Walt Whitman's Words About Wisdom

Противоречу ли я себе? Ну что же, да, я противоречу себе, (Но я обширен, я просторен, во мне есть множество миров...) — Уолт Уитмен "Песня Обо Мне ". Как только время вновь вернулось к своему привычному ходу, Рика встретил звонкий стук тысячи молоточков, отбивающих нескончаемые дроби внутри его черепной коробки. Света было слишком много, уши будто бы набили ватой, а по обнаженной груди расползалось что-то тяжелое. Не то постоянное давление прошлых ошибок, а скорее физическая тяжесть. Что-то такое почти удушающее, но одновременно теплое и успокаивающее. Гений осторожно открыл глаза. Сначала один, потом другой, щурясь от тошнотворного зеленого света, излучаемого приборами, разбросанными по всей комнате. Его комнате. Рик с облегчением вздохнул, когда наконец узнал окружение; однако давление все еще наседало на грудь. И теперь, когда он очнулся, то окончательно понял, что это "давление" продолжалось. Поперек груди, на бедрах и вдоль торса. Он был с кем-то в постели. Он кого-то крепко держал. Пьяные связи на одну ночь были обыденным явлением в жизни Рика, но он еще никогда не проводил ни одну из них у себя дома. В своей комнате... на своей территории. Рик начал медленно переворачиваться на бок — будь проклято это похмелье. Он собрался с силами и готов было уже оттолкнуть от себя чужое тело, как обнаружил перед собой очень знакомое лицо. Морти. Мысли оборвались, когда в памяти всплыли туманные эпизоды вчерашнего вечера. Рик вспомнил, как они с Морти возвращались после того катастрофического… приключения с Мстителями. Даже несмотря на то, что накануне вечером Рик и так уже прилично набрался, ему было просто необходимо выпить ещё. Потом ещё... А потом ещё чуток. Когда его вечная заноза в заднице пришла в гараж, чтобы расспросить об их приключении, Рик был уже вусметрь пьян и не мог справиться с язвительным, но так уверенно брошенным Морти — "Я тоже тебя люблю". Рик помнил, как толкнул Морти на пол, крича, что этот маленький ублюдок ничего не знает о любви. Что это всего лишь базовая химическая реакция. И даже если это нечто большее, Морти просто физически не способен понять мучительную боль, когда тот, кого любишь, ускользает от тебя прямо на глазах. А потом у этого сукина сына ещё хватило наглости встать и заявить: "Я никуда не уйду. Ты мне не позволишь". Мир всколыхнулся. Как он смеет... Да как он посмел! Рик видел перед собой лишь красное пятно, когда схватил Морти за тонкие запястья и прижал того к стене. Как только Морти смеет пытаться быть проницательным. Никто не мог залезть в голову Рика, мать его, Санчеза, а потом просто взять и испариться, как ни в чем не бывало. Рик намеревался причинить ему боль. Ранить мальчугана словами, такими же резкими, как заявление Морти о том, что Мстители — его герои. Рик хотел, чтобы Морти почувствовал ту же пустоту и одиночество, которые он, Рик, отказывался признать, что чувствует в собственной груди. Вместо этого он поцеловал его. Не нежно; используя только зубы и язык, рвущие и терзающие девственную плоть. Вопли Морти не остановили старого гения от того, чтобы обозначить ему принадлежащее; а взвизг, вырвавшийся из израненных губ, когда Рик схватился за предательски отвердевший член этого маленького засранца, только подстегнул его взять своё. Присвоить. И вот, утро застало деда и внука, свернувшимися калачиком в комнате Рика на этой крошечной, никчемной раскладушке. В каждом углу витал удушливый запах секса, а кожа Морти в ладони Рика была стянута засохшей спермой. Он выебал своего внука. Он имел Морти по-звериному, с биологическими жидкостями и пошлыми фразами, слившимися с исцарапанной и искусанной спиной. Картина разврата, которую они, должно быть, устроили, промелькнула в голове Рика. Член возбудился от нараставшего интереса и его затошнило. Он должен был уйти. Рик выкарабкался из-под Морти, нащупал свою флягу и, что не менее важно, свою одежду, и, спотыкаясь, направился к двери. Лишь тоненький голосок Морти помешал его бегству: — Если ты думаешь, что сделал что-то плохое, то ошибаешься. Возвращайся в постель. О, как он этого хотел. Рик никогда не был тем, кто отказывается от участия в чем-либо по мирским понятиям аморальном. Он повернулся лицом к Морти, намереваясь сказать ему об этом, но остановился. Ухмылка, исказившая губы Рика, исчезла, когда он увидел лежащего в его жалком подобии кровати Морти. Закутанного в его одеяло. На юношеской шее яркими цветами "пылали" следы его зубов. Мальчик был слишком мал для этого. Слишком невинен. — Рик, пожалуйста. Вернись ко мне. Просто не думай ни о чем. Старший почувствовал, как с использованием Морти его собственной жизненной философии против него же, ему скрутило живот. В Рике всегда была часть, которая хотела утащить Морти во мрак страданий вместе с собой. Еще большая часть позволяла мраку медленно поглощать Морти, коварно расползаясь по уголкам тела подростка, поглощая от него по кусочку за раз. Ну, а самая большая часть Рика? Она не хотела превратить Морти в Рика. Ребенок был ценнее. Рику потребовалась вся его мизерная сила воли, чтобы, уходя, не хлопнуть дверью.

