крик в пустоту

Прошли две недели. Отношения с Гермионой налаживались. С Джулией Гриффин ухудшались. Пожиратели вели переговоры с французами, а Эмир всё никак не могла вспомнить что было до. Воспоминания приходили к ней обрывками, через пытку и отчаяние. Свободного времени у нее практически не оставалось, между учебой и деятельностью правой руки Тома Реддла, периодически удавалось найти время для провождения с Гермионой. А она, в свою очередь ломала голову над тем чтобы вернуть воспоминания Эмир. Она никогда не рассказывала о том что было, думая, что только её точка зрения не в зависимости от ситуации, не является эмоциями девушки в миг их переживания.   Грейнджер никогда не спрашивала о деятельности Эмир в роле Пожирателя Смерти. И не рассказывала об Отряде Дамблдора. Но Эмир к счастью оставалась в том же мнении насчет Амбридж, что и раньше.  Эмир в спешке трангрессировала и направилась в библиотеку к Грейнджер. Сегодня на задании она вела переговоры с егерями, члены неофициальной организации, созданной Лордом Волан-де-Мортом после его фактического прихода к власти летом 1997 года. Главной целью егерей было поимка всех неблагонадёжных. К ним относились: маглорождённые волшебники, не прошедшие регистрацию, скрывающиеся от Министерства магии люди и другие волшебные создания и те, кто вслух произносит имя «Волан-де-Морт», а не обычное для волшебников «Тот-кого-нельзя-называть». Узнав о том, что их повелитель воскрес, они с радостью примкнули к нему обратно. Но встретили егеря Эмир недоброжелательно, что ей пришлось вцепиться с одним из них.  Эмир в лихорадочной спешке вне намерения столкнула какую то девушку в коридоре, уронив на пол все её учебники. Она не извинилась и не оборачивалась чтобы посмотреть кто это, продолжив свой путь в библиотеку. -Эмир!, -отозвался голос сзади, слизеринка моментально повернула голову и увидела азиатку в униформе когтеврана. -Да?, - вывела Эмир, ожидая услышать что от нее хотят. -Привет. Ты будто бы не в себе, Эмир. -Вывела когтевранка, оставив книги валятся на полу. -Я спешу. -Сказала Эмир и попыталась оставить девушку, но та ухватилась за её локоть. -Ты бы могла как нибудь помочь мне с заклинаниями? Тебя не хватало в Отряде Дамблдора. -Эмир нахмурилась. -Отряд Дамблдора?, -Эмир поджала кулаки, отвернулась и ушла. Запах пыли и старой бумаги витал в воздухе, смешиваясь с холодом каменных стен. Полки скрипели под тяжестью древних томов, а тени между ними казались слишком живыми.  Грейнджер покуда Эмир добралась до библиотеки уже сопела. Девушка разбудила её легким стуком в плечо.  Вид девушки был измотанный, уставший, почти что обессиленный. Но в момент когда их взгляды пересеклись, в глазах гриффиндорки появилась искра силы. -Я нашла кое что. -Эмир заинтересованно села рядом с Грейнджер, но только она окинула слизеринку тяжелым взглядом. -У тебя кровь на воротнике. -Цокнула Грейнджер, и Эмир инстинктивно потянулась к воротнику. Нащупав структуру засохшей крови на белой рубашке, она оглянулась нету ли тут лишних глаз.  -Не моя кровь. -Прошептала Эмир, а Грейнджер закатила глаза. -Надеюсь ты никого не убила?, -странно спросила гриффиндорка, а Эмир покачала головой. -Что такое «Отряд Дамблдора»?, -у Грейнджер расширились глаза, и она моментально закрыла рот Эмир ладонью. -Я думала ты этого не помнишь!, -прокричала она. -Одна девушка остановила меня и сказала что меня там не хватает. Азиатка. -Гермиона влепила себе ладонью в гооову и тяжело вздохнула. -Мне нужно место потише чтобы рассказать как можно вернуть тебе память. С настойчивостью Гермионы, они перешли в комнату Эмир. Эмир уже несколько дней здесь не спала и комната выглядела обезжизненной.  -Где ты спишь?, -ненароком спросила Грейнджер. -Не сплю вообще. Гермиона объяснила что нашла одно зелье, которая должна вернуть память Морган-Мэрфи.  -Я не нашла что-то лучше чем это зелье, Эмир. Это зелье принудительно извлекает стертые, запечатанные или проклятые воспоминания. -Это то что мне нужно. -Обрадовалась Эмир, но Грейнджер покачала головой. -Цена — психическая боль и риск искажения личности. Зелье возвращает правду, но не гарантирует, что ты останешься тем же, кто её узнал. -Эмир поджала губы. -Сколько длятся побочные эффекты?  -От нескольких дней до нескольких лет.  Поставив посередине комнаты котел, она принялась варить зелье. Эмир немного засомневалась в данном отваре, но это была её единственная надежда.  Котёл стоял в нише между двумя колоннами. Огонь под ним был приглушён чарами — не пламя, а медленное дыхание жара. Света не было. Только серебристые блики от зелья, отражающиеся на каменных стенах. Полынь в котле уже почти закипела. Воздух стал горьким, тяжёлым — таким, от которого мысли уходят вглубь себя. Рука Грейнджер дрогнула, когда она высыпала в котел пепел. Листы горели раньше, но слова — нет. При первом помешивании против часовой стрелки поверхность зелья смялась, будто сопротивляясь. -Мемориа нон латебит, — произнесла Грейнджер шепотом.  После чего - зелье замерло. В эту секунду комната стала слишком тихой. Эмир нервно оглядывалась по сторонам, дергая ногой. Даже камни будто прислушивались. Чёрную незабудку Грейнджер бросила целиком. Она не утонула — на мгновение зависла. А затем растворилась, оставив тонкую серебряную трещину на поверхности. -Теперь последний ингридиент. Твоя кровь. -Прошептала Гермиона. Эмир медленно встала с кровати и подошла к котлу. После чего протянула руку и беспощадно провела только что вытащенным кинжалам из запьястья по ладони. Грейнджер искривилась от такого поступка.  Шестьдесят секунд никто не дышал. Зелье начало темнеть, и в глубине котла появилось движение — не вихрь, не волна, а что-то похожее на память, пытающуюся подняться. Зелье стало чёрным, но не пустым. В его поверхности отражалось лицо — на долю секунды другое, не настоящее. Грейнджер отступила назад. -Я не думаю что тебе стоит это выпить. -Грейнджер собиралась взмахом палочки уничтожить зелье, но Эмир быстро остановила её. -Мне это нужно, Гермиона. -Пронзительные зеленые глаза Эмир, смотрели на нее почти с мольбой.  -Я не уверена что сварила зелье правильно. Может лучше попросить профессора Снейпа?, -Эмир покачала головой, встав слишком близко к гриффиндорке. -Я уверена в тебе. Каким бы не был исход.  Уговоры Эмир сработали и Грейнджер налила зелье в стакан, отдав слизеринке. Эмир безрассудно осушила стакан полностью и ждала какого-то эффекта. Она долго всматривалась на дно стакана и думала почему зелье не действует. Слизеринка озадаченно всмотрелась в Грейнджер, которая дрожала от страха. В какой-то момент Эмир подумала что зелье не сработало. После чего по всему её телу начались судороги. Она не успела ничего сказать. Казалось она ещё принадлежит себе — и в следующий миг уже нет. Внутри что-то резко сжимается, будто мышцу стянули узлом, который невозможно развязать. Боль вспыхнула сразу, без разгона, горячая и слепая. Эмир пыталась пошевелиться, но тело не откликалось, словно между ей и её телом выросла немая стена. Дыхание Эмир сбилось. Всё её внимание сужается до одной точки — на Грейнджер и страх в её глазах. Время для нее тянется вязко, как густая вода.  Из рта пошла пена. В судороге Эмир избила себя всем чем можно.  