Незначительные тонкости

— О, Фукузава-сан! У Вас, кажется, проблемы? — вкрадчивый шепот у самого уха. Начальник Вооруженного Детективного Агентства поморщился и понял, что пытаться делать еще один шаг назад бесполезно. Он уже уперся в спину теперешнего врага — бывшего друга. Хотя, можно ли вообще назвать такого другом? С тем, кто сначала спутался со всеми мафиозными группировками города, кто хранил их секреты, у него изначально не должно было быть ничего общего. Только приказ Нацумэ-самы — человека, которого Фукузава глубоко уважал, — заставлял его… сотрудничать. Скрипя зубами, жертвуя своими принципами и своей моралью (а моралью своей он, между прочим, гордился, потому уже эта жертва дорогого стоила!), стоять бок о бок с человеком, который в итоге сам пошел во тьму мафии. Да не просто пошел — впоследствии он возглавил эту тьму, став лидером Портовой Мафии, выбрал вместо света и добропорядочности жизнь преступника. Что ж, неудивительно. С кем поведешься, как говорится… Каждый заслуживает второго шанса, но Мори Огай не спешит его искать. Если бы глава Портовой Мафии пришел в Агентство и сказал, что сожалеет обо всем мерзком, что сделал, Фукузава бы согласился даже взять его в штат Агентства. Такой сотрудник был бы в цене, его навыки управления точно принесли бы пользу и освободили бы Фукузаве больше времени. Но… они оставались по разные стороны баррикад. До сегодняшнего дня. — У Вас, как я вижу, тоже… — сухо отозвался Серебряный Волк, поглядывая одним глазом, как Мори уходит от брошенной в него стаи сотканных из энергии шприцов. Ему и самому было пора: его способность тоже рванула в атаку. Тацухико Шибусава, одаренный, сила которого позволяла разделить способность и ее обладателя, а кроме того, натравить способности на одаренных, лишившихся своих сверхсил, этой ночью напал на Йокогаму. Гражданские без способностей исчезли, их местонахождение в данный момент неизвестно. Одаренным… нет, бывшим одаренным в данный момент приходится сражаться против способностей — в том числе и против своих собственных. В чем план Шибусавы, Юкичи не знал, да и не его это было дело — у него в Агентстве хватает детективов, которые должны были выяснить, зачем он сделал то, что сделал. Сам Фукузава был руководителем, потому лишь принимал и сортировал информацию, а также мотивировал своих подопечных. Это у него получалось великолепно, он сам прекрасно это знал. Ведь он является честью и достоинством Агентства. Его дело — представлять Агентство в разных сообществах, а не бегать с лупой в поисках следов преступлений. Да и на поле боя он давно не выходил. Надо же… Он и понятия не имел, что его собственная способность окажется такой занозой в… Занозой. Просто занозой. — Ты слишком честный, Фукузава Юкичи! — противник, похожий на него, как брат-близнец, нехорошо ухмылялся во тьме, замахиваясь остро заточенной катаной. — У тебя нет ни одного трюка в рукаве! Директор Вооруженного Детективного Агентства закатил глаза. Как будто он сам этого не понимает! Когда дело касалось сражения, он не пользовался хитростями — принципиально, хоть и знал, что иногда подлость может сослужить хорошую службу. Но такие грязные дела были не по нему. Если кто-то — мужчина покосился на своего товарища по несчастью, снова уходящего от нападения «вита сексуалис», — не бережет свою честь, то это его проблемы. Сам Юкичи к низким уловкам прибегать не станет. В конце концов, сейчас его способность — не более чем человек с катаной. Уж с человеком он точно как-нибудь справится! Фукузаве снова пришлось уворачиваться и отпрыгивать. Который раз за эти пять минут! Это начинало злить, благородный гнев стучал в ушах учащенным пульсом и вырывался сквозь сердитые ноздри. До этого Юкичи минут пятнадцать плясал вокруг да около, не в силах даже приблизиться