Соната жаркого пламени.

— Энрика, просыпайся. Нужно собираться в дорогу. Дилюк, постучав, входит в комнату, и тихо смеется от недовольного бубнения девушки где-то под ворохом одеял. В тот момент, когда Рагнвиндр резким движением открывает шторы, и свет проникает в комнату, Энрика успевает высунуть голову из-под одеяла и пытается открыть слипающиеся глаза. Девушка фыркает, шипит, и на секунду вновь скрывается под покрывалом. Дилюк смеется, скрещивая руки на груди и подходит к постели ближе. Он не намерен позволять ей поспать еще немного, поэтому сует ладони под одеяло и резко начинает щекотать гостью. Энрика взвизгивает, отбиваясь от рук Дилюка, и заливается смехом, резко вскочив. — Да ладно, ладно, встаю! — Вот и замечательно. Отправляемся сразу же, как соберешься. Завтрак уже на столе. Дилюк улыбнулся, видя сонное лицо девушки и взлохмаченные темные волосы — она была похожа на одуванчик, как раз один из тех, из которых на винокурне производят самое лучшее вино. Энрика вздыхает, потерев пальцами глаза, и Дилюк, стоящий напротив нее, наконец-то сфокусировался. — В общем, собирайся, я пойду еще закончу пару мелких дел.

***

— Здесь я проходила, когда только направлялась в Мондштадт впервые! Знаешь, сейчас тут очень спокойно, но раньше тут были лагеря хиличурлов и очень много слаймов. Энрика улыбается, поворачивая голову к парню. Дилюк улыбается, и осматривается по сторонам. Они отошли уже достаточно далеко от Мондштадта, и пейзаж уже начал меняться. Повсюду виднелись захватывающие дух горы и скалы. Они величественно возвышались над путниками. Дилюк впервые так пристально рассматривал их — как правило, в дороге он обычно занимался делами — смотрел документы и счета, удобно устроившись на повозке, и не обращал на природу никакого внимания. — Я езжу в Ли Юэ так часто, но никогда не обращал внимание на природу. Это так захватывающе красиво. — Поэтому я странствую пешком. Я действительно смотрю мир, и когда ты обойдешь хотя бы территории Мондштадта и Ли Юэ пешком — то поймешь, что твое сознание сильно меняется. Энрика улыбается, но в этот же момент резко спотыкается о камни, и уже думает, что поздоровается лицом с землей, но Дилюк вовремя ее ловит и улыбается в ответ — задумываясь о больших вещах, девушка часто переставала обращать внимание на землю под ногами. — Осторожнее, а то придется ходить с пластырями на лице. — Если ты будешь ловить меня каждый раз, то я быстро привыкну падать на каждом шагу. Энрика заливисто смеется, и направляется дальше, более внимательно наблюдая за тем, что у нее под ногами. Дилюк что-то бубнит про себя, а потом вздыхает и улыбается, следуя за девушкой — за ней нужно было смотреть, чтобы она ненароком опять куда-нибудь не упала. Рагнвиндр уже успел задуматься, как она без единой царапинки странствовала дальше.

