Мой смысл жизни...

Гюльфем проснулась очень рано. Большую часть ночи девушка не спала, а думала о возлюбленной. Старушка Антонина тоже проснулась, накормила Хатун, и они вышли в известную только ей сторону. — А куда мы идём? — наконец спросила темноволосая. — В нужную сторону. Скоро узнаешь. Они подошли к старому дому, который гремел и гудел, как паровоз. Гюльфем почувствовала страх и опасность, исходящие от него. Старушка открыла ветхую дверь и проводила девушку. В доме пахло пылью и гнилью. Проходя по длинному старинному коридору, покрытому красным ковром, Хатун рассматривала картины, на которых были изображены красивые пейзажи, незнакомые ей. Открылась дальняя дверь, и из неё вышел Ибрагим, восклицающий: — Ох. А я так и знал, что ты найдёшь меня. Проходи, не бойся. — с ухмылкой произнёс он. В следуйщей комнате было более прибрано, чем в коридоре. На стенах висели живые портреты, которые двигались… А одна из них была картина Хатидже… — Я думаю, ты знаешь, что делать. — подошедший Паша толкнул Хатун и та упала без сознания на пол. *** Темноглазая очутилась в дворцовой дорогой комнате. Над ней сидела Хатидже Султан и плакала. — Х-хатидже… О Боже! Наконец то! — Гюльфем кинулась в объятия к госпоже, с которой долго не виделась, не смотря на пронзительную боль в голове. Услышав жалобное журчание желудка Султанши, она поднялась на ноги; — Госпожа, извините, Вас тут не кормят?.. — с опаской спросила Хатун. — Меня держат здесь в заточении четверо суток… Из еды только черствый хлеб и вода. Хочу сладкого щербета… А ещё нас казнят! Завтра! За то, что я такая живучая… Лучше бы ты не приходила! Я тебя подставила… — девушка в истерике упала на колени к подолу платья своей служанки. — Хатидже, милая, не беспокойся! Не надо винить себя. Ты не виновата. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Самое главное сейчас — не показать врагу своё слабое место! А то Ибрагим победит. Мы сильные. — Гюльфем спокойно взяла госпожу в тёплые объятия и поцеловала в лоб. — Давай утром всё обсудим? — На рассвете нас и казнят! — В истерике госпожа била руки в кровь о пол. — Хатидже, всё хорошо. Я здесь. Я с тобой. Мы… — Гюльфем призадумалась. Как они смогут выбраться из параллельного мира обратно в сказку, а потом ещё как-то во дворец?.. «Хотя… Я как-то сюда попала через сон и обморок… Значит есть путь обратно также через сон и обморок…» — поразмышляя о побеге, она сообщила это Хатидже. — Мы вернёмся во дворец! Чего бы это мне не стоило! Слушай, милая… Нам надо с тобой перед сном вообразить, как мы с тобой возвращаемся во дворец. Хорошо? — М-мне страшно… Хатун сильнее прижала Султаншу к себе и произнесла: — Не бойся. Мы со всем справимся. Пока можем расслабиться перед сном. Хочешь пить? Девушка сделала короткий кивок, и темноволосая Хатун попросила стакан воды у ближайших людей: «Человек задыхается! Вы не понимаете?!» *** Мрак опустился и на дворцовую комнату, где находились девушки. Гюльфем удалось успокоить и разговорить Хатидже. — Ты готова? — темноволосая наклонилась и просмотрела Султанше в глаза. — Д-да… — Тогда закрой глазки, улягся поудобнее, внимательно слушай меня и, самое главное, представляй то, о чём я сейчас буду говорить. — Угху… — Почувствуй запах зацвётшей сирени в дворцовом саду, вообрази, как мы с тобой прибываем в Топкапы и прогуливаемся после долгой поездки… Ты держишь меня за руку, голова наклонена на моё плечо и ты ощущаешь тепло и комфорт. Почувствуй прохладный летний ветерок, слабо дующий в декольте. Мы заходим во дворец, и нас радостно встречают Валиде Султан и Хюррем. Ты попиваешь щербет с нотками сладких ягод… Войдя в прекрасный гипноз, госпожа испугалась… Что-то её останавливало и что-то так резко кололо в грудь. Страх перед Ибрагимом или же страх неудачи и остаться одной?