Страх в горсти земли

Впервые Изуку выкурил косяк после письма UA. Он не прошел, что было очевидно и понимал, что надеяться на что-то другое было тупо, но… Изуку просто хотел немного расслабиться и все. Да. Расслабиться. Он не помнит откуда у него вообще появился косяк, но хорошо помнит тепло от него, расходившееся всем телом. Первая затяжка была неудачной, даже болезненной. Его легкие обожглись, а из глаз сразу полились слезы. Но вторая, кажется, была уже не такой плохой. Или была. Изуку не мог вспомнить. После еще нескольких вдохов дыма, его тело словно стало легче. Он впервые за несколько месяцев смог нормально поспать. Это было действительно приятное чувство. Но Изуку знал, что больше никогда не сделает чего-то подобного. Он слушал все эти лекции учителей о вреде алкоголя и подобного, потому знал, что наркотики вызывают сильную зависимость. Он делал это только для того, чтобы успокоиться. И все. Он точно не станет зависимым. -------- Через две недели после этого Изуку вдохнул дым во второй раз. Оказалось, что отсутствие причуды сильно влияет на то, куда ты поступишь, даже если для этой специальности причуда вообще не нужна. Изуку знал, что он не должен расстраиваться. В конце-концов, все могло быть гораздо хуже. У него есть где жить, у него самая очаровательная и хорошая мама в мире, он имеет во что одеться и не ходит голодным. У некоторых людей нету и этого. Он не имел права жаловаться. Все могло быть похуже. Но Изуку просто хотел немного отдохнуть и, возможно, поспать. О, как же чертовски он хотел поспать. Так что парень снова держит самокрутку. Но Изук все еще не был зависим, он полностью контролировал ситуацию и все это делал только ради спокойного сна. Он может просто воспринимать сигарету как снотворное, да? Дым был теплым. Парень давно не чувствовал тепло. Даже сидя под одеялом его тело все еще окутывал безжалостный холод. Поэтому ощущение тепла, которое рассеивается его нутром, на мгновение принесло ему такое наслаждение, что Изуку ужаснулся. Это было неправильно. Он делал это только чтобы выспаться, ему не должно быть приятно. Но остановиться было так тяжело. В конце-концов он пришел к выводу, что это не так уж плохо. Изуку все еще контролировал ситуацию, но теперь добавились еще приятные ощущения, что делали только лучше. Да. Парень знал, что не станет тупым торчком, только из-за ощущения тепла, которое дарят наркотики. Это было верно. Это была его правда, в которую он продолжал верить. -------- Через неделю его приняли в врачебную академию. Это было действительно круто, так как врачи в какой-то мере тоже герои. И это значит, что он может стать героем, только в белом халате. Изуку продолжал лгать себе. Он был счастлив. По крайней мере до того момента, пока его болезненно не прижали к стенке и он не увидел знакомые красные глаза. Ох. Это было нехорошо. — Деку, что-то не заметил тебя в классе в UA в, который ты так обещал поступить. Неужели твоя анкета потерялась? — П-привет Кац-ч-чан! Э, нет, я просто, м, п-подумал, что это д-действительно плохая и-ид-дея и я, м, решил стать врач-чом? — Изуку действительно ненавидел то, насколько пискляво и неуверенно звучал его голос, — о, и в-врач это же также… Парня прервал взрыв прямо у его головы и последовавший за ним громкий, насмешливый смех. — Какой же ты все-таки никчемный. Хотя, чего я ожидал, Деку всегда останется Деку. — говоря это, Бакуго выпустил еще один небольшой взрыв в стену. От запаха горелого Изуку начинало тошнить. — На твоем месте, я оказал бы большую услугу этому миру. — К-к-какую? — ужав еще сильнее голову в плечи спросил Изуку, уже прекрасно зная ответ, но на самом деле не готов его услышать. — Умер. Что было дальше, парень почти не помнил. Возможно, Кац-чан