Слизеринка произносила под себя заклинание чтобы придти в себя, но это не дало плоды. Грейнджер поняла что таким образом она не сможет спасти Эмир и побежала в сторону кабинета профессора Снейпа. Где его к сожалению не оказалось. Будто назло. Казалось она в жизни так быстро не бежала.  К счастью Гермиона нашла профессора Снейпа за поворотом. -Профессор Снейп! -Прокричала она, и профессор тут же обратил на нее внимание, прерывая разговор с Макгоногалл. -Пожалуйста помогите, Эмир плохо стало! -Оба профессора видя Грейнджер ни на секунду не замешкались и побежали за ей. Спустя несколько секунд они добрались до комнаты Эмир. Где она до сих пор в судорожных импульсиях лежала на холодном полу и дергалась как бешаная. Пены со рта было слишком много. Как и времени как Эмир провела в таком состоянии. Снейп не понимал каким чудным образом Эмир оказалась в такой ситуации. Он  схватил лицо Эмир, грубо осмотрев её глаза, после чего начал рыться в карманах.  Смешивая одно зелье с другим и вылил в рот слизеринки. -Ты меня слышишь? Эмир? Слышишь меня?, -поняв что Эмир уже не выдерживает, он похлопал по её лицу, после чего облил холодной водой. Боль приходит не точкой — волной. Она разливается сразу везде, будто тело перестало быть телом и стало сплошной раной. Каждая клетка ноет своим голосом, и эти голоса сливаются в гул, от которого некуда спрятаться. Кости будто выкручивают изнутри, мышцы сжимаются в тугие узлы, кожа горит, как если бы под ней тлел огонь. Дышать тяжело: вдох режет грудь, выдох отзывается вспышкой в позвоночнике. Сердце бьётся неровно, словно само пугается того, что чувствует. Мысли рассыпаются — боль не оставляет места словам, она вытесняет всё, кроме себя. Время теряет форму: секунда тянется вечностью, а вечность — лишь очередным ударом. Это боль без границ и направлений. Она не имеет причины, которую можно ухватить, и не знает конца, на который можно надеяться. Она просто есть — глухая, яростная, невыносимая, превращающая всё существование в одно-единственное чувство. Эмир ухватилась за свой плечи и уткнулась в подушку, зажав колени ближе к груди. -Больно. -Прошептала она. А Грейнджер которая уже почти засыпала, вскочила с места и потянулась к Эмир. -Ты меня слышишь? Эмир, что мне сделать? Где у тебя болит?, -забеспокоилась Гермиона. Её глаза метались по всей Эмир, а руки дрожали. -По всему телу будто раны, -прошептала слизеринка. -У тебя случился припадок. Прости меня пожалуйста. Это всё из за меня, из за того что я глупая магглорожденная. -С щек Грейнджер полились слезы. -Я чувствую такую вину за все это. -Ты ведь ничего не сказала Снейпу или Макгоногалл? -Спросила Эмир. -Нет, ничего. Я ожидала момента когда ты проснешься. -Эмир лежа в постели криво улыбнулась. -Предоставь всё мне. Не волнуйся ни о чем. В комнате повисла тишина, наполненная одновременно тревогой и облегчением. Гермиона села рядом, держала Эмир за руку, и оба понимали: сейчас главное — поддержка и доверие, а остальное — пережить вместе. Стук шагающих сапог, прервал разговор Эмир с Грейнджер и заставил обратить внимание к шагам. Это был профессор Снейп в своей властной манере. Эмир ожидала допроса, ругани или же наказания, но вместо этого он распахнул мантию и махнул палочкой в сторону Эмир. В итоге слизеринка получила болезненным заклинанием в грудь. Она потеряла ощущение гравитации под ногой и начала трепыхаться, даже если  казалось что вот вот и всё её тело развалится. Она переобратилась в анимагическую форму и крыльями пыталась отлететь назад, но Снейп был опытным магом и одним взмахом палочки заставил слизеринку принять человеческий образ. Но Снейпа после Эмир ждало еще одно препятствие в виде Грейнджер. Гриффиндорка встала перед ним и подняла палочку. -Объяснитесь, профессор. -Твердо произнесла Грейнджер.  -Не ваше дело, миссис Грейнджер. Прошу вас отойти.  -Куда бы вы её не отвели я пойду с ней. -Снейп долго всматривался в глаза гриффиндорки. После чего ухмыльнулся. -Безрассудная любовь. -Произнес он. -Будьте острожны, мисс Грейнджер. Кого-то из вас любовь может затащить в гроб. -Девушке хотелось врезать профессору прямо сейчас, но не хотела так рано вылетать из Хогвартса. Северус Снейп, Эмир и Гермиона мигом оказались в старом кабинете Альбуса Дамблдора.  Дамблдор стоял у окна, слегка опершись на подоконник, и внимательно смотрел наружу. Свет заходящего солнца играл в его глазах, но ни малейшего движения или реакции на происходящее внутри кабинета он не проявлял. Эмир и Грейнджер подумали об одном и том же.  «Дамблдор не должен тут находиться» Снейп, с привычной строгостью и громким грохотом, усадил Эмир на стул. Она вскрикнула от боли, но Дамблдор не шелохнулся. Его взгляд оставался направленным наружу, словно все происходящее вокруг не могло поколебать его внутреннего спокойствия. Даже появление Гермионы рядом с Эмир, готовой вмешаться, не вызвало у него ни тени волнения. Безразличие Дамблдора было настолько ощутимым, что комната наполнилась странной, давящей тишиной: каждый звук — скрип пола, лёгкий вздох Эмир, тихое дыхание Гермионы — казался громче, чем он был на самом деле. В этот момент казалось, что Дамблдор наблюдает не за конкретной сценой, а за самой судьбой, позволяя каждому принимать свои решения и переживать свои последствия. — Выкарабкаетесь, и не такое переживали, — выдавил Снейп, отступая на второй план, словно его долг выполнен. Эмир лишь усмехнулась, едва заметно, держа взгляд на холодной фигуре профессора. — Я до сих помню глаза того боггарта, профессор Снейп. Будьте самую малость ласковее ко мне, — сказала она с лёгкой насмешкой. Снейп мгновенно замахнулся палочкой в сторону её шеи, но его движение застопорилось, когда Дамблдор решил вмешаться. — Северус, не надо, — тихо, но твёрдо сказал директор, зашагав к Морган-Мэрфи и наклонившись, чтобы заглянуть ей прямо в глаза. — Волан-де-Морт жив. Вы же часто с ним пересекаетесь, не так ли? Это ведь вы освободили Пожирателей Смерти из Азкабана? Эмир нахмурилась, не скрывая удивления. Её глаза расширились: казалось невероятным, что они знают о событиях, о которых сама она молчала. В кабинете повисло напряжение. Снейп сжал палочку, готовый к мгновенному действию, Гермиона почти затаила дыхание, а сама Эмир стояла на грани шока и удивления, пытаясь осмыслить услышанное. "Еще одно забытое воспоминание или Грейнджер проболталась?" -Нет. -Стоило сказать эмир, как Северус взмахнул мантией. -Вам видимо стерли память?, -Вывел он, явно насмехаясь над слизеринкой. -Все кому не лень знают что вы «Пожиратель Смерти» Эмир сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. В её глазах сверкнуло раздражение, смешанное с отчаянной решимостью: ни один выпад Снейпа не мог сломить её внутренний стержень. В кабинете повисла тягостная тишина. Гермиона сжала палочку, готовая вмешаться, а Дамблдор, стоя у окна, лишь слегка покачал головой, его взгляд был спокойным, но полным неизменного интереса к тому, как поведёт себя слизеринка. -Так вы тоже «Пожиратель Смерти». -Насмешливо сказала Эмир. -Вы ничего обо мне не знаете. И знать вам обо мне ничего не нужно. -Эмир. -Прошептала Грейнджер. А слизеринка обратила на нее внимание. -Ты ведь помнишь что участвовала на чемпионате Трех Волшебников?  -Да. -С хриплым голосом выдала Эмир. -На последнем испытаний, в лабиринте, ты, Седрик Диггори и Гарри исчезли, Кубок Огня перенес вас к Волан-де-Морту. И ты исчезла на три месяца. После чего свалилась к дому Уизли из неба и тогда мы все узнали что ты «Пожиратель смерти». -Я ничего из этого...