Golden | Золотая

На следующее утро после финальной битвы полусонная Гермиона лежала в постели с плотно закрытыми глазами. Она натянула одеяло до плеч, и оно ласкало ее обнаженную кожу. Она чувствовала, как одеяла сдвигаются то в одну, то в другую сторону, когда Нарцисса Малфой, сидя на краю кровати, с чем-то возилась. Чувствуя себя особенно смелой, Гермиона открыла один глаз. Другая женщина, отвернувшись, не могла видеть, как она наблюдает. Нарцисса все еще была обнажена, и ее светлые волосы спадали до середины спины, когда она расчесывала их. Внизу Гермиона могла сосчитать бугорки на позвоночнике старшей женщины, которые она нащупала предыдущей ночью. Война не пощадила Нарциссу Малфой. Она была слишком бледной и слишком худой. Когда свет, просачиваясь сквозь лиловые шторы, ложился аметистовыми бликами на длинные золотые волосы, у Гермионы сжалось горло и грудь. Изможденная, уставшая — но старшая ведьма все равно оставалась красивой. Не только от Люциуса унаследовал Драко свои поразительные черты и цвет волос. Мысли Гермионы омрачились, стоило ей вспомнить мужскую часть семейства Малфоев. — Разве ваш муж и сын не будут вас искать? — спросила она. Нарцисса, казалось, не удивилась, обнаружив Гермиону проснувшейся. Она провела расческой по волосам еще дважды, прежде чем ответить. А затем сказала только: — А мистеры Поттер и Уизли не будут по тебе скучать? Гермиона не ответила. Нарцисса положила расческу на кровать и взяла палочку. Гермиона сразу напряглась, но тут же одернула себя. Медленно она расслабилась, устыдившись своей недоверчивости. Война закончилась, а поступок Нарциссы, спасшей Гарри, доказал, что ей можно доверять. Взмахнув палочкой, Нарцисса уложила волосы в безупречный пучок. По крайней мере, можно было доверять, что она ее не убьет, подумала Гермиона. Но это не означало, что было разумно оказаться с ней в одной постели. Она просто была растеряна и одинока, бродя среди непогребенных мертвых и слушая рыдания живых. Она споткнулась о что-то, подозрительно похожее на оторванную конечность, и упала прямо на нечто тонкое и твердое. Оказалось — Нарцисса. У Гермионы не было сил подняться самой, и она подозревала, что у Нарциссы тоже. Все, на что их хватило, — это добрести до забытого угла замка и сесть у стены. В какой-то момент они начали опираться друг на друга, и Гермиона заметила, что Нарцисса дрожит. Она обняла ее за плечи — странно интимный жест утешения. Нарцисса положила голову ей на плечо, и когда они неловко повернулись друг к другу, оказалось, что их губы всего в нескольких сантиметрах. Дальше все произошло очень быстро. Аппарация в коттедж — вероятно, один из летних домов Малфоев — и огромная кровать. Гермиона только успела поразиться тому, что целует Нарциссу Малфой, прежде чем сам поцелуй полностью ее отвлек. Это оказалось так легко. Теперь между ними висело напряжение. Нарцисса сидела с уложенными волосами, полностью обнажив спину, и Гермиона недоумевала, почему та не одевается. Она выглядела хрупкой и уставшей. Потом Гермиона поняла, что сама тоже не хочет одеваться. У нее были только вчерашние вещи. Они были грязные, но их можно было почистить. Порванные, но это легко исправить заклинанием. Больше всего ее беспокоило, что они связывали ее с реальным миром, где Рон и Гарри, наверное, сходят с ума от тревоги, а люди задают бесконечные вопросы. Гермиона не хотела думать о войне и знала, что стоит ей увидеть рыжие волосы Рона или шрам Гарри, как все снова навалится во всей своей ужасной реальности. Интересно, чего избегает Нарцисса? Но Гермиона всегда оставалась практичной. Она выскользнула из постели, очистила одежду и оделась примерно за тридцать секунд. Нарцисса не шелохнулась, и Гермиона не знала, что делать. Она ограничилась тем, что сказала: — Могу я рассчитывать, что об этом не напишут в газетах? Едва слова сорвались с ее губ, она поняла, насколько они абсурдны. Газетам было о чем писать и без этого, да и в их узком кругу Нарцисса рисковала куда больше, чем она. Нарцисса мягко сказала: — Можете рассчитывать на мою сдержанность, мисс Грейнджер. А теперь, пожалуйста, уходите. Гермиона ушла.

