Соната жаркого пламени.

— От Люмин никаких новостей? Дилюк облокачивается локтями о стойку и смотрит на капитана кавалерии, удобно устроившегося на барном стуле. Кэйя качает головой и поднимает глаза от бокала на парня. Он спрашивает это каждый божий день, едва Альберих пересекает порог таверны. Кэйя не слепой — он заметил, как с момента отправления Люмин в Инадзуму Дилюк изменился. Он стал ещё более отстранённым, задумчивым. Тоску по путешественнице выдавал лишь грустный взгляд, на секунду зажигающийся каждый раз, когда дверь в таверну открывается. Дилюк до сих пор тешил себя надеждами, что в один прекрасный день дверь в таверну откроется и он вновь увидит Люмин. Вновь посмотрит ей в глаза и увидит ее улыбку. Но этот день все никак не наступал, поэтому все, что оставалось Рагнвиндру — это ждать. Кэйа видит, что творится с названным братом, но не знает, чем ему помочь. Зато знает, что Дилюк по уши влюблен в странницу, прогостившую в Мондштадте не так уж долго. А ещё он знает, что Люмин его не любит. Но Дилюк и слышать об этом не хочет, постоянно витая в облаках. Часы и дни ожидания выматывают Дилюка, и он откровенно не знает, чем еще себя занять, чтобы хотя бы на один день Люмин пропала из его головы. Он нагружает себя работой до отказа, тренируется до тех пор, пока сил не хватает только дойти до кровати и отключиться. Но даже в этой «отключке» ему снится девушка с внимательными светло-карими глазами. — Нет, единственное, что я слышал, это то, что в Инадзуме отменили охоту на глаза бога. Возможно, это дело рук Люмин. У нее отлично получается попадать в неприятности и решать чужие проблемы. Кэйа смеется, отпивая напиток из стакана, а затем поднимает глаза на парня. Дилюк вновь задумался, и потребовалось немного времени, чтобы Альберих наконец-то услышал хоть что-то в ответ. — Я понял это еще тогда, когда она была в Мондштадте. Правда, она не обязана была помогать нам решать повседневные задачи — это проблемы Ордо Фавониус. Видимо, даже с ежедневными проблемами они справиться не в силах. Кэйа качает головой. Прошло столько лет, но Дилюк до сих пор не мог смириться с тем, что произошло с его отцом. Обида на рыцарей Мондштадта до сих пор стягивала плющами его сердце и мешала жить дальше. Дилюк словно застрял в прошлом, хотя со стороны могло показаться, будто у него все под контролем — он всегда показывал только свою благородную сторону. — Донна опять приходила утром. — Она влюблена в тебя по уши, я не понимаю, почему ты до сих про ей не скажешь, что ты к ней ничего не чувствуешь. — Думаешь, я не пытался? Она видит во мне героя романов и не желает ничего слушать. В целом, мне это особо не мешает и это ее выбор, так что пусть делает, что хочет. Кэйа вновь заливается смехом. Стандартный, он бы даже сказал, типичный ответ Дилюка. Чаще него парень слышит только о Люмин. Но, раз Рагнвиндр не собирается с этим ничего делать, то Кэйа встревать не будет — это жизнь брата, и он волен распоряжаться ей так, как хочет. — Кстати, фестиваль начнется только через неделю, но уже начали стягиваться первые гости. — Ясно. Ты, кстати, чего прохлаждаешься? У тебя все еще рабочий день. — Зануда.

***

— Добро пожаловать в Мондштадт! — Спасибо. Дилюк ставит на пол ящик с винами, когда слышит приветствие рыцарей на входе в город. Обернувшись, он видит незнакомую девушку. Сандалии, коричневые шорты и кофта со шнурами на шее, алая накидка с рукавом на одно плечо, затянутая на поясе широким ремнем, к которому крепились несколько небольших отрезков ткани, похожих на ремни. На бедре красовался еще один двойной ремешок, вероятно служивший для ношения оружия. «Похожа на жительницу Натлана» — мелькает в голове у Дилюка, но незнакомка быстро пропадает с поля его зрения, и заставляет парня вернуться к работе. Таверна требовала к себе внимания точно также, как, например, маленький ребенок — постоянно нужно было что-то делать. Но Дилюк не был против — ему нравилось это дело, и к нему он подходил с таким же энтузиазмом, как когда-то к тренировкам для рыцарских задач.