***

Выпивка. Ему срочно была необходима выпивка. Нет, он нуждался в успокоительном, достаточно сильном, чтобы свалить стадо слонов, но выпивка тоже могла сработать. Все, что угодно, лишь бы не отвлекаться от мыслей о том, что по бессистемной случайности стало первой... годовщиной того, как он трахнул своего внука. Прошел целый чертов год... Ночь, о которой шла речь, все еще оставалась для гения в некой дымке — мутные воспоминания, мужественно пробивавшиеся сквозь пустошь злоупотребления психотропными веществами, в которую был загнан мозг Рика. Но именно весь последующий год запугал Рика окончательно. Морти не хотел останавливаться... что бы, черт возьми, между ними ни произошло. Миссия за миссией, день за днем; маленький засранец не переставал бросаться на Рика. Например, тот подлый поцелуй, который Морти пытался подарить ему за спиной Джессики после воссоединения Токсичного Морти с остальными. Или предложение Морти позволить отсосать ему после того, как они отказались от охоты на Гугаса для президента. И как Рик мог забыть последствия того, что он начал называть "Ограблениями из Ада"? Как он мог забыть вид Морти, догола раздевающегося в космическом корабле и бормочущего о бессмысленных сценариях и о том, что Рик — это все, что он хотел бы получить навсегда... Снова и снова Морти предлагал бы себя. Снова и снова Рик отказывался бы от него. Отвергал, но все равно вожделел бы. Рик вздрогнул. Выпивка. Сейчас. Ему срочно нужна выпивка. Удвоив усилия, Рик закрыл шкаф в прихожей, в котором Бет хранила свои запасы, и направился вниз, на кухню. Хотя количество ее выпивки значительно сократилось после того, как семья Смитов дала себе второй шанс стать цельной и нормальной, Рик знал, что Бет держит бутылку, а то и две, вина для особых случаев. Рику все равно не помогло бы, но это было лучше, чем ничего. Ощущение прохладного стекла на кончиках пальцев вывело его из задумчивости. Рик выдохнул, прежде чем встать на цыпочки и восстановить свое временное облегчение, спрятанное в холодильнике у задней стенки. Это место было не столь впечатляющим, как другие тайники Бет, где та прятала алкоголь, но вполне годилось. Никчемная нычка для никчемной вещи. Рик откупорил пробку и сделал пару глотков, стараясь не подавиться иронией. Очередной табун мурашек пробежал по его телу, когда перед глазами промелькнул образ Морти после их... великого ограбления. Тот случай произошел всего две недели назад, а Рик до сих пор чувствовал жгучую боль отчаяния. Ледяную и в то же время лихорадочную по своей интенсивности. Тогда Рик был близок к тому, чтобы сдаться... Заглотив очередную порцию вина и ненависти к себе, Рик сделал шаг в сторону гаража, но на полпути бы перехвачен Бет. — О, п-привет, милая. Т-ты что-то хотела? От внимания Рика не ускользнул ее пристальный взгляд на бутылку в его руке. Она вздохнула. — Да, пап... хотела. Рик знал, что за этим последует. Словно единый помысел об этом наводил на разговор, который он не хотел вести. Особенно с Бет. Тем не менее, он все думал об этом, но теперь уже стиснув челюсти и снося на себе ее допрос. Упреки. Она