Семья Дзакуро. Бессмертие в наследии

      Рябовато-голубое небо склонилось над черепичными крышами японских домиков, солнечные лучи основательно нагрели их и прочие поверхности. Мягкая теплая земля дышала жизнью и источала терпкий, но милый сердцу аромат. Дети с криками носились по этой земле, оставляя в ней отпечатки своих маленьких голых стоп. Пахло цветущей вишней, сливовым пирогом и разложенными на просушку пряностями. Дзакуро выпрямился, сидя на крыльце своего дома, и полной грудью вдохнул эти запахи, этот воздух, дыхание весны и жизни. Душа его вторила детским крикам и заливистому смеху, а в сердце царили мир и покой. Давно ли он сам точно так же носился босым по двору, собирал вишню, перекрикивался с друзьями, плескался в речке? Давно ведь, а кажется – только вчера. Сколько раз уже отращивал он, а затем обрезал волосы, сколько раз отпускал, а затем сбривал бороду… Бессчетное множество раз. Бессчетное множество лет провел он в дороге, в пути по незнакомым мирам и вселенным, не имея пристанища, пропитываясь воздухом иных городов, вслушиваясь в непривычные слуху языки, всматриваясь в глаза незнакомых ему людей и прочих созданий. Исполнив свою миссию, едва ли изменившись внешностью, но помудрев и обогатившись духом, обрел он наконец родной дом. Пусть к прежнему возврата уже не было, но судьба не поскупилась подарить ему еще одну жизнь, которую он волен был прожить для себя самого, в благодарность за те несколько жизней, что он прожил на благо вселенной.       Серо-зеленые глаза Дзакуро затуманились на время воспоминаниями, а на губах его засветилась легкая теплая улыбка. Великое множество лиц друзей и знакомых замелькало перед его внутренним взором, многих из них он не видел уже давным-давно, а многих уже и вовсе не было в живых. Впрочем, все они были живы в его сердце. Он помнил всех и каждого, а еще он помнил прежнего себя. Таким, каким он был в самом начале своего пути – веселым и острым на язык парнем, грубоватым, но полным жизненной энергии, азарта и огня, вечно улыбающимся, с пылающим взглядом. О, насколько же иначе он видел тогда мир и существ, населяющих его! И как он видит их сейчас… Удивительно, как меняются люди с годами, даже если они немножечко боги. А впрочем, удивительно ли? Лица, что ему вспоминаются – родители, давняя возлюбленная, друзья детства, верные спутники, те, кому он когда-либо помог, и те, кто когда-либо помог ему, мальчишки, девчонки, старики, короли и королевы, представители множества рас и народов, верные кони, попавшие в беду звереныши, да быть может просто птицы, которых он подкармливал порой… Да, некоторые лица со временем меркнут в памяти, медленно, но неумолимо стираются, но все-таки те чувства и ощущения, что дарили ему эти создания, никогда не исчезнут из его сердца. Он хранил воспоминания как хорошие, так и плохие. Наравне с приятными моментами ему вспоминались и сражения, и смерти. Ощущения сжимаемой в руках рукояти катаны и лезвия, пронзающего плоть темных созданий, до сих пор порой являлись ему сквозь сон. Да, тогда порождений Тьмы кругом было великое множество, а катана его была налита силой Божественного оружия, теперь же и то и другое осталось далеко в прошлом. Лица поглощенных Тьмой существ, которых карал Дзакуро, вновь мелькнули перед его внутренним взором. А потом было пришествие Трех и попытки Дзакуро противостоять Хаосу… На его веку еще не случалось подобного и уже не случится, а потому едва ли он тогда понимал, с кем имеет дело и как именно ему следует поступить. Тогда он впервые ощутил, каково это – быть под чьим-либо недобрым влиянием, нести разрушение не по своей воле. Ему буквально довелось побывать на месте некоторых своих былых врагов. Но впрочем, все это прошлое. Невообразимо далекое прошлое.       Маленькая девочка пробегает мимо Дзакуро в одном платьице и с развивающимися черными волосиками. Губы ее скривились от обиды на кого-то, ручки сжаты в кулачки, но в глазах все равно искрится смех. Дзакуро снова улыбается, глядя ей вслед. Он давно уже придается воспоминаниям без всякой грусти, возможно потому, что та жизнь осталась для него по другую сторону, а сейчас началось нечто совершенно новое. Новая жизнь, в которой он больше не бессмертен, и у которой будет свой закономерный итог, уготованный в конце концов всему живому. Эта мысль не пугала Дзакуро, а наоборот доставляла ему удовольствие, привносила в его нынешнее существование покой и уверенность. Все-таки вечная жизнь – та еще проблема. Жизнь без смерти едва ли можно назвать жизнью, если уж на то пошло. За время своих странствий Дзакуро повидал множество созданий, что стремились к бессмертию и обретали его. Не обо всех их дальнейших судьбах он знал, но о тех, чьи знал, ничего хорошего сказать нельзя было. Цель жизни – достойно прийти к смерти, оставив после себя память, а за неимением ее, по крайней мере чувство выполненного долга. А еще цель жизни – создание новой жизни. И в этом, пожалуй, заключается бессмертие любого живого существа. В последнее время Дзакуро часто замечал, что думает о чем-то подобном. Едва ли он мог надеяться, что