***

Вечером в таверне было не так много людей — только редкие завсегдатаи и искатели приключений заглянули пропустить по бокальчику и обсудить последние новости о путешествиях друг друга. Чарльз, бессменный бармен, внезапно приболел, поэтому сегодня Дилюк управлялся с баром сам. Со стороны может показаться, что изготовление коктейлей — это сложное дело, но если ты сам владеешь винокурней и таверной, да и к тому же тебе периодически приходится подменять кого-то, то навык приобретается сам собой. — Ты бы сделал лицо повеселее. Всех посетителей распугаешь. Кэйа удобно усаживается на стул и смеется, протягивая руку к бутылке с вином. Дилюк выхватывает ее буквально из-под носа капитана кавалерии и ставит на полку к остальным. Альберих недовольно поджимает губы, смотря на брата, а потом фыркает и берет другую, которую Дилюк еще не успел убрать, и наливает вино в фужер. — Если бы ты реже устраивал у меня здесь шоу, то посетителей было бы больше. — Ну, подумаешь, немного перебрал пару раз… У всех бывает! — У тебя — слишком часто. Кэйа закатывает глаза, а потом фыркает и отпивает немного вина. Если Дилюк не в настроении, то он превращается в настоящего ворчуна, который только и может, что критиковать Альбериха, отбирая у того вино. — Только и можешь, что ворчать. Ты бы пошел прогулялся, что ли. Тухнешь здесь только. — За таверной кто смотреть будет? Ты что ли? — Ну, хотя бы раз в жизни ты можешь это и мне доверить. Обещаю, пить сильно не буду. — Ладно, возможно, на один раз я могу тебе доверить. Учти — бутылки посчитаны.

***

Едва ли Дилюк успел сделать один круг по тропинкам в лесу, как вдруг услышал лязг мечей и крики хиличурлов. Он знал, что они разбили лагерь неподалеку, но был уверен, что Ордо Фавониус уже решили эту проблему. Рагнвиндр поспешил на звук, одновременно выхватывая меч. — Если хотел помочь, то уже поздно. Я сама все сделала. Дилюк с удивлением замирает, видя, как последний из лагеря хиличурл распадается под копьем незнакомой девушки и исчезает. Через секунду парень понимает, что уже видел ее утром в городе, она буквально только-только прибыла в Мондштадт. Такое самоуправство на «его» территории Дилюку не понравилось. — Кто ты и почему расхаживаешь с копьем по территории Мондштадта? Насколько я знаю, ты не рыцарь Ордо Фавониус. Дилюк видит, как в полумраке глаза незнакомки сияют удивительным изумрудным цветом. Он сжимает рукоять меча сильнее, взывая к нему пламя. Она видит, что парень настроен серьезно, и понимает, что варианта просто уйти у нее нет. — Думаю, это не так важно, но так уж и быть, скажу. Я просто странствую по Тейвату и… — Ищешь брата? Девушка непонимающе смотрит на Дилюка, а тот вздыхает и качает головой, понимая, что слышит эту фразу уже не в первый раз и продолжает ее на автомате. Незнакомка заставляет копье исчезнуть, а затем скрещивает руки на груди. — Забудь. Так… Значит ты странствуешь? С копьем. Посреди ночи. — Я напомню, что ты здесь с мечом и тоже посреди ночи. Ладно, бывай, мне нужно идти. Незнакомка направляется мимо Дилюка, не намереваясь более с ним разговаривать, но он ловит ее за локоть и заставляет смотреть в глаза, несмотря на то, что желания у нее не было от слова совсем. — Если в городе что-то произойдет, а ты будешь в этом замешана, учти, у тебя будут проблемы. — Я не преступница в бегах. И я не собираюсь ничего делать. Я просто убрала лагерь монстров ради безопасности, тут дома людей рядом. В следующий раз просто внимательнее патрулируй район, рыцарь, раз уж это «твоя» зона ответственности. Дилюк не знает, что сказать, поэтому незнакомка быстро освобождает свой локоть и исчезает в ночи, оставляя парня посередь леса одного. Он решил понаблюдать за гостьей, пока та находится в городе — первое знакомство у них не заладилось, но что-то подсказывало Рагнвиндру, что это только начало проблем с ней.