***

— Блин, из-за этих слаймов у меня намокла одежда. Энрика фыркает, снимая с себя влажную накидку, а затем осматривается по сторонам — они столкнулись с монстрами в достаточно живописном месте, и пока они зачистили территорию уже успело стемнеть. Дилюк вздыхает, заставляя меч исчезнуть, и потягивается. — Как насчет сделать привал прямо здесь? Тут очень красиво. — Я согласна, все равно мне нужно просушить кофту. Энрика кивает и отходит в сторону, ближе к дереву. Дилюк задумчиво наблюдает за тем, как девушка заставляет землю под ногами поднять ее ближе к ветвям, и оставив одежду сушиться, также плавно спускается вниз. В подобные моменты Дилюк напрочь забывает о том, что не он один владеет глазом бога, и она тоже много чего умеет. Дилюк неспешно складывает небольшой костер из веток и камней, которые успевает найти неподалеку. «Выстроив» ветки нужным образом, он собрался было поджечь их, когда Энрика вдруг хлопает себя по лбу и вскакивает в полена, на которое успела усесться. — Что случилось? — Я спички забыла взять. — Энрика. Дилюк, с поистине каменным лицом, снимает с ладоней перчатки и подносит их ближе к сооружению из веток. Один щелчок пальцами и костер зажигается. Энрика стоит и молчит, не зная, на что именно реагировать — на свою забывчивость, или на титаническое спокойствие парня. — Я забыла, что у тебя есть глаз бога. — Я буквально пару минут назад держал в руках полыхающий огнем меч, Энрика. — А может я на тебя смотрела, а не на меч?! Дилюк закатывает глаза, а потом заливается смехом. Энрика не сдерживается и тоже смеется, возвращаясь на полено. Рагнвиндр достает из рюкзака припасы и ставит небольшой котелок над огнем. Энрика с интересом наблюдает за парнем — ей не приходилось раньше видеть его вне городской территории, поэтому навыки «выживания» ее малость удивили. Дилюк замечает этот взгляд и улыбается, подворачивая рукава мягкой рубашки повыше. — Я не выгляжу, как человек, который может существовать вне городских условий? — Н-нет, я совсем не это имела ввиду. — Это было видно по твоему взгляду. В целом, я понимаю, какое впечатление произвожу со стороны. Но в первую очередь я рыцарь, имеющий боевую подготовку и навыки, позволяющие мне не умереть. Дилюк смеется, видя неловкое выражение лица девушки — она точно подумала о том, что он, спокойно существуя в огромном доме с прислугой и всеми «удобствами», не способен на то, чтобы приспосабливаться к походной жизни. В целом, она была не первой, кто думал также — почему-то всех детей состоятельных родителей априори считают «белоручками», и уверены, что те не владеют элементарными навыками. — Мой отец часто брал нас с Кэйей в походы на Драконий Хребет, там с этим всем непросто. Дилюк улыбается, отдавая девушке в руки чашку с чаем. Энрика благодарно кивает, и выжидающе смотрит на парня — она явно ожидала продолжения истории про походы. Дилюк решил поддаться и рассказать немного больше о традициях своей семьи. Энрика устраивается удобнее. — С того момента, как отец взял Кэйю к себе, он решил, что обоих сыновей стоит воспитывать и любить одинаково. Он никогда не ставил кого-то из нас выше просто по кровной принадлежности. Кэйа для него был таким же сыном, как и я. Дилюк улыбается, поднимая глаза на девушку, а потом снова смотрит на жидкость в чашке. Энрика понимает, что возможно с двумя сыновьями Крепусу было далеко не просто. Он старался быть одинаково хорошим отцом для обоих мальчиков, он хотел, чтобы они выросли настоящими джентльменами с правильными ценностями. — Естественно, я не сразу смирился и принял Кэйю. Я много обижал его в первое время, пока мы наконец-то не поймали общую волну. Дилюк вздыхает, смотря на костёр. Энрика видит, как в его глазах играют языки пламени, отражение костра… А может и того, что творилось у него на душе. Девушка не могла объяснить, что она чувствовала в такие моменты, когда Рагнвиндр решался открыть ей какую-то часть своего прошлого. — Мы стали очень близкими, и были ими до того дня, когда отец использовал глаз порчи. После того дня мы не разговаривали с Кэйей около двух лет, может быть даже чуть больше. Он переехал в штаб Ордо Фавониус, а я остался на винокурне. Знаешь, возможно я до сих пор не могу перестать его винить в произошедшем. Дилюк качает головой, залпом допивая остатки чая в чашке, а затем снимает котелок и аккуратно кладет еду по двум небольшим тарелкам — он всегда брал с собой походную посуду, мало ли где она может пригодиться. Энрика понимает, что он готовил ребрышки, когда он протягивает ей тарелку. — Спасибо. — Пожалуйста. Что-то я отвлекся от основной темы. В общем, чтобы сплотить семью, мы обязательно ходили в горы пару раз за месяц. Мне кажется, я знаю Драконий Хребет, как свои пять пальцев. Дилюк заливается смехом, Энрика лишь мягко улыбается в ответ — в воздухе повисла атмосфера какой-то эмоциональной близости, словно с каждым разом, когда парень рассказывал ей что-то о себе, дистанция между ними сокращалась. Энрика понимала, что Дилюк немногословен только с теми, кого плохо знает, и в ком, вероятно, не уверен. С ней же он преображался. Несмотря на то, что в первое время их знакомства Дилюк понравился девушке именно за это свое качество — молчаливость, сейчас она даже была рада тому, что они начали разговаривать друг с другом. Ей не хватало такого общения до и во время странствий. В большинстве своем она была одна, и редко удавалось поговорить с кем-то по душам. Рядом шумел водопад, Энрика вздыхает, мягкая улыбка блуждала по губам, а стоило ей посмотреть на Дилюка — то в этот же момент она начинала широко улыбаться. Рагнвиндр замечает ее взгляд, и спокойно улыбается в ответ. После ужина Дилюк вдруг замечает, что от недолгого нахождения в холодной воде — когда они пытались отмыть руки и посуду от остатков еды — Энрика до сих пор не могла отогреться — девушка подносила руки ближе к костру, но кроме кратковременного тепла ничего больше не получала. Дилюк поднимает с рюкзака свой пиджак, и накидывает на плечи Энрики. Девушка смущается, пытаясь отказаться, но Рагнвиндр настаивает, аргументируя это тем, что ее кофта до сих пор сушилась на ветках дерева. Энрика поддается уговорам, и укутывается в пиджак. Энрика вдыхает полной грудью, и чувствует, что от пиджака пахнет Дилюком — виноградом, вином и металлом. Этот приятный запах заставляет ее покрыться мурашками и тайком улыбнуться, сильнее укутываясь в черный пиджак. Дилюк слишком увлечен костром, чтобы заметить это — Энрика видит, что он погружен в свои мысли, наблюдая за языками пламени, взмывающими в воздух.

