В тихом омуте черти водятся, верно, Тоха?

      Антон открыл дверь, на ходу надевая шапку. Холодный воздух со вдохом проник в легкие, мороз моментально пронзил нежную детскую кожу сотнями остро заточенных кинжалов, а прохладное дуновение ветра раскрыло куртку, которую еще не застегнул опаздывающий в школу Антон.       — Ну и мороз… — пробормотал он, съёжившись, и принялся быстро застегиваться.       Холод напомнил мальчишке о недавнем беспокойном сне. Антон постоянно просыпался в поту и подолгу не мог заснуть после. Да и засыпать желания вовсе не было — кошмары казались явью, и испуганный Антон едва ли мог отличить реальность от того ужаса, что происходил у него в голове. Он ведь точно знал, что не похищал никого и тем более не убивал. После пропажи Кати давление на него увеличилось, и Антон сам чуть было не поверил в слова одноклассников.       Наверняка плохой сон — это результат вчерашнего визита лейтенанта Тихонова, который «подбросил дров в огонь» своим приходом в школу. Дети глазели то на напряженного Петрова, сидящего за партой пропавшего Семена, то на лейтенанта, и подозрительно молчали.       — Тише будь, а то он и тебя убьет! Помнишь слова Катькины? Вот она и поплатилась, — донеслось до уха Антона и прошло наискось, прямиком к сердцу, оставляя на нем очередной шрам.       Он вдруг понял, что теперь его боялись абсолютно все. Все, кроме двоих его товарищей, сидевших в соседнем ряду и смотревших на него с сожалением. И если во взволнованном взгляде Бяши можно было различить страх, то в уверенных Ромкиных глазах Петров не сомневался, потому что лишь Рома смотрел так на Антона. Ни капли испуга и грубой насмешки, только понимание и поддержка читались в этих пугающе глубоких глазах, в которых Антон, бывало, боялся потонуть. И странное чувство эйфории витало у него в груди. Даже рядом с Полиной Петров не ощущал ничего похожего на то приятное ощущение, что испытывал рядом с товарищем, но он наивно полагал, что так у всех и это в порядке вещей. Конечно, поддержка новых друзей была сладостна для Антона, но он все равно очень перенервничал и расстроился, отчего и проспал в это морозное утро.       Выскочив на крыльцо, Антон собрался с духом и, сорвавшись с места, побежал. Он ощущал себя бегуном, что жаждал победы в забеге, и даже холодный ветер, бежавший ему навстречу, не был помехой. Один урок уже не вернуть, но нужно успеть прибыть к началу второго, иначе мама будет очень злиться, а она сейчас и так на нервах. И даже в такой момент Петров вдруг подумал о Роме. О том, как тот понял позицию Антона и не стал заставлять его прикидываться маньяком перед Полинкой, и потом сам смеялся над своей глупой идеей; как тот проводил вчера его чуть ли не до самой двери, оставив Бяшу идти домой одного, мол, либо с нами, либо иди домой, а я догоню. Все это грело душу, хоть и заставляло искать подвох. Всё-таки Рома был и остается бандитом.       Бегун Антон закончил забег первым и выиграл приз «серьезный тон», вместо «наказание», успев прибежать вовремя. До урока оставалось еще целых 8 минут, и Антон зашел в кабинет не под напряженное молчание, а под шум и гогот одноклассников. Конечно, были косые взгляды, но на них он старался не обращать внимания.       — Слыш, Антоха, ты че? Я уже подумал, и ты пропал, на! — Рома толкнул Бяшу в плечо.       — Дуру не гони! Я Тоху вчера лично проводил, никто бы его не украл. Здорова! — Антон пожал руку Бяше и тут же протянул ладонь Роме. Казалось, будто Пятифан не хотел её отпускать, да и в его пристальном взгляде виднелась заинтересованность. Петров смутился, но не подал виду.       — Привет. Я проспал… — Антон немного подумал, стоит ли говорить дальше, но вскоре решился и продолжил: — Кошмары снились. Ничего интересного не было на первом уроке?       — Что может быть интересного, когда нет звезды школы? — подколол Рома Антона, усмехнувшись, и под задорный смех Бяши снова как-то странно посмотрел на так называемую «звезду школы». Опять он проделывал свои махинации, от которых у Петрова ком в горле и дрожь по всему телу. Антон отвел взгляд, не выдержав этого упрямства, и принялся смеяться с Бяшей.       Уроки шли мучительно долго, Антон слушал учителя, что-то записывал и иногда встречался взглядами с Полиной. И как бы ни было тяжело это осознавать, встречаться взглядами он хотел далеко не с ней, однако Рома за все уроки ни разу не обернулся, нервно постукивая карандашом по столу, поэтому Антону не оставалось выбора, кроме как любезничать с «первой скрипкой школы».       Последний урок — физкультура, которую ведет Михаил Николаевич. Антону иногда казалось, что стоит учителю согнуться, как он сломается и ему вызовут скорую… Но в поселке некому было преподавать, и школа так справлялась с дефицитом учителей, нанимая всех желающих, кто хоть немного был проинформирован в педагогике.       — Я всё думаю, на каком из уроков этот дедок коньки отбросит. — Рома, казалось, читал мысли. Они остались последними в раздевалке, а у Антона в груди все вновь затрепетало.       — Когда каток зальют! — попытался пошутить Петров. Рома усмехнулся, встал со скамейки и приземлился рядом с Антоном. Скамья затряслась и прогнулась под весом обоих.       — Знаешь, Антон. Ты это… Вкусно пахнешь. — Антон не знал, чем руководствовался Рома, что вплотную уселся рядом и еще и начал нести какую-то несуразицу. Но ему это даже… нравилось?       — Э-э, наверное, это потому, что я… вчера принял душ. Мама купила мне шампунь с цитрусовым ароматом и… — Антон не успел договорить. Он почувствовал, как до его талии докоснулась рука Ромы, каждым пальцем поочередно прикладываясь к чувствительному телу. Тонкая футболка едва отделяла худощавое тело от горячих ладоней Ромы, и Антон непонимающе посмотрел на друга.       — Опять сценка какая-то? Я же просил не… — Но вдруг, встретившись взглядом с Ромой, он остановился. Снова этот загадочный взгляд… Когда-то отец также смотрел на маму. Любяще. «Но я ведь не девчонка, чтобы он меня любил…» — пронеслось у Антона в голове. И все, что происходило между ними, казалось ему запредельно запретным, однако он и не думал отталкивать Рому. Зачем делать то, чего не хочешь?       Петров неуверенно положил свою ладонь на колено Пятифана, а на щеках предательски вспыхнул румянец. Он быстро отвел взгляд в сторону, лишь бы не встречаться им с Ромой. И всё-таки это не было даже близко похоже на то, что делают друзья.       — Антон, — Пятифан крепче прижал к себе Антона и усмехнулся своей фирменной ухмылкой. — Кому-нибудь расскажешь — язык оторву. — И чуть помолчав, Рома продолжил:       — Показать, как? — Его взгляд устремился на искусанные губы Антона. Чуть помедлив, Рома прильнул к ним, как голодная кошка к хозяевам, с лаской просящая покормить её. Антон замер. Неужели это взаправду? Его поцеловал мальчишка? Да еще и Ромка? Но как бы то ни было, он не стал бы спорить, что сравнил этот момент с первым в жизни увиденным салютом. Это было так же захватывающе, так же красиво и так… желанно. Словно он только этого и ждал все время.       Губы Ромы были с привкусом сигарет и чего-то сладкого, и Антон никогда не забудет этого прекрасного ощущения увлажненности и мягкости на губах. Петров не знал, как целоваться, но, видимо, учиться уже было поздно, потому что Рома успел отстраниться. Дыхание сбилось, мысли спутались, фантомное ощущение руки на талии все еще казалось реальным, хотя Пятифан её и убрал. Только Антон все еще держал свою ладонь на ноге Ромы, не в силах пошевелиться.       — Никому не говори. — Рома взял руку Антона в свою, чтобы убрать её со своего колена, но, как обычно, задержался. Нежная кожа, всегда холодная и словно не тронутая морозом, так и манила, чтобы её потрогать, потеребить в руках, перебирая каждый палец, погладить, но Рома слегка покачал головой и вышел из раздевалки. Антон остался сидеть один, наедине со своим колотящимся сердцем.       С того момента прошла пара недель. Для Антона же они длились вечность. И ни разу за эту вечность Ромка не заговорил о произошедшем. Антон лишь следовал его примеру, и оба молчали, избегая пребывания наедине друг с другом. Бяша был для них как опора, и лишь рядом с ним они не падали. В объятья друг друга, будем честны.

