weekdays

Розово-оранжевые лучи заката освещали комнату, делая ее комфортной и загадочной. Скрип пола перебил нагнетающую тишину, что воцарилась в комнате. Люди за окном весело хохотали и ходили по своим делам. Это удручало и радовало парня, следящий за кипящей жизнью за пределами дома. Брюнет тихо подошел к своему рюкзаку, чтобы достать искусственную ромашку, купленную у каких-то пожилых женщин возле подъезда. Цветок был несомненно красив и прекрасен. Парень начал потихоньку рвать лепестки ромашки, бубня себе под нос всеми известные слова влюбленных людей. - «Любит, не любит…» Красивые, белые лепестки начали быстро заканчиваться. Последний с отчаянием полетел на пол, со словами «не любит». Брюнет протяжно вздохнул, сильно зажмуривая лицо. Сине-голубые, будто настоящие сапфиры, глаза устремили свой взгляд в сторону солнца, которое в последние минуты дарило свои теплые лучи. На душе скребли, откуда-то взявшиеся, кошки. Голый стебель стремительно полетел на пол. - «Так зачем же ты держишь меня рядом?»,- предательские слезы потекли по розоватым щекам, оставляя после себя мокрые полосы. Горло, будто специально, засохло, чтобы достаточно упиться горем парня. Сзади слышаться глухие, равномерные шаги. Такемичи вздрогнул от рук, схвативших его поперек живота. Холодный нос уткнулся в плечо брюнета, вздыхая натуральный запах своего парня. Манджиро всегда был непредсказуемым и в этом, возможно, была его изюминка. Ханагаки поспешно начал вытирать с лица влагу, шмыгая носом. Светловолосый недовольно что-то промычал, усиливая свою хватку. - «Горе ты луковое, Мичи…»,- сказал Майки, щекоча грустного парня по бокам. Проворливые пальцы не поддавались сопротивлению брюнета. Такемичи, не выдержав, засмеялся, одновременно отбиваясь от рук блондина. К удивлению Ханагаки, Сано перестал щекотать и развернул своего парня в свою сторону. - «Снова с ромашками баловался?»,- светловолосый нахмурил брови, из-за чего на переносице появились складки. Майки ненавидел, когда тот верил каким-то цветам, а не ему. Блондин схватил брюнета за ладонь, и начал покрывать быстрыми поцелуями. - «Манджиро, ты любишь меня?»,- спросил Такемичи, заглядывая своими небесными глазами в душу черноглазого, надеясь увидеть лишь истину. Но душа находится под семью замками и отлично скрыта от окружающего мира. Голубоглазый не нашел ответа на свой вопрос, и надежда быстро остыла. Майки и не собирался отвечать, он включил медленную музыку, утягивая Мичи на танец. Гробовую тишину перебила музыка и два молодых парня, что кружились в комнате, сбивая со своих путей разные предметы и мебели. Пол беспощадно скрипел, а помещение погрузилось во мрак. Лишь одни уличные фонари освещали дом, и лунный свет падал на молодую пару, которая и не думала останавливаться. Луна раздевала их до гола, оставляя только истинные чувства, которые таились в юных сердцах. Голубоглазый брюнет страдал от невзаимной любви, что душила его с каждым днем, а черноглазый блондин из эгоистичного желания обладать кем-то, был зависим от его любви.