***

К обеду следующего дня пара добрела до первого пропускного пункта в город. Оба поняли, что до Ли Юэ осталось совсем немного, и скоро можно будет даже зарегистрироваться в гостинице — постоялый двор Ван Шу был очень близко. Дилюк решает завести разговор о том, где девушка хочет остановиться. Прибыв к себе домой, было бы логично остановиться там. — Нет, я не хочу в доме родителей останавливаться. Недалеко от города есть гостиница с горячими источниками, и я хочу предложить остановиться там вместе. — В Ли Юэ есть горячие источники? Почему я узнаю об этом спустя много путешествий сюда? — Эти источники случайно открыли несколько лет назад, если тебе интересно. Дилюк смеется, и соглашается на предложение Энрики. Они добираются до гавани, но затем поднимаются немного выше — Рагнвиндр наконец-то замечает достаточно большую постройку из двух этажей. Энрика уверенно идет вперед — парень поймал себя на мысли, что, вероятнее всего, она здесь не в первый раз. — Мне очень жаль, но близко двух номеров нет. Могу предложить только эти. — Хорошо, мы не против. Пара расплачивается, а затем застывает на втором этаже, когда пришла пора разойтись по своим номерам. Энрика смотрит на ключ в руке, а потом с улыбкой поднимает глаза на Дилюка — тот выглядел спокойно, и лишь с любопытством осматривался вокруг себя, пытаясь запечатлеть помещение в воспоминаниях. — Думаю, нам нужно отдохнуть до вечера и хорошенько поспать. — Я согласна. Тогда… До вечера? — До вечера, Энрика. Пара расходится очень нехотя — впервые за пару дней им нужно было намеренно разойтись, пусть и на пару часов. Энрика заходит в свой номер и радуется тому, что здесь была ванная — после нескольких часов пешком очень хотелось расслабиться в воде.