просто ушел, а возможно, еще хорошо встряхнул его перед тем. Это было неважно, не правда ли? Он не помнил, как оказался в подворотне и забыл как начал плакать. Его мозг начал снова функционировать, когда мусорный бак возле него громко перевернулся. Просто кот. Когда он облизал свои губы, они были солеными. От этого стало только сквернее. Изуку сидел там час, а может и три. Время не существовало в том месте. Мимо прошел мужчина, а потом вернулся, словно что-то вспомнил, и направился прямо на парня, останавливаясь в несчастных десяти сантиметрах от его лица. Мужчина был грязным, несколько кусков мусора были запутаны в его бороде, он пах мертвым, по меньшей мере с-неделю, телом. Они рассматривали друг друга довольно долго, пока тот не протянул руку к Изуку, держа в ней небольшой пакетик. — Тебе это нужнее, — сказал мужчина своим обкуренным, сиплым голосом. Это были его единственные слова. А потом он развернулся и направился дальше, словно ничего и не было. Но в мальчиковой руке все еще лежал небольшой пакетик. Он поднес его ближе к глазам, чтобы понять, что это за хрень была. Изуку не был тупой. Героин. -------- Изуку не мог встать с постели. Кажется, что здесь тяжелого, он делал это каждый день, но сегодня что-то было не так. Поднять собственное тело казалось парню тяжелой каторгой, но он должен это сделать. Сегодня был первый день в академии и Изуку просто обязан поднять свое тело. Но почему это так чертовски тяжело? Просто приподнять голову, туловище, свесить ноги и, в конце-концов, встать с кровати. Почему он не может этого сделать? Это так просто! Не правда ли? А потом он вспомнил о нескольких граммах героина в своей тумбе. Нет! — сказал он себе. — Нет, нет и еще раз нет! Но уроки начнутся через пол часа и он как-то слышал, что от наркотиков становятся более оживленными. О чем я вообще думаю? Это не допустимо! Но… он сделает это только раз, не правда ли? И только ради того, чтобы его тело не чувствовалось, как абсолютное дерьмо. Да. Ложка. Порошок. Зажигалка. Наслаждение. Изуку стоял посреди поля. Поля ликорисов. Падал дождь, но его одежда оставалась сухой. Это было так, к черту, приятно. А потом он снова стал беспричудным никем в своей кровати. Школа? Точно, школа. Ш-К-О-Л-А. Чем больше он думал, тем больше терял смысл этого слова. Изуку засмеялся. А потом начал одеваться, все еще тихо посмеиваясь. -------- Возможно, через несколько дней он сделал это снова. А потом еще раз, но юноша все еще полностью контролировал ситуацию. Ложь. Возможно, когда он начал понимать, что что-то не так, он укололся еще несколько раз, потому что мысли пугали его. И в какой-то момент наркотики, которые дал ему мужчина, кончились. Ладно, — подумал он, — Возможно, теперь я буду хуже спать, но с этим давно надо было покончить. — решительно кивнув головой, Изуку пошел заварить себе чаю. Первые два дня все было нормально. На третий день его руки стали словно выкручиваться. Изуку чувствовал тягучую, тупую боль по всем конечностям, которая в течение дня становилась все больше. Это было невыносимо. Это было больно. Наверное, просто заболел, — подумал тогда парень, вытирая тыльной стороной руки пот с головы. У него не могло быть ломки. Он не зависим. И это то, что парень знал наверняка. Поэтому Изуку выпил несколько таблеток от простуды и лег спать. Это была плохая идея. Парень пытался отвлечься от ощущения боли, пытался думать о чем-то другом. А потом он вспомнил поле ликорисов. Запах дождя. И ощущение бестелесности. Мне просто нужно немного наркотиков, чтобы это прошло, — в десятый раз поправляя покрывало, подумал Изуку, — я все еще не зависим. Да. Просто чуть-чуть наркоты и все. Все. Да. Он достал все те деньги, которые откладывал на новую