***
12 января 2022 г., 00:51
— Доброе утро, Карл. Десять утра. Переменная облачность, двенадцать градусов, влажность восемьдесят процентов. Вероятные ливни во второй половине дня.
Так он и просыпался, уже не сосчитать сколько лет подряд. Такой же мягкий, спокойный голос и будил его каждое утро.
Все настолько похоже, и одновременно абсолютно не так.
Шторы раздвинулись крайне резко, и утренний свет больно ударил по закрытым глазам. А потом что-то большое прыгнуло в нему в кровать, игриво подползая ближе.
— Ка-арл, доброе утро, — растягивая любимое слово, проговорил Маркус, прижимаясь к Карлу через одеяло. — Уже десять, вставай давай.
— Этот день не грех провести в постели, — разлепляя глаза, сказал Карл, лукаво улыбнувшись.
— Да что ты, — отвечая на улыбку таким же взглядом, Маркус подполз совсем близко и чмокнул Карла в щеку. — Пока ты спал, я забрал твою краску, которую ты заказывал. Не благодари. Хотя, нет. Благодари.
— А-а-а! Я и забыл уже! Ты просто лучший! — наваливаясь с объятьями на любимого, произнес Карл.
— Какой есть, — усмехнулся Маркус. — Дай-ка свою руку.
— Нет. — Растянул губы в полосочку и еще больше зарылся в одеяло.
— Ка-арл, — Он укоризненно посмотрел на любимого, не переставая хитро улыбаться. Карл не смог долго сопротивляться.
Маркус взял руку в свою ладонь, внимательно осмотрел пальцы, прогладил нежную светлую кожу. Наклонился и поцеловал, оставляя влажный след. Через секунду, зыркнув на Карла хищным взглядом, не удержался и укусил.
— Ай, зачем? — прикрикнул парень, к концу предложения переходя на смех. — Я едва открыл глаза, а уже стискиваю зубы.
— Ты такой хрупкий, — не без усмешки проговорил Маркус, мечтательно вглядываясь в карие глаза.
— Сам виноват, — буркнул Карл, вспоминая вчерашний вечер. — До сих пор все болит. Я даже не знаю, смогу ли ходить, после вчерашнего.
Маркус на это лишь самодовольно ухмыльнулся.
— Давай понесу? — и кокетливо выгнул бровь. — И искупать тебя могу, если так хочешь.
— А утро перестает быть томным, я так вижу.
— Завтрак уже готов. Бекон и яйца, все как вы любите.
— Спасибо, Маркус.
— На здоровье.
Завтрак был идеальным, как и всегда. Карл включил телевизор, в новостях говорили об очередном конфликте США и России, в этот раз насчет Арктики.
— Найди, чем себя занять, пока я завтракаю.
— Ладно... Хорошо, Карл.
— Я знаю, ты обожаешь, когда я играю, — усмехался Маркус, — но я уже давно не занимался, универ все время забирает.
— Да ладно тебе, сыграй хоть что-нибудь, — упрашивал Карл, состроив щенячьи глазки.
Музыка была просто чудесной, и Маркус явно приврал, что давно не играл. Мелодия в его исполнении каждый раз пробирала Карла до глубины души. Парень встал из-за стола и начал подходить к фортепиано, что не ускользнуло от Маркуса. Тот кинул чересчур голодный взгляд на подходящего все ближе Карла и его губы искривились в шаловливой усмешке. Руки творили что-то невообразимое, и Карл слабо осознавал, как это вообще возможно. Пальцы Маркуса бегло проходились по клавишам, будто колдовали, рисуя волшебные знаки.
Мелодия подошла к концу, оставляя приятное послевкусие и не сразу ощутимую пустоту, которую сразу заполняли мысли о чем-то грустном. Пару секунд Маркус смотрел на клавиши, думая о своем.
— Тебе звонили родители, не так ли?
Маркус лишь слабо кивнул.
— Иди сюда... — прошептал он, протягивая руки к любимому. Карл подошел к нему сзади, наклонился и обнял, прижимаясь щекой к щеке.
— Этот мир не любит тех, кто не как все, Маркус, — шептал Карл. — Не позволяй никому говорить тебе, кто ты.
Маркус тепло улыбнулся и поднял голову:
— Помню, как в нашу первую встречу ты подошел ко мне, и сделал все ровно наоборот.
— Эй, я же сказал правду, — усмехнулся Карл. — Попробуй докажи, что ты не гей.
Маркус тихо рассмеялся и поцеловал любимого, осторожно и ласково.
— Едем-ка в студию.
— Хорошо, Карл.
Автоматическая система подняла шторы и яркий свет озарил большую комнату, наполненную красками, холстами, картинами и стеллажами. На полу виднелись старые пятна от разлитого акрила.
— Посмотрим, на чем остановились. Сними чехол.
Пока Карл наносил финальные мазки на огромную картину, андроид включил режим уборки, даже если после нее мало что изменится.
