косточки

      Я сегодня была готова как никогда ранее к новым знакомствам. Солнце так и светило! Так и грело мою щёку, что батареи и не нужны вовсе.       - А ты как себя чувствуешь, милая? - она, съежившись от одного моего взгляда, глупая, пугливая, дико смотрела на открытое окно нараспашку сквозь запутанные распущенные русые волосы.       Как приторно! Как сладко! Вафли на завтрак, с вареньем, кажется, клубничным. Почем мне знать? Да и какая разница!       - А тебе как на вкус, золотце? - даже вилку в руки не возьмет. Да хоть руками ты, но пожуй! Смотрит на полную еды тарелку, а сама, наверняка, голодает. Комичная, что ни на есть, ситуация.       И одежды навалом. Выбирай: и пальто, и свитеры, и водолазки. Выглядеть как можно лучше, как можно ярче - главная наша задача.       - Надень ты это! Ну посмотри! - а в зеркало не глядит, словно оно битое. Что-ж с тобой такое, милая?       И под руку тебя возьму, и буду солнцем тебя слепить, лишь бы посмотрела ты на меня иначе. Ты только глянь: насколько красота сей улицы будоражит до косточек!       - Тебе что-ль холодно? Так держи мое, - и я протяну тебе свою куртку. Я замерзну, а ты согреешься, не лучший ли исход?       И ходит,       и греется,       но не смотрит на меня. А руку держит, так крепко держит, что я верю. Я верю тебе, золотце, слышишь ли? Может, я недостаточно красива? А может, моя любовь, милая, не впечатляет тебя? Я постараюсь.       - Хочешь с клубникой? - я тыкаю пальчиком в стекло кондитерской, с надеждой глядя на твое неживое, апатичное личико. Ты кивнула, а я потрачу.       Но придя домой, ты снова не кушаешь. И я, дурой, уже думаю: может, мяса? Может, ты, как зверь, захочешь кусочка мяса? Как заставить тебя посмотреть на меня?       Я беру твою ладонь, с неутихающей надеждой вопрошая: "Что мне делать?". Но она то ли боится меня, то ли я делаю что-то не так. И я никак не могу рассмотреть твое лицо, а ведь хочется. Я хочу увидеть, но локоны твои, русые, почти кудрявые, я не могу убрать с твоего лица.       И танцую. Ты не любишь музыку, тебе она, видимо, неинтересна. Я - лицо провала. Но разве я не сказала, что надежда моя не утихает?       И изо дня в день, и из недели в неделю, и из месяца в месяц,       я живу, а ты погибаешь. Что же я делаю не так, милая?       Лицо твое стало мрачнее. Твоя кожа - бледнее. Я держусь, я стараюсь. В один вечер, мне все-таки стало интересно:       - А не ешь ли ты мясо?       Ест. Кивнула головой, страшно, с укором, со злостью впившись в мои глаза. Я так рада, не от того, что ты его ешь, а от того, что посмотрела.       Не это ли шанс? Ответь мне, а спросить вслух страшно. Теперь я каждый день уточняю, говоря, что забыла, не ешь ли ты мясо, меняя вопрос. Тебя это совсем не удивляет.       Как прекрасен день! И я смотрю на тебя, а ты так радостно смотришь, уже без злобы, на мое лицо! И гладишь мои исхудавшие ручки...       И кормишь. А я все спрашиваю, не желаешь ли ты куриной грудки к ужину. А ты мне так громко отвечаешь, что да. Желаешь. И кормишь.       Мне не открыть уже окно. И не нарисовать его кистями. Но солнце передо мною: чего нужно-ж больше?       И на улице мерзну. И до косточек дрожь, а ты,       словно специально,       курточку свою мне не подашь.       И зеркало в комнате, словно нарочно, разбила. Ты расчешешь мне волосы, круглой, приятной расческой.       - Со мной ли ты?       - С тобой, -       и живет из года в год, пожевывая косточки в комнатушке без окон. Она, как выяснилось потом, мясо совсем не кушает. Но я отдаю свою плоть, по глупости, а та совсем не из глупости сдирает ее, пережевывая двумя рядами зубов, впиваясь в мои косточки. Но уже без интереса смотря на меня, уже не отвечая на мои вопросы о мясе.       Уже не интересуясь мною. Я ползу за ней, а та ступает мне подошвой на ладони. Комната, как выяснилось потом, действительно без окон. Зеркала, как оказалось, давно разбиты. А тарелки, из которых мне так не хочется кушать,       оказались вовсе не керамическими. И я, такое грязное, такое изодранное, вовсе не гожусь. Ты гладишь мою гортань, ты сдираешь с меня по равномерному кусочку, а я так хочу увидеть солнышко. Но где-ж мне видеть солнце в комнате без окон? В жизни без выбора?       Не корми меня. Убери тарелки,       не одевай меня. Убери эту непристойную одежду,       не тяни меня наружу. Забери меня туда, где я никогда больше не увижу поганую жизнь - светлую, как вам кажется, жизнь, яркое, как вам кажется, солнце, приятных, как вам кажется, людей, убери свои руки, убери свои взгляды, убери свою любовь, убери свою никчемную жалость, просто доешь мое тело до самого конца.       И поделись с остальными. Не жадничая, не жалея, смеясь вместе с остальными, наешься.       И она ест. И водит по коже лезвиями, и бьет руками о стены, она так не любит меня, но я буду честной с ней лишь в одном:       в любви.