считала, что Морти заключил бы сделку с Netflix, если бы только Рик продолжал оставлять его одного, чтобы он мог спокойно писать. Она утверждала, что Морти не преуспел только потому, что Рик специально отвлекал его. Рик издевательски фыркал… Запинаясь, он спросил Бет, что он мог бы получить от этого. Он спросил Бет, разве не логично, что задание все равно провалилось бы, если Морти был несчастлив выполнять его? И вообще, зачем ему так подставлять себя или Морти? Рик устроил замечательный спектакль. Он рассмеялся прямо в лицо своей дочери и заявил, что может справиться с любыми задачами сам; кроме того, как бы там ни было, приключение, положившее начало "Ограблениям из Ада", было идеей Морти. Однако, он совершенно не ведал, что Морти сидел в гостиной и слушал его выступление. И причем все слышит и видит на самом лучшем месте — прямо за занавесом. Час спустя Морти ворвался в гараж, пылая от злости. Его маленькие кулачки били Рика по спине; он кричал, сыпал оскорблениями и спрашивал, почему, пока Рик не оттолкнул его. В итоге Морти растянулся на бетонном полу, а Рик был вынужден подавить дезориентирующее чувство déjà vu, подползающее к горлу. Они уже бывали в такой ситуации. Только в прошлый раз глаза Морти не были полны слез. — Т-т-ты кусок дерьма, Рик! Как ты мог поступить так со мной? Ты настолько боишься остаться один, что готов разрушить мою жизнь ради общения; но ты, блять, слишком гордый, чтобы просто сказать, что я тебе нужен? Д-да т-ты старый чертов алкаш! Рик ожидал увидеть красное пятно. Но он ничего не видел. Рик временно ослеп. Слова Морти не просто задели его внутренний дух; они воспламенили груду пропитанных бензином тряпок. Возмущение заняло главенствующее место в его сознании, и Рик обнаружил, что действует на автопилоте. Он не понимал, что творит, пока мир вокруг него не начал возвращаться в фокус, а ощущение подрагивавшего горла Морти в ладони вернуло его к реальности. Он душил Морти. А маленький ублюдок был полностью расслаблен в его власти; в глазах отражалось нечто, что можно было описать только как разочарованное понимание. Морти знал, что Рик может убить его… но он так же знал, что Рик этого не сделает. Жаль, что у Рика не было такой же веры в себя... Он был дьявольски талантлив в разрушении всего хорошего. — Для твоей собственной безопасности я бы посоветовал тебе убраться отсюда на хрен, парень. — Тогда отпусти меня, — прозвучал на выдохе ответ. Где-то глубоко в логической части ума Рик знал, что Морти хотел сказать, чтобы тот высвободил его шею. Но Морти умел делать Рика нелогичным. Его пальцы сжались сильнее. Утром дед и внук снова оказались на этой крошечной койке. На этот раз, однако, они оба не спали, и Морти не переставал дотрагиваться до синяков, оставленных Риком на его челюсти и гортани. Подросток носил их как почетный знак, и Рик не мог удержаться, чтобы не затянуть Морти в обманчиво нежный поцелуй. Награда за хорошо выполненную работу. Вкус спермы Рика остался на языке Морти; убедительное доказательство того, что трах в рот был гораздо лучшим его использованием для юноши, чем споры. Напоминанием.