***

На часах было около шести часов вечера, когда Энрика услышала стук в дверь. Девушка поднялась с постели и подошла к двери. Открыв ее, она увидела улыбающееся лицо Дилюка. Несмотря на то, что он улыбался достаточно спокойно, Энрика увидела неловкость, скрывающуюся за улыбкой. — Энрика, не хочешь пойти на источники? Если ты не занята, конечно. — Я только за. Идем. Энрика видит, как просияло лицо юноши, и невольно улыбнулась. Она запирает дверь, и они вместе спускаются вниз. Управляющая выдает им комплекты одежды и отправляет по раздевалкам. Дилюк направляется в небольшое помещение, где переодевается и оставляет халат, который гостиница предоставляла каждому гостю, после чего направляется к источникам. Когда он вступает на территорию небольших бассейнов, от которых исходил пар, то видит, что в этот же момент выходит Энрика. Дилюк невольно скользит взглядом по ней — изящную и подтянутую фигуру лишь лишний раз подчеркивал белый купальник. Дилюк замечает шрам от недавнего сражения, но он совершенно не портил девушку — даже наоборот, почему-то ей даже шрамы были к лицу. Рагнвиндр невольно засматривается на обнаженные округлые бедра девушки, красивую форму груди, скрытую под купальником, а потом вздыхает, встряхнув головой, и с доброжелательной улыбкой направляется ей навстречу — пялиться на девушек — это дурной тон, и этого лучше не делать, даже если хочется, ведь он рыцарь, вообще-то. Энрика замечает Дилюка не сразу, но когда ее взгляд касается его тела, то девушка невольно засматривается на него — теперь она понимала, как он так легко управляется с двуручным мечом. Она скользит взглядом по накачанному прессу и груди, и рассматривает выступающие ключицы и бледную шею. Энрика прикусывает нижнюю губу на секунду, а потом понимает, что он идет ей навстречу и спохватывается, изображая дружелюбие. — Ну, время поправить здоровье. — Звучит так, будто нам по девяносто лет. Энрика заливисто смеется и опускается в горячую воду. Дилюк улыбается и следует за ней. Они удобно устраиваются на бортиках, чтобы было удобно разговаривать, и первое время молчат — пытаются расслабиться, хотя сделать это, каждый раз смотря друг на друга, далеко не просто. — У тебя очень красивая фигура. — Спасибо, у тебя тоже. Теперь я понимаю, как ты так легко поднимаешь меч. — Спасибо. Дилюк заливается смехом от такого странного обмена комплиментами, а потом смотрит на лицо девушки. Энрика собрала волосы в пучок и теперь парень мог видеть ее шею. Дилюк откидывается спиной и кладет локти на бортик. Энрика решила немного проплыть — парень молча наблюдал за этим до тех пор, пока она резко не брызнула водой ему в лицо. Дилюк фыркнул, и брызнул на девушку в ответ, отчего они оба залились смехом. — Ну, какие планы на ближайшие пару дней? Ты расскажешь мне, что это за праздник такой? Дилюк с улыбкой смотрит на Энрику, устроившуюся рядом. Девушка улыбается в ответ и кивает, а потом выдыхает и изучает глазами лицо Дилюка. Рагнвиндр не может перестать улыбаться, находясь рядом с этой девушкой — лишь одного взгляда в его сторону хватало, чтобы он начинал улыбаться, как самый настоящий идиот. — Завтра я буду спать до обеда, затем встречусь с родителями, возможно мы поужинаем, а потом я встречусь с парой знакомых. Энрика качает головой и улыбается. Дилюк приглаживает пальцами назад намокшие алые пряди и смотрит на девушку с интересом — сам он ещё, как минимум, день будет ничего не делать, поэтому план «спать до обеда» ему самому очень нравился, ведь после долгого путешествия пешком хотелось полежать. — А праздник Морских Фонарей… Это один из самых больших фестивалей и праздников в Ли Юэ. В этот день мы молимся, чтобы души павших героев отправились домой. В этот день принято загадывать желания, когда запускаешь фонарики в ночное небо. В эту ночь даже самые маленькие и сокровенные желания имеют шанс сбыться. В этот день люди объединяются с теми, по кому тоскуют. Энрика мечтательно улыбается, смотря на открытое небо, где уже начали зажигаться первые звезды, а парень смотрит на нее, и чувствует, как часто у него бьется сердце. Слушая рассказ девушки Дилюк понимал, насколько этот праздник был для нее важен. Праздник Морских Фонарей был частью ее души, обнажал ту нежную и ранимую Энрику, которую он видел не так часто. — За пару дней до этого начинают работать лавки с едой, развлечения, лавки предсказаний. А в день праздника начинаются массовые гуляния, которые заканчиваются запусками фонариков в небо ровно в полночь. Есть легенда, что в этот день даже боги и адепты спускаются к смертным, принимая их облик, и присоединяются к празднованиям. В целом, это очень нежный и яркий праздник. Энрика переводит глаза на парня, подытоживая свой рассказ. Дилюк улыбнулся, кивая. Пожалуй, теперь, он действительно хорошо понимает девушку — преданная своей стране, она была безнадежно влюблена в нее. Как бы долго она не странствовала, Ли Юэ всегда будет ее домом. Домом, в который судьба будет возвращать ее снова и снова, любыми путями и дорогами.