к противнику. Черная тень с неоновыми очертаниями и сверкающим красным камнем во лбу будто издевалась, не атакуя, его способности будто было весело наблюдать, как он рассекает катаной воздух там, где еще секунду назад была она. Чтоб его… Раздражает. Нет, конечно, Фукузава гордился тем, что его способность оказалась столь сильна, ему под стать, но сейчас это приносило больше проблем, чем решений. Будь неладен этот Шибусава со своим туманом! Юкичи перехватил поудобнее рукоять катаны и приготовился отражать удар. Он победит. Это дело чести и принципа! — Фукузава-сан, так Вы уже нашли решение своей проблемы? — среброволосый не знал, сколько времени прошло, прежде чем возле уха снова раздался этот голос. Он выдохнул и закатил глаза. Идею, пришедшую ему в голову, он ненавидел всеми уголками души. Не собирался он поступать грязно и нечестно! Это было в стиле Мори, но сам Юкичи и мысли о подобном не смел допускать! И все же… Он раздосадованно тряхнул головой, от чего серебряная челка сползла на глаза. Пожалуй, сейчас это было наилучшим выходом. Не потому что он решил, что слишком слаб. А потому что нужно было заканчивать побыстрее. Его и так это бессмысленное сражение несказанно утомило. — Да… — твердо ответил он, стараясь не наткнуться на Мори, стоящего позади него, спиной… или еще чем-нибудь. А затем неуверенно добавил: — Наверное… — Очень хорошо! — мурлыкнул Огай. Фукузава не видел его, но знал: тот готов к маневру. Откровенно говоря, сам Юкичи хитрил довольно паршиво. Он предпочитал решать проблемы силой и прямолинейностью, а вот Мори явно был из тех, кто не гнушается использовать нечестные трюки. Они слишком долго работали вместе, и Фукузава был в курсе принципов, которыми руководствуется Мори. Ради организации тот мог и по головам пройтись, и руки по локоть в крови запачкать. Серебряный Волк брезгливо фыркнул: он на такое не способен. Уж лучше сохранить честь! Но сейчас ситуация требовала нестандартных действий. Не пойдет на хитрость — умереть может. Да и Мори как врага сейчас не стоит воспринимать. В данный момент они в одной лодке. А уж отношения выяснят как-нибудь потом… Мори легко прошел под локтем при развороте, на ходу зажимая в пальцах несколько скальпелей. В другой ситуации Фукузава бы не слишком переживал, что может случайно снести старому другу-врагу башку, но сейчас было важно, чтобы Мори Огай выполнил свою часть работы. Позади раздался свист тонких лезвий, рассекающих воздух, Фукузава и сам свистнул катаной, разрубая приближающуюся сложенную из матового сверкания девочку пополам, точным движением уничтожая кристалл в ее лбу. Ухо без проблем уловило раздавшиеся сзади выстрелы. В образовавшейся после этого тишине по тому, как хмыкнул, улыбаясь, Мори, стало ясно, что противник повержен. Юкичи обернулся: фигура, похожая на него, рассыпалась разноцветными искрами. Так же, как рассыпалась несколько секунд назад фигура девочки-блондинки в элегантном красном платье, имя которой он никак не мог запомнить. — Не знал, что в твоем арсенале есть не только скальпель, — бросил он через плечо. Как только бой закончился, желание продолжать общение с Мори резко пропало. Хотя, ту вынужденную необходимость общаться с ним до этого желанием назвать можно было лишь с большой натяжкой. Мори в долгу не остался. — Лучший мечник Японии, Серебряный Волк… Надо же, — тонкие губы тронула широкая усмешка, — Вы даже маленькую девочку не пожалели. Фукузава брезгливо поморщился. То ли от того, что его бывший напарник и сейчас не смог промолчать, то ли от упоминания девчонки-способности. — Она всего лишь бледный призрак… — проговорил он, обходя Мори по дуге и пряча катану в ножны. Проблема решена — хоть и не так, как хотел директор Вооруженного Детективного Агентства. Хотя, в конце концов, это же