***

Четыре месяца спустя Гермиона стояла в дверях Гринготтса. Ей нужно было войти. У нее было дело — что-то связанное с возвращением в школу. Это было ужасно важно, но она никак не могла вспомнить, что именно. Рон предлагал пойти с ней, но его мягкие карие глаза раздражали ее все сильнее, и она не могла вынести клаустрофобии целого дня наедине с ним. Она прекрасно замечала странные взгляды клиентов и работников банка. Через полчаса она решила, что ее дело может подождать до завтра, и повернулась, чтобы уйти. Поворачиваясь, она плечом задела кого-то чуть выше себя ростом. — Простите, — сказала Гермиона паре голубых глаз. — Простите, — ответили бледные губы. И разрозненные впечатления сложились в образ Нарциссы Блэк. Та стояла перед ней, сложив бледные руки перед собой. Гермиона не могла отвести взгляд. Нарцисса была одета в бледно-розовое платье-футляр, переливающееся на осеннем солнце, а волосы были уложены в привычный пучок. Ни украшений, ни макияжа. Она выглядела молодой и безмятежной. — Я вам мешаю? — спросила Гермиона, кивнув на банк за спиной. Нарцисса покачала головой, но Гермиона всё равно отступила в сторону. Нарцисса вошла внутрь. У Гермионы не было ни одной разумной причины оставаться, но она не ушла. Прошло пятнадцать минут, и Нарцисса вышла из банка. Поскольку Гермиона стояла в тени колонны, та прошла мимо, не заметив ее. Понимая, что это одновременно эгоистично и саморазрушительно, Гермиона прочистила горло и позвала: — Мисс Блэк? Они пообедали в маленьком кафе с надменным метрдотелем и любопытным обслуживающим персоналом. Их официант то и дело бросал на них недоверчивые взгляды. Гермиона старалась не обращать внимания, но знала, что Нарцисса замечает ее дискомфорт. Когда мальчишка поставил перед ними суп и поспешно исчез, Нарцисса холодно сказала: — Боитесь, что персонал будет сплетничать? Гермиона покраснела, так легко выдав себя, и стала теребить салфетку. Ее спутница не стала развивать тему. Некоторое время они говорили о погоде, а потом снова замолчали. За последние месяцы Гермиона много раз думала, как ей надоела тишина. Молчание после того, как все вопросы были заданы, оказалось хуже самих вопросов, какими бы болезненными или бестактными они ни были. У нее и Рона больше не находилось слов друг для друга. Это молчание было иным. Оно тянулось между ними, словно живое существо, дрожащее и напряженное. Они одновременно поднялись и оставили деньги на столе. На этот раз Гермиона даже не удивилась, когда Нарцисса толкнула ее на кровать. Позже Гермиона села и наклонилась, ища свою рубашку. Прохладная, как змея, рука Нарциссы скользнула по ее позвоночнику и обвилась вокруг живота, утягивая ее обратно. Гермиона перевернулась и уткнулась лицом в шею Нарциссы. Сразу же ее поле зрения сузилось до переплетения золотых и каштановых прядей, освещенных полуденным солнцем, струящимся сквозь те самые лиловые шторы. Гермиона чувствовала, как грудь Нарциссы поднимается и опускается в такт с ее собственной, а пряные запахи пота и духов свивались между ними. Тени скользили перед глазами Гермионы, пока солнце садилось. Она не смогла бы сказать, кто уснул первым, но ее веки налились тяжестью, когда дыхание Нарциссы стало медленнее. На следующее утро Гермиона проснулась раньше Нарциссы. Она выскользнула из постели и, в рубашке и мятой юбке, тихо спустилась вниз. В коттедже была очень красивая кухня — одновременно безупречная и уютная. Не решившись готовить завтрак, она принялась искать чайник. Одно быстрое заклинание — и вода весело закипела на маленькой плите, а Гермиона уже доставала чашки. Через несколько минут вошла Нарцисса, в свежей одежде — на этот раз светло-голубой, под цвет глаз. Её новый пучок был пронзен призматическими хрустальными палочками, отражавшими свет на стенах. Она ничего не сказала, пока Гермиона ставила на стол две фарфоровые чашки с ивовым узором. Они молча допили чай, и Гермиона неохотно поднялась. Стоя в дверях коттеджа и собираясь уйти, Гермиона покраснела под холодным взглядом, который получала с дальнего конца кухонного стола. Она неловко разгладила юбку и попыталась выглядеть уверенно. Когда она открыла рот, чтобы снова спросить, сохранит ли Нарцисса это в тайне от «Пророка», что-то в глазах ее спутницы остановило ее. Она развернулась и ушла.