***

Даже с учетом гула паяльника и искр металла, здесь было слишком тихо. Как-то неловко. Гений поднял защитные очки и оглядел гараж. Он был один. Это не было чем-то ненормальным. Он часто оставался наедине с собой, пока Морти и Саммер делали уроки или когда Бет дежурила в конном госпитале. Но сокрушительная тишина, царившая сейчас в гараже, обычно не проникала в дом. Рик не слышал ни звона посуды, ни шарканья обуви, ни даже голосов детской ревности или скрипа брака, который, по мнению Рика, все еще висел на волоске. Было так чертовски тихо. Рик усмехнулся, бросил паяльник и очки и вышел из гаража. Семья Смитов притихла, и Рик был достаточно умен, чтобы уловить намек. Что-то должно быть не так. Пройдя в пустую кухню, Рик заглянул за угол в столовую. Там тоже было пусто. С нарастающим чувством тревоги, Рик вошел в гостиную. Пусто. Телевизор был выключен, а на журнальном столике не было ни школьных учебников, ни сумочки Бет, ни даже стакана с недопитым соком, который Джерри постоянно оставлял после обеда. Рик сжал челюсти, сверяясь с одними из своих многочисленных часов. Пятнадцать сорок пять. Еще слишком рано, чтобы Бет вернулась домой, но у Джерри не было работы. Где же он тогда был? А как же дети? Ладно Саммер — она еще может блындаться с друзьями, но Морти уже явно должен находиться дома; бессмысленная болтовня о школьных невзгодах должна заполнять эту отягчающую, тревожную, нескончаемую тишину. Рик направился наверх, не беспокоясь ни о Бет с Джерри, ни о комнате Саммер. Если дерьмо действительно попало в лопасти вентилятора, они все равно были легко заменимы. Повернув ручку двери комнаты Морти с большим усилием, чем было необходимо, Рик настежь распахнул дверь... И его взору предстало ужасающее своим уютом зрелище. Морти, судя по всему, уже некоторое время был дома. Он в наушниках лежал на кровати, погрузившись в экран своего смартфона. Впрочем, облегчение Рика было недолгим, так как в его груди медленно, но верно начало разрастаться раздражение. Гений рывком подошел к кровати Морти и дернул за шнур наушников — те вылетели из ушей. Не обращая внимания на удивленный возглас подростка, Рик скрестил руки и выгнул бровь. — Ну здравствуй, чужак. Ты не хотел бы никого оповестить, что ты дома? — О-о ч-чем ты вообще? Некого мне было не о чем оповещать. — Морти надулся, потирая уши. — У Саммер школьный кружок, а мама ушла пораньше, чтобы они с папой могли найти время для свидания. — А мне ты не мог сказать, потому что...? — Зачем тебе это знать? Он уставился на своего внука; его резкий смех сдобрился горсткой недоверия. Вот уже больше проклятого года мальчик был его постоянной занозой. Он не просто следовал за Риком хвостиком, когда тот втягивал их в приключения, но рьяно искал с ним встречи. Он бросался к Рику, даже когда тот отталкивал его и в конце концов каждый раз принимал обратно. Почему же именно сейчас Морти решил оставить его в покое? Рик замер. В его голове промелькнула идея, искрящаяся так же ослепительно, как его паяльник. Нетрудно было догадаться, что Рик Санчез ненавидел тишину. Бездействие. Многочисленные взрывы, причиной которых являлся он сам, были тому доказательством. Он был существом хаоса, создающим и разрушающим к чертям собачьим; а иначе, что еще оставалось делать самому умному созданию во множественной Вселенной? Он был ходячим противоречием, скрывавшимся под слоями сарказма и нигилизма. За всеми этими исключениями, в огромном мире существует только одно что-то, способное отличить его черное и белое из всего синтетического серого. И это что-то смотрело на него с вызовом во взгляде изумрудных глаз. Смело и прямо ему в лицо. Морти подставил его. Маленький ублюдок, судя по всему, заметил перемену в поведении Рика и открыл рот, чтобы что-то сказать. Рик повернулся и сделал шаг к двери, не обращая внимания на шорох простыней, когда Морти предпринял исступленную попытку встать. — Я не буду бегать за тобой, Рик. Разве ты не устал круглосуточно притворяться, что тебе все равно? На этот раз т-ты будешь тем, к-кто сделает первый шаг. Я... я больше не могу продолжать ступать в неизвестность в одиночку. Тогда перестань, вертится на кончике языка Рика. Вместо этого он захлопнул дверь