бой! Способности оказались подлыми и хитрыми, а значит, жалеть их не стоило. Можно считать победу честной. Фукузава удалялся в туман безмолвно, позади стихали шаги Мори. Можно возвращаться в агентство. И ждать там отчета о сегодняшних событиях. Первым неладное заметил Мори. Ну, потому что неладное в его случае тяжело было не заметить. Лидер вошел в полутемный кабинет, освещаемый лишь старомодным мерцанием свеч, бросил на обитое красным бархатом кресло темный, винного оттенка шарф, оглядел длинный стол с расставленными приборами, букетом свежих красных роз посередине и валяющимися на белоснежной скатерти в беспорядке принадлежностями для рисования. Эх, вот никогда Элис за собой не убирает! Даже если он просит ее по сто тысяч раз! И платье на нее надеть — та еще задачка! Впрочем… Да и ладно. Мори вздохнул и усмехнулся. Он все уберет, как обычно. Когда он позвал Чую, тот был у его кабинета уже через пять минут, усталости на нем не читалось. Парень, конечно, после потасовки с гигантским драконом, в которой пришлось использовать высотные здания в качестве аргументов, рассчитывал на законный выходной, но по приказу босса он был готов явиться в любое время дня и ночи. Срочных дел у мафии всегда был вагон и маленькая тележка. А Чуе, управляющему гравитацией, любая ноша была по плечу. Даже душу грела столь высокая оценка его способностей со стороны лидера. Конечно, был еще Дазай — где-то в трепетных воспоминаниях Мори-сана. У самого же Накахары воспоминания о бывшем напарнике были отнюдь не трепетными. Скорее заставляли морщиться и презрительно плевать в пол. Но сейчас Дазай был далеко, а Мори-сан позвал именно его, Чую. Нужно было отбросить мысли об этом идиоте-самоубийце, что никак не самоубьется, и о своем с ним соперничестве. Босс сказал, что дело важное. А значит, нужно на нем сосредоточиться. — Ты выполнишь это задание? — Мори стоял у высокого панорамного окна, глядя куда-то поверх небоскребов и улыбаясь. — Конечно, — с готовностью кивнул Чуя. Странно было, что босс вообще об этом спрашивал. Приказы лидера в Портовой мафии не обсуждались — если он сказал что-то сделать, то нужно держать при себе свои умные мысли и делать. — Даже, — Огай обернулся через плечо и улыбнулся по-кошачьи, — если придется положить свою жизнь в процессе? Теперь Чуя все понял. Дазая рядом нет, он не подстрахует. Вот почему Мори-сан задал такой вопрос: он хотел быть уверен, что Чуя не даст задний ход, не отступит, когда дело запахнет жареным. Накахара вздохнул и на мгновение приложил пальцы ко лбу, сминая упавшую на глаза рыжую прядь. Умирать никому не хочется. Но он однажды пообещал себе стать таким лидером, как босс. А босс всегда был готов пожертвовать собой, если появится такая нужда. — Да, — выдохнул Чуя с предельной решимостью. Он был готов выслушать приказ, исполнить его и погибнуть, если дело дойдет до крайности. Дазай не придет на помощь, не обнулит способность, которая с легкостью убьет своего носителя… Что ж, так тому и быть. Вернулся Чуя очень удивленным. Совсем без травм, свежее огурца, только что сорванного с грядки, и, что важно, живым. Обычно его в таком случае спасал Дазай, останавливая действие не в меру разошедшейся способности. Сегодня Дазая поблизости не было, но его способность была с ним столь смирной, что Накахара всерьез подумал, не приснилось ли ему. Когда сражение закончилось, он ущипнул себя один раз, затем второй… Затем общипал на своем теле все доступные и не очень доступные места, предусмотрительно спрятавшись в кабинке общественной уборной. Убедившись, что он все-таки не спит, и порядком заколебавшись, Чуя отправился обратно в штаб, намереваясь засыпать босса тонной вопросов по возвращении. — Все просто, — Мори стоял у окна и созерцал пейзаж за ним, создавалось впечатление, что он