Сирена

      «Море вновь неспокойно. Волны с огромной силой разбиваются о скалы, и их пена взмывает вверх будто бы пытаясь подняться к небу. Быть шторму.       Ветер громко завывает, но только песни сирен невозможно заглушить этим гулом. Голоса коварных обольстительниц разносятся на многие мили вокруг, привлекая блуждающих моряков. Соблазнительные обещания, сладкие речи — часть кошмарного замысла их создателя.       Образы. Резкими вспышками в голове молоденькой сирены постоянно возникают видения из прежней жизни. То, что велением проклятья должно забыться — помнится, а то, что не суждено знать — отчетливо видится. Она едва может определить где явь, а где грезы. Но одно знает точно — когда-то ее тело не имело хвоста. И благодаря этому знанию даже воля морского дьявола не может заставить ее петь вместе со всеми. Потому ее доля — одиночество: дрейфовать по волнам; сидеть на рифах, всматриваясь куда-то вдаль; противостоять зловещему желанию — загубить невинную жизнь; и верить, что однажды сможет вернуться обратно на сушу.       — Что там в дали? — взволнованно шепчет сирена.       Под водой в кромешной темноте чешуя сверкает яркими бликами. Любопытство побеждает, и она настигает одиноко качающийся обломок. Человек — симпатичный мужчина. Знакомое лицо… Не тот ли, что так часто является ей во снах?       Робкое касание. Его влажная кожа слишком холодна, грудь едва вздымается. Согреть! Но рыбье тело не теплее вод морских …       И вновь виденье туманом опускается на глаза: от гальюна, с высеченной фигурой женщины с хвостом, разбегаются волны, оставляя после себя крупную рябь, мерцают судовые огни, и кто-то тревожно стоит за штурвалом всматриваясь вдаль.       — Корабль! — радуясь вскрикивает сирена.       Это судьбоносная встреча. Но в душе растут сомнения. Чему верить: сердцу или зову нынешней натуры, что кровожадно требует расправы? Упустить шанс или воспользоваться? Отпустить или утащить за собой на дно?       — Прощальный поцелуй. Не важно, что ты его и не запомнишь… — сердце сирены требует получить с находки хотя бы такую плату…»       Резкая тишина. Любой, кто находился в помещении, внимательно слушал каждое слово рассказчицы. Незаконченность истории вызвала лишь недовольство.       — Но что, что же было потом, госпожа Дреяр?       Кана развернулась лицом к барной стойке и налила большую кружку эля. Щеки наливались алым румянцем, и лучше бы его никому не видеть. Воспоминания слишком личные, чтобы предаваться им в отсутствие мужа.       — История длинна, а ночь отступает. Возможно я расскажу о судьбе русалки в другой раз, когда вновь увижу своих любимых гостей.       Широкая улыбка Каны смягчила закаленные морем сердца моряков. Может быть они еще встретятся после долгого плавания и услышат продолжение рассказа, которому нет конца. А пока — долгими ночами в пути — история будет пересказываться другим морякам на новый лад, запугивая молоденьких матросов коварством морских сирен.       Так и пойдут легенды о баре «Сирена», в котором предсказывают штормы и неудачи, а также рассказывают невероятные истории о приключениях влюбленной сирены.