Морти с такой силой, что в деревянном пороге появились трещины, а затем скрылся в гараже. В этот раз Рик искал тишины. *** — Я думал, ты сказал, что не собираешься за мной бегать? Тридцать минут спустя и мальчик уже послал к черту собственный план? Рик предпочел оставить эту додумку при себе. Тем более что он хотел вернуться в комнату Морти сразу после того, как выбежал оттуда. Когда это он начал вести себя как драматичный тинейджер, считающий Ромео и Джульетту воплощением романтики? Скорее всего, после того как ты его трахнул. Мысленное порицание Рика прервалось, когда он почувствовал, как тонкие руки обхватили его торс; маленькие и теплые ладони легли на грудь, каждая из которых не имела возможности дотянуться до другой. Ладони же Рика полностью спрятали их под собой... Он бы все послал к черту, но Морти был просто настолько, сука, хрупким. — Я э-этого не говорил. — Подросток вздохнул, уткнувшись носом в пространство между лопаток Рика. — Я пришел сюда. — Забавно. А что по поводу всех этих разговоров о том, чтобы сделать первый шаг? — Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя? Хватка Рика окрепла. — Я не это имел в виду, говнюк. Морти захихикал — вибрация, исходившая из груди подростка, отразилась от спины Рика. Он никогда бы не признался, как ему стало от этого тепло. Морти снова вздохнул; его дыхание взъерошило волосы Рика. — Я здесь не для того, чтобы что-то делать. К-кроме как быть рядом с тобой. Рик подавил рык сомкнутыми зубами, изо всех сил стараясь не думать о том, как сильно он уже успел навредить Морти своей близостью. — Ты, как никто другой, должен понимать, как это чертовски опасно. — Знаю. Гений отпустил руки Морти и без предупреждения развернулся вместе со своим креслом, заставив подростка попятиться на несколько шагов назад. Этот самонадеянный маленький ублюдок, он стоял без футболки. Рик не сомневался, что эту черту Морти унаследовал от него самого. Парень лишал его силы. — Тогда прекрати. — Скажи мне остановиться. — Черт возьми, Морти! Я же только что... — Нет! Деду и внуку оставалось лишь смотреть друг на друга. Он еще никогда не слышал, чтобы Морти так мучительно выдавливал из себя предложения. — Я знаю все причины, почему этого не должно произойти. Мы родственники, я несовершеннолетний, т-т-ты — долбанный псих! Но если это не то, чего ты хочешь, просто скажи мне. Не перечисляй доводы, из-за которых ты не должен этого хотеть. Потому что, когда ты перестанешь пытаться всех обмануть, когда впустишь меня, я не перестану любить человека, которого вижу перед собой. Гений почувствовал, как его желудок скрутило от страшного слова на букву "л", но он не сдавался. Последняя жестокая попытка оттянуть неизбежное. — Уф… Опять за свое? Любовь не настоящая, Морти! Э-это привычка, сформированная временем. Это... — Химическая реакция, которая заставляет животных размножаться, — выпалил подросток. — Да, понял я, Рик. Но что же за химическая реакция вынудила тебя убить Заступников, потому что я смеялся над их шутками, а не над твоими? И-и даже не пытайся все скинуть на алкоголь. Это всего лишь оправдание, не ответ. — О-о, ну, раз уж мы об этом заговорили... что за химическая реакция заставила тебя организовать самое запутанное ограбление всех времен... только чтобы заставить меня потерять интерес к тому, чему я уделял больше времени, чем тебе? — А как насчет того, чтобы забрать меня из нашего Мира Кроненбергов? Или помочь мне доставить Шептуна в... безопасное место? Какая, мать её, химическая реакция заставляет тебя опекать меня, когда на свете есть миллиарды других Морти?" Голос подростка надломился, и Рик почувствовал, как в его груди тоже начинает трещать по швам что-то избитое и огрубевшое. — М-Морти... — Не надо. Просто... Я имел в виду то, что сказал: я не буду бегать за тобой. М-мне надоели твои игры в непонятки. Либо сделай первый шаг, либо скажи мне, что тебе все равно, и позволь мне двигаться дальше. Дед и внук снова посмотрели друг на друга; глаза подростка наполнились смиренностью. Морти повернулся, чтобы выйти из гаража, и тут в Рике взыграла его первобытная часть, заставившая мужчину подняться со своего места и в рекордно короткое время оказаться вплотную к Морти