лимитированную фигурку с Всемогущим, оделся в черную одежду (Изуку смотрел несколько фильмов, где покупали наркоту) и, открыв окно, тихо выполз на улицу. Где-то через пол часа Изуку понял, что во всех фильмах врут. Купить наркотики для новичка — это не пятиминутное дело. Через тридцать минут в подворотнях он не увидел ни одного подозрительного человека, который мог бы быть поставщиком. Вообще единственные, кого он увидел, — это несколько алкашей и одного бомжа (парень на всякий случай спросил, есть ли у него несколько грамм чего-то противозаконного, но бомж лишь рассмеялся ему в ответ). Раздраженный и все еще с ощущением, еще большей, боли Изуку собирался уже идти домой. — Маленький мальчик один-одинёшенек гуляет по такой устрашающей улице. Неужели не боишься, что какой-то злодей убьет, или, гм, изнасилует тебя? — сладким голосом, растягивая громкие, прошептал какой-то человек на ухо Изуку. — П-п-привет? — он пытался найти глазами пути отступления, но фигура прижала его к стене, закрыв все возможные. — И что же такое красивое личико гуляет по грязным, страшным улочкам города уже с-час? — Вы следили за мн-ной? — Гм, дайка подумать… Возможно да. А может и нет, — улыбаясь еще шире, сказал мужчина, прижимаясь носом к щеке парня. — М, ну, ээ, — боль в руках становилась все больше, — возможно, Вы, м, знаете где взять… наркотики? — последнее слово Изуку пропищал. — О, да маленький мальчик наркоман! Знаешь у меня возможно найдется для тебя чуть-чуть — облизнув ухо меньшего прошептал мужчина. — Д-действительно?! — Но ты же знаешь, что ничего в этом мире не делается даром. — У-у меня есть тысяча д-двести йен, и о… — Кааак грустно~. Этого слишком мало. — Ч-что? Но у меня больше ничего нет… Мужчина томно посмотрел на Изуку, вдохнув его запах еще больше, — Гм, так как ты первый раз покупаешь у меня, то думаю, что смогу оказать тебе услугу, — мягко поглаживая плечи парня, продолжал он, — я тебе наркотики, а ты мне… Гм. — Д-да? — Ты когда-нибудь сосал кому-нибудь? — Что?! — в Изуке упала душа к пятам. Сейчас он в темном переулке, зажат педофилом и людей поблизости нет. Это плохо. Это очень плохо! Но он может попытаться ударить мужчину, потом возможно сбежать, а затем… — Эй, ну почему ты сразу так нервничаешь. Я тебя не принуждаю. Это твой выбор. Если не хочешь, то мы просто разойдемся и все… Но твоя нестерпимая боль станет еще более невыносимой, твой пот будет литься градом, а кости будут скручиваться, скручиваться и еще раз скру-чи-вать-ся. Изуку немного расслабился, он может сказать нет и уйти. О, слава Богам, он может уйти. Так он и поступит. Невыносимая боль станет еще более невыносимой. Он сможет это пережить. Пот будет литься градом, а кости будут скручиваться. Это не так уж страшно? Во всяком случае лучше чем сосать грязный член какого-нибудь… Скручиваться Или, возможно, это не так уж противно. Нужно просто не сильно вдыхать запах. Скру-чи-вать-ся — Ладно. — Ладно? — лукаво усмехнувшись, переспросил мужчина. — Мг, — кивнул головой Изуку. А потом он опустился на колени. Ложка. Порошок. Зажигалка. Наслаждение. Его зрачки полностью закрыли радужку — глаза превратились в два черных пятна. Слюна свисала с подбородка и, возможно, будь Изуку при сознании, то он подумал бы, что это противно. Изуку был в поле ликорисов. Вокруг лил дождь. Его одежда оставалась сухой. Там не было боли. Там не было мыслей. Там было хорошо. -------- Руки Изуку дрожали, поэтому тарелки упали не землю. БАХ Это было красиво. Весь мир словно замедлился. Он стоял и смотрел, как тарелки по чуть-чуть трескаются. Бах. Бряц. Осколки медленно разлетались. Бряц. Бах. Бряц. — Изуку! — глаза его мамы были напуганы. Но почему? Это ведь так красиво… — О Боги, Изуку! — Все хорошо, мам — его голос словно доносился из-под толщи воды. — Господи! Ты не поранился? С тобой всё нормально? Нужно быстрее убрать этот беспорядок, чтобы никто не наступил на стекло и… — Я в норме, — картинка начала размываться. Все становилось таким смешным. Но его мама так быстро двигается. Так громко говорит. Раздражает. — Твои руки в крови, как ты можешь быть в норме?! — продолжала Инко, беря ладони своего сына. И тут ее взгляд наткнулся на следы уколов. Дерьмо. — Я же сказал, что в норме!!! — Изуку быстро выдернул руки и отошел от мамы. Несколько минут в доме царила тишина. А потом Инко заплакала. — Черт. Мама, я же сказал, что в порядке. И делаю это только, чтобы немного расслабиться. Я полностью контролирую ситуацию! — его голос звучал нервно, а слова путались. Но он был в норме. — О, Изуку, — все еще всхлипывая, сказала Инко, — ты немного запутался, но все хорошо. Мы найдем хорошую клинику, где лечат от зависимости. — Я Ж СКАЗАЛ, ЧТО КОНТРОЛИРУЮ ЭТО! — Да, возможно, сейчас тебе кажется, что ты все контролируешь, но на самом деле… — Замолчи! Ты ничего не понимаешь! Почему ты так резко решила начать выполнять функции матери? Тебе важна только работа, так и заботься о ней!!! Инко резко умолкла, из ее глаз потекли слезы. В тот момент она выглядела такой несчастной. — О черт, мам. Это не то, что я… То есть — но Инко уже побежала в свою комнату — блять! Изуку не знал, почему это сказал. Он совсем не думал так, но в тот момент он был таким злым и… — К черту! — закричал парень, выбегая на улицу. -------- Чем больше он употреблял наркотики, тем больше он делал вещи, за которые ему было стыдно. И тем более он потом употреблял наркотики, чтобы не думать об этом всем. В переулке Изуку снова встретил мужчину. От его улыбки по коже парня пробежали дрожь. Изуку заметил, что зубы незнакомца были желтыми. От этого ему захотелось выблевать желудок. — Ну привет сладенький~, — сказал мужчина, потянувшись за поцелуем. На вкус это было так, будто Изуку лизал помойку, — пришел пососать мою конфетку? Парень скривился. А потом опустился на колени. Ложка. Порошок. Зажигалка. Наслаждение. Это был последний раз, когда он видел мужчину, прежде чем тот исчез. -------- — Мама, впусти меня. Ты же знаешь, как мне плохо, мне нужно немного денег, пожалуйста! — Изуку продолжал стучать и стучать, но дверь не открывалась. — Мама! Мама, мне плохо! Я же твой сын! За дверью Инко тихо плакала. — Пожалуйста, мам! Пожалуйста… — Изуку, ты продал наш телевизор. Я не могу, понимаешь. Я просто не могу! — Мама, — он рыдал, его слюна стекала на кофту, а кожа была желтой, — Пожалуйста… Инко взяла телефон. Она не должна этого делать. Это ведь ее сын! — Это полиция, мы Вас слушаем. — Кто-то ломится ко мне в дом, — сказала она, всхлипывая, — кажется у него есть нож. -------- Найти наркотики в тюрьме было легче, чем отобрать у ребенка конфету. Правда, местных мужчин не удовлетворял только один минет. Но ничего. Изуку сразу забывал об этом, лежа в своей камере, под звуки классической музыки, которые слышал только он. Ложка. Порошок. Зажигалка. Наслаждение. Он был готов влепить кулю в каждую панду, которая не хотела спариваться, чтобы сохранить свой биологический вид.¹ Ложка. Порошок. Зажигалка. Наслаждение. Он хотел бы открыть нищие клапаны танкеров и залить нефтью берега Франции, которых Изуку никогда не видел.¹ Ложка. Порошок. Зажигалка. Наслаждение. Он хотел подышать дымом.¹ Наслаждение. Наслаждение. Наслаждение. Наслаждение. Его нашли в собственной моче и рвоте. Его глаза были как два больших черных блюдца. На его устах застыла улыбка. Ликорисы распустились. Теперь он лежал в поле цвета крови. На него шел дождь. Его одежда начала намокать. Он утонул в собственном наслаждении.