-задумчиво сказала девушка, пронизывая одну точку в пространстве, -не помню.  -Вам кто-то стер память, это очевидно. -Хмыкнул Снейп.  -Вы можете вызвать заклинание Патронуса?, - рывко спросил старик, а Эмир фыркнула. -Да умею. -Эмир поспешно вытащила палочку. -Экспекто Патронум! -сказала она, но забыла. Забыла представить свое самое счастливое воспоминание. -Экспекто Патронум!, -Эмир не могла вспомнить какое воспоминание до этого она представляла когда произносила это заклинание.  -Как я и догадывался. Ей стерли всего лишь все её счастливые воспоминания. -Эмир была поражена. Она зациклилась на одной точке.  -Профессор, как я могу восстановить эти воспоминания?, -Снейп надолго замолчал. -Твои воспоминания должны храниться у того человека, который украл их. -Выдал Северус Снейп.  -Это Том. -Сказала Эмир, став слишком заносчивой и излишне уверенной в данном суждений. Глаза Дамблдора округлились, однако спустя мгновение он медленно покачал головой — ему трудно было поверить, что его бывший ученик мог пойти на подобное. -Вы уверены, мисс Морган-Мэрфи?, -его голос осторожно выдал вопрос. -Из всех волшебников, только он на это способен. Он силен.  -Советую вам, предпочитать осторожность натиску, мисс Морган-Мэрфи. Зная какой вы колючий человек, вы бы поспешили и вскипев, пошли бы на столкновение. -Взгляд профессора Снейпа был полон недовольства. -Позвольте поправить вас. -С холодным презрением в голосе отозвалась слизеринка. -В ваши игры я не вступлю и вашим правилам не подчинюсь. Моя сторона не ваша, и ваши игры мне чужды. -слова вырывались, полные раздражения, будто каждая фраза отрезала путь оппоненту к манипуляции.  -Эмир… послушай меня. Это уже не игра. Это война. И на войне нет настоящих победителей — есть только пострадавшие. Тебе предстоит сделать выбор. Какая сторона — твоя? - Мягкая и ровная интонация Дамлбдора едва ли не заставила Эмир отказаться от борьбы до конца.  Эмир сидела на одиноком стуле в центре кабинета Дамблдора. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь витражи, отбрасывал длинные тени на старые, полированные полки с пыльными томами и свитками. Кабинет был пропитан запахом старинного дерева и легкой горечью магических трав, в воздухе висела напряжённая тишина, словно сама комната затаила дыхание, ожидая решения. Рядом стояли Дамблдор, Снейп и Гермиона. Дамблдор с мягкой, но тяжёлой серьёзностью наблюдал за Эмир, его глаза светились мудростью и тихой печалью. Он чувствовал ответственность за каждое слово, но голос его оставался спокойным и ровным, как тихая река, готовая в любой момент стать бурной. Снейп стоял неподвижно, руки скрещены на груди, взгляд холоден и проницателен. В его взгляде читалась смесь недоверия и скрытой тревоги: он внимательно следил за каждым движением Эмир, готовый мгновенно вмешаться. Гермиона почти плакала, её губы дрожали, а глаза блестели от невысказанных слов. Она с трудом сдерживала эмоции, но напряжение сдавливало её сердце; она хотела вмешаться, защитить Эмир, но понимала, что сейчас нужно слушать и ждать. В этой тишине каждый звук — скрип пола, слабый шелест страниц — казался громче, чем он был на самом деле. Комната была одновременно безопасной и угрожающей: она хранила в себе тайны, решения и неизбежные последствия, которые ещё предстоит принять. -И что вы мне предлагаете? — она на мгновение умолкла. — Стать шпионкой, чтобы в конечном итоге обе стороны забыли, на чьей я стороне? Гермиона шагнула вперёд, голос её дрожал, но был наполнен убеждённостью: — Эмир, пожалуйста… ты не