***

Май выдался на редкость теплым. Гермиона сидела на сцене, чувствуя, как ноги прилипают к стулу, и смотрела на море лиц внизу. Её родители были там — ведь выпускной был единственным случаем, когда маглам разрешалось появляться на территории Хогвартса. Они специально прилетели из Австралии. Гарри и Рон тоже были там, но ни один из них не смотрел на нее. Гарри не отрывал своих ярко-зеленых глаз от Джинни, которая улыбалась ему в ответ. Рон уставился в пустоту, и Гермиона подозревала, что это не случайность — она так и не смогла поймать его взгляд. Отстраненность Рона ранила, но Гермиона держалась за воспоминание о той сентябрьской ночи, когда она пришла к нему на закате и ушла до полуночи, унося все свои вещи в потрепанном сундуке. Он не плакал. Он лишь побледнел от потрясения и, когда она уже собиралась аппарировать, осторожно коснулся ее плеча той рукой, которая столько раз проводила ее через опасности. — Гермиона, — сказал он, — мне нужно ненадолго исчезнуть, но я всегда буду рядом. Я всегда буду любить тебя. — Я знаю, — ответила она и исчезла с хлопком. Неудивительно, что он не мог смотреть ей в глаза. Гермиона сидела слишком высоко, чтобы слышать шепот, распространявшийся по толпе, как лесной пожар, но видела, как люди оборачиваются. Проследив за их взглядами, она увидела Нарциссу, стоящую в конце зала, прямую как стрела. На ней было платье весенне-зеленого цвета, и она не смотрела ни вправо, ни влево, пока шла к месту сбоку. Гермиона не могла оторвать взгляд. В свежих цветах Нарцисса казалась хрупкой, но двигалась решительно и уверенно. Ее волосы были распущены. Её логическая сторона говорила, что она слишком остро реагирует. Что она придает слишком большое значение появлению второстепенной знаменитости на открытом для публики мероприятии. Что, возможно, Нарцисса просто решила однажды распустить волосы. Гермиона подсказала своей логической стороне, куда она может засунуть свой совет. Позже она не сможет вспомнить ни слова из речи Макгонагалл. Она просто смотрела на фарфоровое лицо Нарциссы, обрамленное мягкими золотыми кудрями, и не замечала ничего вокруг, пока оглушительные аплодисменты не сообщили ей, что все закончилось. Гермиона поднялась как в тумане, и ее зрение взорвалось сотнями белых вспышек — фотографы боролись за снимки Девочки-Героини с Ее Героическим Дипломом. Смотря поверх них, Гермиона встретилась с прозрачными голубыми глазами Нарциссы и поняла, что не ошиблась. Она попыталась сделать свой взгляд таким же выразительным. Надеясь, что Нарцисса поймёт, она беззвучно сказала: — Позже. Голова другой женщины чуть дёрнулась. — Нет, — сказал её гордый подбородок. — Сейчас. Сейчас или никогда. Гарри и Рон ждали. Родители ждали. Папарацци ждали, затаив дыхание. Делая шаг за шагом, Гермиона вдохнула, выдохнула и остановилась рядом с Нарциссой. Осторожно она обхватила ее пальцы своими, подтянула руку к губам и легко поцеловала. Прошло мгновение — и она отпустила ее. Камеры взбесились. Гермиона знала, что впереди часы интервью, допросы от друзей и осторожные расспросы родителей, но ей было все равно. Она уже видела маленький коттедж. Запах Нарциссы остался на ее руке, перешел на нее саму и лежал на губах, как броня. Много часов спустя она уже знала, что скажет Нарцисса, еще до того, как та заговорила. — Останься со мной, — сказала Нарцисса. — Да, — ответила Гермиона. И осталась.