никуда и не отходил от прозрачного крепкого стекла все это время. — Ты выразил готовность пожертвовать даже своей жизнью, если потребуется, чтобы исполнить мой приказ. Остальным занялся уже я. Чуя не совсем понимал. Точнее, совсем не понимал. Что-то было по-другому, многое, кажется, было по-другому, но Мори-сан, похоже, не собирается объяснять на пальцах. Потому рыжий решился задать лишь один вопрос, который его волновал особенно остро. — Значит ли это, — парень на мгновение замялся, — что теперь мы можем обходиться без Дазая? Мори обернулся, на белых зубах сверкнул оранжевый отблеск от лучей заходящего солнца. — Именно так, — он кивнул, благосклонно прикрыв глаза и продолжая улыбаться. Чуя усмехнулся в ответ. Настроение лидера радовало. Было заметно, что он наконец-то отпустил предателя, напялившего личину «стража правопорядка», наконец-то смирился с его выбором. Отлично… Пусть Дазай идет на все четыре стороны! Они с Мори-саном и сами без проблем разберутся со всеми делами Портовой мафии. — Ты свободен, Чуя, — голос Мори звучал спокойно и ласково, Чуе даже показалось, что как-то по-отечески. — Отдыхай, набирайся сил. Накахара кивнул, поправляя шляпу, и последовал к двери. Однако, не дойдя до нее несколько шагов, остановился и обернулся. — Кстати, — он решил озвучить свою внезапно возникшую в голове мысль, — я давненько не видел Элис… Мори снова улыбнулся той самой улыбкой, которая означала, что он знает что-то, но объяснять это не намерен. — Она в надежных руках, — произнес он и снова развернулся к окну. — Ну и что мне с тобой делать?.. — Фукузава хмурил брови и с явным недовольством косился на светловолосую девочку, невозмутимо выводящую карандашами розы на белой бумаге для принтера. — Для начала — накормить, — девочка с донельзя деловитым видом подняла вверх указательный палец, начиная казаться взрослее своих лет. — Я люблю сливочные торты с клубникой! — она изящно улыбнулась и поправила прядь отблескивающих золотом волос. Директор на это лишь помотал головой, став еще мрачнее. Вокруг них собралась большая часть Агентства, всем не терпелось поглазеть на весьма неожиданное проявление способности начальника. Он всего лишь собирался активировать свою способность, чтобы использовать их на новых сотрудниках из Гильдии, а то мало ли что… Но все это привело к тому, что Элис, появившаяся из ниоткуда, сначала поиграла с енотом По, а затем предложила Люси пройтись по магазинам, чтобы подобрать ей новый наряд, сообщив, что ее новый опекун за все платит. Фукузава сначала не понял, почему у Элис вообще появился новый опекун, кто он такой и почему она сама внезапно материализовалась здесь. Потом, когда понял, вышел собраться с мыслями в тренировочный зал и случайно сломал там два тренировочных шеста. Куникида в случайность этого события поверил, добавив замену шестов в смету расходов на следующую неделю, а вот Ёсано серьезно сомневалась. Впрочем, бухгалтерией занималась не она, так что ее не особо волновало, на какие деньги это будет покупаться, лишь бы не на ее зарплату. Люси же на предложение девчонки сначала гордо вздернула нос, но затем, поглядев, как изысканно она одета, что-то прикинула в уме, многозначительно посмотрела на Ацуши и в конце концов согласилась. Тем более, платить за это будет не она. Что касается Фукузавы, то у него ничего не спросили, хотя и он оплачивать наряды новой сотрудницы не собирался. Как и наряды этой блондинистой нахалки. — Нам с тобой предстоит провести много времени вместе, Гинтаро, — большие голубые глаза уставились на Юкичи с самым невинным выражением. — Тебе стоит узнать меня получше. На это Фукузава встал, глубоко вздохнул, прикрыл веки на секунду и, отбросив всю свою холодную сдержанность воина, вовсю разорался. Не собирался он тратиться на эту мелочь