должна делать этого! — почти плача, она протянула руку, как будто могла прикосновением остановить надвигающийся кошмар. — Подумай… не рискуй собой без необходимости. Мы должны быть вместе, а не противостоять друг другу. Эмир сжала кулаки, взгляд её метался между Гермионой, Дамблдором и Снейпом. В её глазах играла смесь раздражения и растерянности: она чувствовала давление, но внутренний протест держал её стойкой. Дамблдор слегка покачал головой, тихо, почти неслышно: — Гермиона, дай ей подумать. Решение должно быть её собственным. Снейп лишь нахмурился, напряжение в его позе усилилось. Он не произнёс ни слова, но взгляд, острый и холодный, следил за каждым движением Эмир, готовый к любому повороту событий. Гермиона глубоко вздохнула, опустив руку, но глаза её всё ещё блестели слезами: — Просто не теряй себя, Эмир… прошу. В кабинете воцарилась тишина, в которой слышалось всё: медленный скрип пола, тихое дыхание, почти невесомое шуршание страниц старинных книг. Атмосфера была пропитана ожиданием и неотвратимостью — каждый знал: решение Эмир изменит всё. Эмир подняла глаза на Гермиону, её взгляд был твёрдым, но в нём мерцала тревога. Голос дрожал, но слова звучали решительно: — Как вы думаете, — сказала Эмир, взгляд её был твёрдым и прямым, — как я должна поступить теперь? Мне нужно вернуть память. Это задача первостепенной важности. А потом… уже можно будет думать о вашей войне. Слова звучали спокойно, но в них чувствовалась твёрдая решимость. Эмир сжала кулаки, плечи напряглись — она ясно дала понять: ни насмешки Снейпа, ни давление ситуации не сломают её. Гермиона слегка вздохнула с облегчением, а Снейп нахмурился, едва скрывая раздражение. Дамблдор же медленно кивнул, его взгляд был мягким, но в нём читалась поддержка: решение Эмир было её собственным, и это было важнее любых наставлений или угроз. — Вам бы сначала узнать, у кого ваша память, — сказал Снейп, холодно и насмешливо, — у Волан-де-Морта или у кого-то ещё. Он слегка скосил глаза на Эмир, его голос был ровным, но в каждом слове читалась скрытая угроза и превосходство. Эмир почувствовала, как напряжение в комнате усиливается: теперь вопрос о памяти стал не просто личной проблемой, а опасной загадкой, которую придётся разгадать под присмотром Снейпа. Дамблдор тихо опустил взгляд на Эмир. Его голос был мягок, почти спокойный, но в каждой паузе ощущался невидимый веес. Он сделал лёгкий шаг вперёд, его глаза блестели в мягком свете витражей. Слова звучали как спокойная просьба, но в них был скрытый подтекст: доверие сейчас — не просьба, а необходимость, иначе ставки станут смертельно высокими. — Без доверия здесь не обойтись, — продолжил он, голос слегка обострился, как тихий звон тревожного колокола. — Либо вы позволите мне — или Северусу — быть на вашей стороне, либо мы все останемся слепы. А в этой войне слепота смертельно опасна. Эмир сжала кулаки, плечи напряглись. Внутри бушевало сопротивление: она не хотела зависеть ни от кого, не хотела подчиняться ни одному из них. Но в глазах Дамблдора мелькала тихая уверенность, которая заставляла сомнения смешиваться с желанием всё-таки довериться. — Я не прошу слепой веры, — добавил Дамблдор, мягко, почти по‑отечески, — лишь доверия. Ровно столько, чтобы мы могли защитить вас… и чтобы вы позволили нам защитить то, что важно для всех нас. Эмир вздохнула, губы её дрогнули, взгляд метался между Снейпом и Дамблдором. Сердце колотилось, внутри всё было напряжено, словно она стояла на краю обрыва. Доверие давалось с трудом, но она понимала: другого пути просто нет. Профессора, наконец, отпустили девушек. Эмир еле держалась на ногах: боль в ногах была почти