и хлопнуть рукой по двери, закрыв её. Предотвратив побег. Морти обернулся и прижался спиной к деревянной поверхности, подняв голову, чтобы встретить взгляд Рика. Из-за смятения брови подростка нахмурились, а губы в удивлении разомкнулись. — Р-Рик? Что... — Я не убивал Заступников! — зарычал Рик, схватив Морти за челюсть и откинув его голову еще сильнее, обнажив горло; он наслаждался видом его ускорившегося пульса, отдающегося в пульсирующей артерии. — Я поставил ловушки. И они находились слишком глубоко в своих собственных задницах, чтобы кто-либо мог понять, как они работают. Но ты, Морти… Ты нашел решение, даже не пытаясь. — Я не позволил Громфломитам поймать тебя с этим летающим-разумным-облаком-раздражения, потому что они убили бы тебя только потому, что ты знаешь о моем существовании. И у них ушло бы несколько дней на то, чтобы покончить с тобой в качестве искупления за то, что ты связан со мной. Рик провел кончиком большого пальца по нижней губе подростка. — Я сволочь, Морти. Но я способен отличить жестокое и ненормальное наказание, а Федерация — так вообще мастера в этом. — Насчет того, почему я не бросаю тебя ради другого Морти, так это потому, что никто из них не ты. Никто из них не сможет зайти далеко с таким Риком, как я. Никто из них не сможет позаботиться о таком Рике, как я. — Никто из них не доведет меня до такого состояния, как ты. — Рик наглядно продемонстрировал свою точку зрения, обхватив Морти под подмышками и подняв мальчика на уровень своих глаз. Прислонил его к стене. — И ни один из них не мой. Рик закрыл глаза, когда пальцы Морти запутались в волосах на его загривке, тонкие ноги обхватили его талию, а тихий голос прошелестел по губам старшего. — Рик... Поцелуй. Не с тем жадным голодом, с которым Рик впился в рот подростка в первый раз, а мягко и медленно. Рик провел языком по нижней губе Морти и охотно позволил скользкому и гладкому мускулу проникнуть внутрь; подросток растаял перед ним. Принял поражение. Отдался ему. И Рик принял его. С томительными прикосновениями к ягодицам Морти, его спине, груди. Везде, куда Рик только мог дотянуться, лаская податливую плоть под собой. Когда они отстранились друг от друга, Морти захныкал и засосал язык Рика. Пока не желая полностью разрывать их связь, гений застонал в знак согласия. Одной рукой Рик крепко обхватил Морти, а другой пытался нащупать в кармане лабораторного халата портальную пушку. Найдя её, Рик выстрелил в стену — провалившись вниз, они бок о бок приземлились на крохотную, нелепую койку. Подросток с нетерпением забрался на Рика сверху, наклонился для очередного поцелуя, но огрубевшая рука прижалась к его рту. Острый край похоти затупился в глазах Морти, и Рик мог поклясться, что почувствовал, как рот мальчика надулся. — Я не... я не могу... — Заикания Рика вернулись в полную силу, слова завязались узлом в горле. Рик стиснул челюсти и сглотнул. — Я больше не останусь в стороне от тебя, Морти. Никогда. Если мы пройдем через это, ты останешься моим навсегда. Заведя руку за голову Морти и обхватил за затылок, Рик притянул его ближе; их губы едва соприкоснулись, как только он вновь заговорил: — Ты будешь принадлежать только мне, Морти. — Я уже принадлежу, — прошептал Морти, слегка прикусив нижнюю губу Рика. Три маленьких слова, и эмоциональная плотина Рика прорвалась. Зарычав, он запустил пальцы в каштановые кудри и крепко натянул их; их рты сомкнулись, зубы и язык сошлись в непристойной встрече. Морти распластался на нем, истомлено вращая бедрами, из-за чего у Рика перехватило дыхание, и он стал твердым как камень. Старший позволил себе вдоволь насладиться тем, как Морти извивается на нем, прежде чем стиснуть эти удивительно грешные бедра и подмять под себя. Рик зажал запястья Морти над его головой и почувствовал, как рьяно он жаждет урвать кусочек. Заявить о своих правах. Морти, всегда наблюдательный во всем, что касается Рика Санчеза, должно быть, увидел желание в глазах напротив, и смело откинул голову назад, предлагая свою шею. Рик удивился самому себе, в последствии не оставив после себя ничего, кроме нежных поцелуев. Тихий гул смущения Морти перешел в стон страсти, когда Рик быстрым движением стянул с него джинсы