высшие силы даровали ему еще и способность продолжать свой род, однако вопреки всему он все же надеялся. Надеялся хотя бы ради той девушки, которая отдала ему свое сердце. Он знал, что она останется с ним до конца несмотря ни на что, даже если им уготовано так и остаться под конец жизни лишь вдвоем. Знал, что дети, которых они он приютили в своем небольшом додзе при доме, уже ей как родные. Однако при всем при этом не могли они не позволить себе мечтать о собственном ребенке. Собственном ребенке…       Дзакуро скорее почувствовал, чем услышал, как жена его вышла из дома и остановилась на мгновение-другое позади, взглядом лаская его спину. Мягко спустившись вниз, она уселась рядом с ним на одной ступеньке и также медленно и глубоко вдохнула полную грудь воздуха родных земель. Для японки у нее были удивительно большие и выразительные глаза. Убранные в прическу черные волосы, светлая кожа, тонкие, но живые губы, родинка на щеке… Все в ее образе было просто, но так живо и мило Дзакуро. Их встреча тоже была совершенно простой, но повседневное событие, однако, крепко соединило их судьбы. С первого взгляда ее ласковость, кротость, простота, но в то же время твердость в убеждениях и трудолюбие покорили Дзакуро, он подумал тогда – вот она, та женщина, которая ему действительно нужна. Только она одна и именно такая. И она поняла его и приняла, потому что сама почувствовала то же. Она ни о чем особенно не расспрашивала его, но всегда однако готова была выслушать, и он по сей день продолжал делиться с ней воспоминаниями и мыслями о прошлом, но лишь иногда – говорить они больше любили о настоящем и о будущем, а то и вовсе слова им были ни к чему. Ее ежедневными задачами были работа по дому и на деревенских полях, а также обучение местных детишек основам письма, чтения, счета. И ни к чему большему она не стремилась, довольствуясь малым и всю себя отдавая вышеупомянутым занятиям. Это тоже было дорого в ней Дзакуро, за это он всей душой уважал ее. Рано лишившаяся родителей и до встречи с Дзакуро так и не знавшая мужской любви и семейной жизни, она благодарна была теперь судьбе за то, что та свела ее с таким человеком. Едва ли в этой деревушке слышали когда-нибудь об аловолосом носителе Божественной сущности, но и едва ли ее хоть сколько-нибудь тревожило прошлое мужа. В конце концов они единогласно решили между собой, что с момента их встречи жизнь для них обоих началась с чистого листа.       Понаблюдав немного за играющими детьми и работающими взрослыми, жена мягко и неторопливо взяла Дзакуро за руку, и он почувствовал вдруг, как она трепещет где-то в глубине своей души, своего тела. Он с легким удивлением обернулся к ней. От нее пахло удивительно сладко и свежо, кожа ее словно светилась, а на губах играла бесконечно нежная улыбка. Она, чуть помедлив, тоже повернула к нему свое лицо, и сердце Дзакуро вдруг пропустило удар, а потом сладко сжалось и счастливо ускорило бег. Жена ничего не сказала ему, но по ее лицу, по ее глазам, изнутри которых словно лился благословенный свет, он прочитал радостную – чудесную! – новость. Ему не нужно было переспрашивать, а ей не нужно было объяснять, он понял, он все понял. Их долгожданная мечта осуществилась, их мольбы были услышаны. Дзакуро не сдержал тихого вздоха, когда жена чуть потянула его за руку и мягко прижала его ладонь к своему животу. Незнакомое прежде тепло затопило его от самой макушки до кончиков пальцев, волна любви и благодарности мурашками прокатилась по его телу. Он вновь взглянул на жену и во взгляд этот вложил великое обещание, которое обязался никогда и ни за что не нарушать. И она ответила ему таким же взглядом. Новая жизнь, зародившаяся и теперь непрерывно развивавшаяся в ней, была теперь самым важным событием в жизнях их обоих, тем, что навеки объединило их в одно целое. Новая жизнь, отцом которой станет – да что там, уже стал! – он, Дзакуро. Да, именно сегодня, сейчас, в эту благословенную минуту, обрел он истинное бессмертие – в своем ребенке. И его родители, его предки и предки его жены сегодня тоже обрели бессмертие. Все они вернутся на эту землю еще раз, увидят мир глазами этого ребенка, услышат звуки его ушами, произнесут собственные имена его устами, пройдутся по земле его стопами, прикоснутся его руками ко всему вокруг и – в будущем – к своим собственным детям… Они будут возвращаться в этот мир вечно – через потомков этого ребенка и через потомков его потомков… Однако все это еще далеко-далеко впереди, еще лишь маячит на горизонте, а для Дзакуро было важно только то, что происходит сейчас. Он готов был сделать все, что в его силах, чтобы подготовить их тесный, но уютный деревенский мирок для прихода в него своего дитя, готов был сделать все для жены, да и попросту – все. Он больше не видел преград и был твердо уверен, что теперь уже ничто не отнимет у него подарок небес. Он просто знал, что этому ребенку суждено родиться, вырасти, пройти своим путем и тоже оставить после себя наследие. Знал это так же ясно, как и то, что отныне он – самый счастливый человек на свете. О, наконец-то! Всего лишь человек.