***

— Я спала, как убитая сегодня. — Я тоже. Дилюк смеется, сидя в неформальном обеденном зале напротив Энрики. Время показывало почти два часа дня, а они буквально недавно вылезли из постели — оба еще сонные, укутавшиеся в мягкие халаты, они буквально излучали собой спокойствие и неспешность. Такой образ жизни был непривычен для Дилюка — обычно он работал с самого утра, и редко когда ему выпадала возможность спать до обеда. Но, он не жаловался — ему это действительно нравилось. — Мне так странно вставать не в семь утра. — Ты серьезно встаешь ежедневно так рано? — Ну, да? Дилюк улыбнулся, отпивая чай из изящной чашки из тонкого фарфора. Энрика удивленно уставилась на парня — она, конечно, догадывалась, что Дилюк работает с утра, но чтобы с такого раннего? Ей иногда едва ли хватало сил проснуться раньше полудня — Энрика всегда ложилась очень поздно, поэтому ранние подъемы давались ей тяжело. — На винокурне всегда очень много дел, чтобы успеть все, нужно вставать рано. С учетом того, что у меня есть еще несколько других дел, которые семейного бизнеса не касаются, то в целом, у меня просто нет выбора. Но, знаешь, я не жалуюсь, что-то особенное есть в этом. Энрика кивает, соглашаясь с парнем. У них, казалось бы, совершенно разное восприятие того, что можно было считать «особенным». Но, это никак не мешало их общению, а значит и обращать на это внимание не стоит. — Везет, я с трудом могу проснуться к полудню. Я предпочитаю работать, да и вообще заниматься чем-то в вечернее время — так легче думать, когда дневная суета уже не мешает. Дилюк кивает, отпивая чай, и смотрит на девушку, немного склонив голову в сторону. За те пару дней, пока она жила у него, он уже успел заметить несколько ее привычек — долго спать, читать и вести себя тихо днем, и непременно заниматься чем-то вечером.

***

— Энрика! Девушка и парень достаточно высокого роста набросились на Энрику с объятиями, едва ли заметили ее на пороге их семейного поместья. Энрика охотно ответила на объятия брата и сестры — сердце екнуло от радостной встречи, и девушка вдруг осознала, как она по ним соскучилась. — Енджэ, Марика, я так соскучилась по вам, боже мой. — Мы тоже! Практически хором говорят двойняшки, а Энрика заливается смехом — она безумно любила своих брата и сестру, но эта привычка говорить одновременно всегда ее смешила. Когда Енджэ и Марика наконец выпустили сестру из объятий, Энрика подняла взгляд и увидела на лестнице родителей. Величественная пара спокойно улыбалась, смотря на детей со стороны. — Энрика, ты вернулась! Мы очень рады тебя видеть. Пойдемте скорее в зал, еда уже остывает.

***

Ужин длился во вполне себе дружественной атмосфере — семья спокойно слушала рассказы Энрики о путешествиях, но она намеренно умалчивала о знакомстве с Дилюком — это был тот личный момент, о котором она не хотела рассказывать. Это было именно ее, личное, то, что хотелось сохранить только для себя. — Зря ты отказалась от службы на Цисин. Это все-таки большая карьера и светлое будущее для тебя, Энрика. — Это не мое, правда. Я ушла, потому что не хочу этим заниматься. — А чем ты хочешь? Ты ничем не занимаешься. Твои брат с сестрой уже подняли на ноги новую сферу бизнеса, а ты все еще мотаешься по всему Тейвату. Не думаешь, что пора бы уже осесть на месте? Энрика раздраженно выдыхает — каждый раз, любой семейный ужин приводит к этой теме, и каждый раз она все равно мысленно надеется на то, что они не будут разговаривать об этом. Энрика поднимает глаза на брата с сестрой — они смотрят на девушку с сожалением — им тоже не особо приятно, когда их ставят выше их родной сестры. — Когда я определюсь, чем хочу заниматься, я с радостью вам сообщу, правда. Спасибо за ужин, мне уже нужно идти, я обещала встретиться двум подругам.