расфуфыренную, не собирался знакомиться с ней поближе и уж тем более не собирался терпеть то, что она называет его «Гинтаро», как этого… Этого босса Портовой мафии! Это было, пожалуй, самым большим оскорблением, которое Серебряный Волк только мог себе представить! А потому его сдержанность дала глубокую трещину. — …Может, позвать Мири-сан? — осторожно предложил Танизаки, на всякий случай отступая к двери. — Она умеет ладить с детьми. Куникида, поджав губы, задумался. Во-первых, отвлекать Миреллу от дел не хотелось — она с Саюри собиралась пойти за покупками утром. Во-вторых, он, глядя на сцену, разворачивающуюся перед ним, не брался утверждать наверняка, что знает, кого именно Танизаки сейчас имеет в виду под словом «ребенок». Потому что визжали как пятилетние сейчас оба — и Элис, и директор. — Хорошая мысль, — чуть склонила голову Ёсано. — Потому что кого-то из них точно стоило бы утихомирить… — она покосилась на Фукузаву, который так и не понизил тона, и на Элис, которая, как и полагается любой маленькой девочке, в голос от этого разревелась. Куникида вздохнул и сложил руки на груди. — Тогда лучше позвать Дазая, — произнес он, в голове уже выстраивая подробный список контактов напарника и мест, где он в данный момент может находиться. — Он и по части взрослых специалист… На самом деле, Мири тоже отлично ладила со взрослыми. Но на них у нее оставалось меньше терпения. Потому если с Элис она бы могла целый день ласково говорить, разбирая ее поведение на атомы, то на Фукузаву она уже через час будет смачно ругаться по-итальянски. Конечно, в чем-то это Куникиду смущало… Но гораздо больше его волновала перспектива того, что его женщина будет тратить нервы. Даже если тратить их ей придется на глубоко уважаемого им директора. А вот Дазай не испортит ни одной нервной клетки. Себе, конечно, об окружающих он не так-то сильно и беспокоился. Так что Дазай в данный момент был лучшим вариантом. Да и не помешало бы ему поработать, хотя бы так. А то снова его носит неизвестно где, когда он нужен… — Это ты им сказал, что нужно победить разбушевавшиеся способности? — Достоевский поигрывал спелым красным яблоком, подбрасывая его в руке и раз за разом переворачивая новым боком. — Нет, — Дазай невинно пожал плечами, — сами догадались, — он засунул руки в карманы и неспешной походкой прошелся вдоль отрезка улицы, которая заканчивалась тупиком. Хорошее место для того, чтобы встретиться с преступником международного масштаба. Или чтобы самоубиться. Уютное, тихое. Пыльное — сразу видно, что здесь нечасто бывают прохожие. И заставленное всяким хламом. Если он решит покончить с жизнью здесь, его найдут нескоро. И, скорее всего, такие же темные личности, как вот его замечательный русский знакомый. «А может, и ему предложить?» — промелькнула мысль на краю сознания. О самоубийстве вдвоем с прекрасно дамой Дазай думал и раньше, а вот идея самоубийства с достойным соперником пришла в голову только сейчас. — Они оказались не так глупы, как ты думал? — нет, прежде, чем предлагать коллективное самоубийство, нужно закончить уже начатый разговор. Из вежливости. Достоевский просто повел плечами, хотя этот жест на мгновение показался до ужаса натянутым. — И о том, что они получат именно ту способность, которую одолеют, ты им тоже не стал говорить? — спросил он после недолгой паузы. Теперь дернул плечами уже Дазай. Конечно, не стал. А что? Так даже интереснее. Конечно, и это событие закончилось донельзя предсказуемо, но над итогами можно было даже хорошо, именно хорошо посмеяться. А такое в жизни Дазая бывало нечасто. — Это незначительные тонкости, — небрежно махнул он рукой. А затем, глядя на старого-нового знакомого, подчеркнуто дружелюбно усмехнулся. — Пойдем лучше в местечко поуютнее. Яблочком меня угостишь, что ли…