— Ну? И каков твой вердикт?
— Даже не знаю, — ответил Маркус. — Не мне судить, но, по-моему, это просто мазня какая-то.
— Ах так? Хорошо, — облизнув губы, проговорил Карл и поставил на мольберт чистый холст. Ох, сейчас он отыграется! — Посмотрим на твои таланты?
Маркус явно не ожидал такого поворота событий и состроил невинное изумленное лицо.
— Попробуй! Напиши что-нибудь.
— Нарисовать? Но я... Что рисовать? — замельтешил Маркус, бегая взглядом то на Карла, то на холст.
— Все, что угодно, — хихикая, как ребенок, настаивал Карл. — Давай, холст перед тобой.
Он дал Маркусу палитру, обнял за плечо и подвел к мольберту.
— Ка-арл, я... Я не смогу, этого нет в моей программе, — растерянно сказал Маркус.
— Ты от кого таких шуток-то нахватался? — рассмеялся парень. — У Элайджи? Ох, программист ты мой, айтишник несчастный. — Карл сильнее обнял Маркуса, поднялся на носочки и поцеловал его в висок. — Знаешь, сделай вот что. Закрой глаза, давай.
Тот оробел в край, смущенно вглядываясь своими зелеными глазами в пустой холст. Карл хмыкнул, обошел Маркуса и закрыл его глаза одной рукой, а второй взялся за его его локоть. Они рисовали вместе. Маркус делал неуверенные мазки, а Карл подхватывал линию, продолжал ее и завершал ее, казалось, совершенно неожиданно. Тянул к палитре, мазал кистью и опять делал новый слой. И только Маркус успел втянуться и приловчиться, как Карл убрал руку с глаз.
— Бо-ог ты мой, — восхитился Маркус.
Очертания двух лиц, слившихся в чувственном поцелуе. Картина представляла собой смесь разномастных мазков, тонких и широких, аккуратных и поспешных, теплых тонов и холодных. Работа была неидеальна, неоконченная, но самой прекрасной, что видел в жизни Маркус.
— Мы?
— Мы, — кивнул Карл, и поцеловал любимого в шею, стискивая в объятиях, как в последний раз.
— Привет, пап.
— Лео... Я не слышал, как ты вошел.
— Маркус! Маркус, стой! Подожди!
— Пошел в жопу, ублюдок! — еле сдерживая слезы, кричал Маркус, желая уйти отсюда как можно дальше, лишь бы не видеть его мерзкое лицо. Он хлопнул дверями машины, провернул ключ и уже был готов ехать, но Карл успел вскочить внутрь в последний момент. Газ в пол, Маркусу все равно.
— Слушай, у меня тоже есть чувства! — гневно выкрикивал Карл. — У меня был стресс, после того, как он тебя поцеловал! Ты не думал, что я могу почувствовать?
— Боже, как я тебя ненавижу! — захлебывался Маркус. — Ты серьезно оправдываешь ничего не значащим поцелуем гребаную измену!? Это было сто лет назад, и мы это не раз обсуждали! Камски уже извинился за это, я думал тема закрыта! Но нет! Знаешь, в чем разница между тобой и мной? — не унимался парень. — Ты мало того, что ничего никогда не забываешь, ты делаешь это так плохо! Ладно, измена, но, прости господи, с женщиной!? Карл, меня еще никто так не оскорблял. Вот будет счастье, если она забеременеет, да? Так тебе и надо, пидор недоебанный! Семейной жизни захотелось? Так зачем меня все эти годы... Господи. — Слезы застилали глаза, он просто не хотел уже ничего видеть, никого. Рыдания Карла тонули в общем шуме, в диком звоне в ушах. День не мог не закончиться трагично.
Спустя годы кто-то позвонил в дверь. Карл подъехал на кресле и открыл гостю.
— Здравствуйте, мистер Манфред.
— Зачем вы здесь? — тяжело вздохнув, сразу спросил Карл. Камски прикрыл глаза и отошел в сторону. За ним стоял Маркус. Сердце сделало кульбит, но голубой треугольник на одежде все объяснил. Андроид.
— Это меньшее, что я могу сделать для вас.
Андроид вошел. Точно так же, как сделал бы это Маркус. Осмотрелся. В точности, как Маркус. Идеальная копия.
— Вы его тоже любили? — тихо проговорил Карл, пытаясь скрыть слезы от Элайджи. Только тот, кто любил его, мог заметить все эти мелкие детали, черты лица, запомнить их, и воспроизвести. Карл не мог сосчитать, сколько портретов лежит в студии. Камски же воспроизвел так, как умел он.
— Простите. — Он тяжело выдохнул. — И прощайте.
— Мистер Манфред, я Маркус, андроид-сиделка для вас.
— Боже... — Поток слез уже не остановить. Это был его голос. Его Маркуса. — Прости, прости, прости! — зашептал он, придвигаясь к андроиду. Обнимая его, как в тот последний раз. — Прости.
