грейнджер, а Морган еще не отошедшая от гнева, ухватилась за голову девушки и притянула к себе, накрывая её губы своими. Дабы голоса в голове не начали заново гудеть. Рассудок вернулся к Морган моментально, она отпрянула от Грейнджер, пока голоса в голове задыхались от гнева.  -Это было неуместно, -скиснула Морган и прижалась к стене, нарочно поправляя рубашку. Но Грейнджер, подняла взгляд Эмир за подбородок и улыбнулась. Улыбнулась самой детской улыбкой в мире. И сердце Эмир на секунду перестало функционировать. Что это за чувство? Откуда оно взялось? У Морган от данной ситуации покраснели уши.  «Что, блять, я натворила?», -заливалась смущением она и пыталась заглушить признаки боли.  Гермиона провожала девушку до медкрыла, специально шагая медленно, чтобы побыть с Морган подольше. Весна ощущалась в замке нотками легкого ветра и ароматами цветущих деревьев. С каждым днем становилось теплее. В вечернее время обычно студенты предпочитали проводить время во дворе, чем в мутных коридорах замка, все еще отдающие зимой. Гермиона вряд ли выкинет из головы момент где Морган чуть не убила Долорес Амбридж. Вряд ли полные ненависти и ярости малахитовые глаза слизеринки перестанут преследовать Гермиону. Но Грейнджер так рада что Эмир прекратила её унижение перед Долорес, так рада что девушка поставила на место злобную директрису. К ней наконец-то вернулась надежда. Надежда, что не всё потеряно, как думала гриффиндорка несколько дней назад. И тот поцелуй. В отголосках памяти Морган всё ещё целует её, даже если почти грубо. Действие Эмир поменяло много чего. Эмир пыталась уже переступить порог медкрыла, но Гермиона приостановила её, схватив за край рубашки. Морган же готова была упасть от невыносимой боли, но всё же не смогла отказать девушке. -Спасибо за сегодняшнее, -выдавила Грейнджер. По её щеке покатилась слезинка и упала на её рубашку, образуя мокрое пятно. -Если эта старая карга тронет тебя ещё раз...  -Спасибо тебе за поцелуй, -перебила девушку Гермиона и та застыла, не сумев выдавить ни одного слова. Эмир приблизилась и с осторожностью убрала слезинку с лица Грейнджер, после чего прижала к себе. Стоять было невыносимо тяжело, а костыли выбешивали до нервного колебания. Но Эмир хотелось обнять гриффиндорку, накрыть её своей защитой. И к чему были те тяжелые слова в её адрес? Эмир жалеет. Чувствует вину. -Не надо терпеть несправедливое отношения к себе. Даже если твое отношение к другим несправедливо, не давай этому миру ломать себя. Ломай других, но не позволяй такое отношение к себе. Тон Морган был упрекающим, но одновременно до боли успокаивающим. Грейнджер так и хотелось остаться в этом моменте, где она в объятиях Эмир и та шепчет ей на ухо упреки.  Наблюдать за тем как образ Грейнджер постепенно исчезает в конце коридора было больно. А Гермионе было тяжело шагать и постепенно отдалятся от Морган.  Заснуть они оба не смогли. Одна скручивалась от боли, другая тихо рыдала в подушку.