***

Дилюк не тратил время зря — он решил пройтись по местным заведениям и посмотреть меню напитков, которые здесь подавались. Уже завтра у него будет встреча с несколькими владельцами местных баров, нужно быть во всеоружии. Зайдя в одно из таких он невольно замер на месте. Энрика, вместе с бокалом какого-то напитка, танцевала на столе, вокруг которого собрались местные пьющие «кавалеры» и смотрели на нее во все глаза. Энрика смеялась — Дилюк понял, что она выпила уже достаточно много, и пришло время это все прекратить, пока не произошло что-то похуже. — Энрика, пора домой. Парень со вздохом подходит ближе. Девушка пьяно улыбается, и наклоняется к нему с напевным «Дилю-ю-юк», в этот момент он хватает ее на руки и буквально перекидывает ее через плечо, после чего покидает заведение вместе с ней, а на улице ставит на ноги и хмуро смотрит на нее — что-то точно произошло, ведь буквально вчера она говорила ему, что обычно пьет немного, но если что-то происходит, то может перебрать с алкоголем. Энрика смотрит на него расфокусированным взглядом, и Дилюк понимает, что разговаривать с ней сейчас бесполезно, поэтому молча берет ее под руку и ведет в гостиницу, чтобы уложить спать. Конечно, не сказать, что у него было желание с ней возиться. Пить или не пить — это был ее выбор. Но сердце подсказывало ему, что ее нельзя бросить. Он просто не может оставить ее одну. На входе управляющая спрашивает, почему Энрика так неуверенно стоит на ногах — к тому моменту, как они добрались до гостиницы, алкоголь уже успел хорошенько так ослабить ее координацию движений. Дилюк с неловкой улыбкой отвечает кратко — «немного перебрала», и тянет девушку в сторону ее номера. У самой двери Дилюк понимает, что им нужен ключ и хлопает девушку по передним карманам — благо, ключ находится практически сразу. Рагнвиндр открывает дверь и практически вталкивает девушку внутрь. Энрика не сопротивляется — за время ходьбы она слушалась парня, как тряпичная кукла — разум тоже начал отключаться. Дилюк решает открыть окна, чтобы проветрить душное помещение. Энрика стоит за его спиной и невольно засматривается на спину, скрытую черной тканью рубашки парня. Рагнвиндр оборачивается и вздыхает, смотря на девушку немного хмурым взглядом — он не переносил алкоголя, а подвыпивших людей — тем более. Даже Кэйа не был исключением, но тот слишком хорошо знал брата — если и напивался, то уже наловчился бесшумно приходить вечером или под утро в особняк, и при этом не попадаться Дилюку на глаза. Этому Рагнвиндр был очень рад — не созерцать пьяную физиономию брата было замечательно. — Э-энрика? Девушка вдруг неожиданно сильно толкает Дилюка вперед, отчего тот падает на кровать. Она не дает ему больше ничего сказать — она удобно устраивается на его бедрах и скользит ладонями по груди. Рагнвиндр на секунду замирает, не понимая, чего от него хочет Энрика, но потом до него доходит. — Не говори мне, что ты не хочешь этого. — Энрика, пожалуйста. Ты пьяна. Глаза девушки сверкают, она ерзает на бедрах парня и смело расстегивает пуговицы его рубашки. Он умоляюще смотрит ей в глаза, перехватывая ее запястья, но она принимает это, лишь как сигнал к действию и, освободив свои ладони, тянется к шее парня, кусая нежную кожу. Дилюк чувствует, как его пульс ускоряется, а тело начинает гореть. Ему нужно было ее остановить. Или не нужно? Она была пьяна и все эти действия были неправильными — где-то внутри здравый смысл кричал остановить ее, пока они не совершили ошибку. Дилюк с трудом может соображать — все, о чем он думает, это ее губы на его шее, и ее пальцы, ловко расправившиеся с половиной пуговиц на его рубашке и теперь смело касающиеся его обнаженной кожи на плечах и груди. Дилюк с поражением признает, что она нашла его слабое место — почему-то ему раньше казалось, что шея не могла быть его эрогенной зоной, но сейчас, когда ее губы смело исследовали его шею и покрывали ее горячими поцелуями, он понял, что ошибался. Дилюк понимает, что ему нужно ее остановить, пока они не совершили то, о чем оба на утро пожалеют. Он же рыцарь, в конце концов. Он благородный рыцарь, который поступает по справедливости. Но какая к черту совесть, справедливость, когда губы той, которая снится тебе каждую ночь, скользят по твоей шее и шепчут о желании большего, а руки смело сжимают плечи? Дилюк делает над собой усилие и резко переворачивается вместе с Энрикой и упирается ладонью в кровать, нависая над ней. Он смотрит в ее глаза и тяжело дышит — каждое ее касание к нему отзывалось электрическими разрядами по всему телу. Он не понимает, как вообще смог совладать с собой. — Энрика, ты пьяна, тебе нужен сон. Дилюк поднимается, а Энрика с помутневшим взглядом зелёных глаз смотрит на него и тяжело дышит, кусая губы. Дилюк скользит взглядом по разгоряченному телу перед собой и вздыхает, делая усилие, чтобы сейчас уйти. Если он не уйдет сейчас, то утром они оба будут жалеть о произошедшем. — Дилюк… — Спокойной ночи, Энрика. Он тяжело вздыхает, одергивая брюки, и, на ходу застегивая рубашку, покидает комнату. Энрика провожает его взглядом, а потом чувствует, что ее веки тяжелеют от усталости. Последнее, что она видит, это закрывшаяся дверь, и скрывшийся за ней Дилюк.