невыносимой. Гермиона мягко поддерживала её за руку, и вместе они двинулись по тёмным коридорам Хогвартса. — Ты держишься лучше, чем я ожидала, — тихо сказала Гермиона, скользя взглядом по мерцающим фонарям вдоль стен. — Думала, тебе будет хуже. — Да… — Эмир выдохнула, едва передвигая ноги. — Кажется, я всё ещё могу ходить… с твоей помощью, конечно. Они прошли мимо длинного коридора с высокими витражами, через которые пробивался мягкий свет луны. Стены замка были холодными, а скрип старых досок пола отзывался эхом с каждой их шажки. Эмир напрочь отказалась идти к мадам Помфри и твёрдо направилась в свою комнату. Гермиона чуть подхватила её за руку, но сопротивление слизеринки было непреклонным. Когда они достигли порога комнаты, их почти сразу обдало резким запахом зелья. В воздухе висела густая, едва уловимая смесь трав и магических ингредиентов, которая заставила девушек глубоко вдохнуть и моментально закашляться. — Ух… — выдохнула Гермиона, прикрыв нос, — зелье было сделано неправильно. — Похоже, — пробормотала Эмир, стараясь не морщиться, — придётся быстро замести следы, иначе мадам Помфри узнает и будет недовольна. Девушки поспешно отошли к столу, аккуратно убирая разбросанные материалы и вытирая остатки зелья с поверхности.  Эмир оперлась спиной о кровать, закрыв глаза. Боль в ногах постепенно отпускала, но усталость и напряжение всё ещё держали тело, словно тяжёлая оболочка. Гермиона села рядом, внимательно наблюдая за подругой. — Эмир, — тихо сказала она, — расскажи мне… что ты помнишь? Что чувствуешь? Эмир глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Честно? — прошептала она, почти себе под нос, — ничего… или почти ничего. Только отдельные фрагменты… образы, лица, запахи. Всё остальное — как туман. Гермиона сжала её руку, мягко, но уверенно: — Мы пройдём через это вместе. Ты не одна. Эмир слегка улыбнулась, но в её глазах была тревога: — Я не знаю, сколько времени потребуется… — сказала она, — но память — это первостепенная задача. Всё остальное — война, Снейп, всё остальное — подождёт. Гермиона кивнула: — Тогда начнём с самого важного. Шаг за шагом. Эмир закрыла глаза, ощущая тихое тепло присутствия Гермионы рядом. Мысли стали немного яснее, а тревога — немного легче.  Гермиона сидела рядом с Эмир, наблюдая, как та тихо закрывает глаза, опершись на подушку. Внутри Гермионы словно скребли острые когти: сердце сжималось от невозможности дотянуться до той части души Эмир, которая раньше открывалась только ей. — Эмир… — выдохнула она почти неслышно, — я знаю, что ты всё ещё внутри себя… Но слова казались пустыми. Вспышки воспоминаний, которые раньше соединяли их, теперь словно исчезли вместе с магическим вмешательством: смех, тихие разговоры в коридорах, шепот в ночи, моменты, когда они просто были рядом — всё стерто. Гермиона ощущала пустоту там, где раньше было тепло и близость. Сердце её болело, как будто её собственная душа теряла часть самой себя. Каждый взгляд на Эмир теперь был наполнен тревогой и беспомощностью. — Я… я не знаю, как вернуть тебе то, что было, — шептала Гермиона, сжимая руки, — но я буду рядом, даже если тебе это не вспомнить… даже если мы должны заново строить всё заново… Слёзы собирались на краях глаз, но Гермиона сдерживала их, стараясь не показать Эмир своё отчаяние. Она понимала: любая слабость сейчас может ещё больше запутать слизеринку. Но в глубине души, в тихой, почти неслышной части сердца, она знала одно: любовь осталась, даже если воспоминания исчезли. И в этом тихом осознании была одновременно боль и сила — Гермиона держалась, чтобы быть опорой для Эмир, чтобы хоть как-то восполнить то, что магия украла.