и боксеры, оставив на виду подрагивающий член подростка. Даже несмотря на то, что Рику пришлось разорвать контакт губ и рук с телом Морти, чтобы раздеться самому, его взгляд не отрывался от стройной фигуры внука ни на секунду. Стягивая с себя лабораторный халат и свитер, Рик не мог не смотреть на мальчика, с восторженным вниманием замечая, как торс подростка раскраснелся — расцвел, словно поле роз. Рику не представлялось возможным найти в себе силы возненавидеть это клишированное сравнение. Гений расстегнул пряжку ремня и вытянул его через петли брюк, ухмыляясь, когда шуршание кожи о ткань заставило зрачки Морти расшириться. Несомненно, позже они с удовольствием займутся и этим… А пока Рик быстро закончил раздеваться и снова оказался рядом с Морти. Соприкоснувшись, оба застонали, руки отчаянно нащупывали единственный участок кожи, до сих пор одновременно сохранявший в себе их рассудок и безумие. У каждого. Рик украл еще один поцелуй, прежде чем запустить руку в ящик прикроватного столике в поисках смазки, оставив Морти самостоятельно подниматься на колени и упереться плечами в изголовье кровати. Рик вздрогнул, обернувшись и увидев, как его внук преподносит себя — напоминание о том, что такое уже случалось. И что случится снова. Твердое доказательство того, что Рик был неоспоримо, безнадежно... привязан к Морти с точек зрения всех неправильных моралей. В горле Рика образовалась еще один комок, а на глаза навернулись слезы. — Н-не похоже на то, что так мы сможем... П-просто перевернись на спину, Морти. Позволь дедушке тебя увидеть. Исполнив наставление, Морти кротко улыбнулся. Улыбка же Рика переросла в игривую ухмылку, когда он подложил подушку под бедра подростка и мягко раздвинул его колени. Не то чтобы гений когда-либо признавал себя нежным во всем, что он делал. Но из всего, что они вытворяли, это был первый раз, когда они совершали это лицом к лицу. Впервые Рик мог наблюдать, как они сливаются воедино, а не заставлять их столкнуться. Он никогда не признался бы в этом, но сейчас он не торопился. Он будет нежен. Он заставит Морти почувствовать себя любимым так, как Рик не сможет выразить никакими банальными словами. Скользнув смазанным пальцем в анус Морти, гений уделил внимание и остальным частям молодого тела. Дразня зубами и языком затвердевшие соски, подражая движениям пальца движениями языка, когда он завлекал Морти в поцелуй; от пупка до уха Рик вылизывал и покусывал кожу Морти, не подозревая, что не может перестать нашептывать два единственных слова: "Mi ángel". Хрипловатый тон, с которым Рик перешел на испанский, сотряс хрупкое тело мальчика, и он застонал. Рик ввел в него второй палец. Эрекция Морти ослабла от напряжения, и старший взял его член в рот, прижав нижнюю губу к его мошонке и втянув щеки. Рик встретил трепетание бедер Морти покачиванием головы, дразня мальчика за стояк, возвращая его к жизни старательно посасывая и издавая языком щелчки по сочащемуся кончику. Рик как раз закончил вводить третий палец в тугую дырочку Морти, едва касаясь его простаты, когда подросток наконец не выдержал. Он схватил в охапку льдисто-голубые волосы и дернул, оторвав от Рика себя и звонко заявив, что больше не может. — П-пожалуйста, Рик... прошло слишком много времени. Просто войди в меня! Рик ухмылялся, нанося смазку на свой член; его ствол пульсировал, едва к нему прикасались. — В чем дело... что случилось, Морти? Слишком чувствителен даже для такой простенькой прелюдии? — поддразнил Рик, просунув руки под колени Морти и прижав их к его худой груди. Морти самодовольно улыбнулся, протянул руку между бедер, маленькой ладошкой обхватив член Рика и направив его к своему отверстию. — О-о, я могу справиться с любой прелюдией. Но после года, проведенного с ней, ты выглядишь, как старый хрен. Трахни. Меня. Рик зарычал. Резко подавшись вперед, он скорее прочувствовал, нежели услышал вскрик Морти; тело мальчика забилось в конвульсиях, выгнулось на матрасе, словно сам тот хотел оттащить Морти подальше от него. Такого не случилось, чтобы Рик позволил ему это. Рик уничтожит вселенную, прежде чем кто-то или что-то снова отнимет у него Морти. Он просунул руки под спину Морти, заключил его плечи в крепкой хватке пальцев и потянул вниз, чтобы тот лежал вплотную с бедрами Рика. Его толчки были короткими, порывистыми; он продолжал утопать в тепле Морти, кидая в ухо подростка обещания, угрозы другим таким, как он и даже признания. Гений чувствовал себя безумцем, давление стенок Морти вокруг его ствола было лучше любого наркотика, а дезориентировало еще больше. Рику потребовалось много времени, чтобы понять, что звуком, перекрывающим стук его сердца и шлепки плоти о плоть, был воющий, высокочастотный вопль Морти. Мальчик выкрикивал его имя: — Р-р-рик! Рик! А-а-а, смотри! Рик недовольно застонал, не желая расставаться с Морти теперь, когда они были так близки и практически неразлучны. Только хныканье Морти: "Посмотри, что ты делаешь со мной!" заставило его притормозить, отстраниться и опустить глаза на то самое место между ними, на которое смотрел Морти. — О, Боже, — выдохнул Рик. Живот Морти слегка растянулся, фаллический выступ двигался внутри него в такт толчкам Рика. — О, черт... это м... ах, черт! — Рик растерялся и прижался лбом ко лбу Морти. Обмениваясь дыханием и поцелуями, он пытался понять, что именно видит. — Это... это случалось раньше? — Да. От блаженной улыбки Морти у Рика подогнулись коленки. Ему больше ничего не оставалось, кроме как навалиться всем своим весом на Морти. Они словно наконец вырвались на свободу, навстречу друг к другу. Он чувствовал, как его собственный член двигается внутри мальчика, и Рик больше не мог ничего контролировать. Из последних сил Рик выдавил из себя вопрос, куда он, Морти, хочет, чтобы Рик кончил. И не смог сдержать животного стона, вырвавшегося из горла, когда Морти ответил: — В-в меня! Схватив маленький член, он провел по нему раз, затем второй, и Морти кончил в ладонь Рика. Подростковая мужественность толкала Морти на край обрыва, а напряженные Рика мышцы тянули того прямо за ним, высасывая из старшего все, что он только был способен дать. С каждым движением бедер Рик содрогался все сильнее и заполнял Морти полностью — настолько, что чувствовал, как липкая консистенция, которую он извергнул в мальчика, начинает струйкой вытекать по натертому анусу Морти. Но Рик продолжал; его сознание то покидало, то возвращалось, пока он переживал самый долгий оргазм в своей жизни. Рик медленно осел. Он пытался отстраниться от Морти, чтобы не раздавить его, но мальчик не ослаблял хватку на шее Рика. — М-Морти, ты убьешь своего старика. Дай мне лечь. — Н-но мне так тепло. Псевдо-раздраженный, Рик выбрался из оков Морти и осторожно высунул свое натруженное мужское достоинство из подростка, намереваясь сказать ему, что им будет так же тепло, когда они накроются. Но запас язвительных колкостей иссяк в тот же момент, как только он отпрянул и увидел, что́ Морти на самом деле имел в виду. Может, контур члена Рика и исчез, но вот живот Морти все еще был походил на гелиевый шарик — сейчас даже еще больше, чем раньше. И парень был напряжен, плотно сжав колени и стараясь лежать как можно неподвижней. Рик едва касаясь провел рукой по заметной выпуклости. Ему перехватило дыхание. Морти был полон... им. Самой сутью его существа. Ничто, кроме как его имя, вырезанное на плоти Морти, не могло обозначить его, Рика, собственность, явственнее и глубже, чем это. Одна лишь мысль об этом заставляла его желать стать на двадцать лет моложе. Он будет продолжать. Вдалбливаться в Морти до отказа, пока подросток не распробует его сполна... Веселье отложим на другой день, пообещал себе Рик, закутывая Морти в покрывало и вставая. Он берет Морти на руки и направляется в ванную, утешая подростка, говоря ему, что можно расслабиться, что Рик искупает его, и они вместе отдохнут. Морти все еще выглядел чертовски хрупким, и Рик не мог не думать о затаившихся сомнениях, о невысказанных словах... обо всем том, каким невыносимым он был для этого маленького светлого комочка в его руках... В Рике всегда была часть, которая хотела утащить Морти во мрак страданий вместе с собой. Еще большая часть позволяла мраку медленно поглощать Морти, коварно расползаясь по уголкам тела подростка, поглощая от него по кусочку за раз. Он не хотел... не мог превратить Морти в себя. Ребенок был ценнее. Морти был ценнее всего.