***

      Антон почувствовал небольшой толчок в затылок и резкий холод, проникший ему под воротник. Мама всегда говорила Антону надевать шарф, но тот никогда не слушал её — и вот результат. Он обернулся, но того, кто бросил снежок, уже и след простыл. Хотя чему тут удивляться? У него теперь много ненавистников, и с этим придется как-то уживаться.       Петров стоял у школы и ждал Бяшу и Рому. Они сказали ему, что сходят на одно «дельце» и ненадолго задержатся. Антон сразу понял, что ничего хорошего в этом нет, но и был рад, что они хотя бы перестали утягивать его за собой. На нем и так лежала большая ноша в виде огромного количества пар глаз, видящих в нем маньяка, психа, убийцу и ещё кого похуже. И пока Антон размышлял о своем неустойчивом положении, из школы вышел Рома.       — Бяша задержится. Сказал идти без него. — Пятифан достал сигарету и уместил её меж зубов. — Не замерз?       — Да нет. — Антон, конечно, соврал. — А что вы делали?       — Да так, ничего такого. — Рома зажег спичку, а после благополучно затянулся. Антон смотрел на него и понимал, что это первый раз, когда они остались наедине после того момента. И Рома все еще вел себя так, будто ничего и не было. Хмурый, почти не смотревший в сторону мальчишки, Рома спустился с крыльца. Наверное, «дельце» их это не из приятных, но Петрову даже знать об этом не хотелось. Он желал лишь того, чтобы Рома наконец обратил на него внимание. И тот, как обычно, словно прочел его мысли.       — Проводить тебя до дома? — Рома потряс головой, будто вытряхивая из нее дурные мысли, и ушел к дороге, криво улыбнувшись. Антон последовал за ним.       Всю дорогу они шли не торопясь и разговаривали о всякой ерунде. Смеялись и шутили, шутили и смеялись. И хотя на улице был мороз, Антону было невыносимо жарко. Внутри него словно пылал огонь, а причиной пожара был единственный и неповторимый Рома Пятифан, провожавший Антона до дома. Все казалось сном, от которого Петров не хотел просыпаться.       — Ну, вот и хоромы. — Рома остановился у калитки и посмотрел на Антона.       — Ага. — Петров пытался собраться с мыслями, глядя на свой дом и зная, что там, кроме Оли, никого нет. Это шанс, упустить который просто глупо! — У меня родители на работе допоздна. Не хочешь зайти? — И, наблюдая за неторопливым кивком Ромы, Антон еле сдерживался, чтобы не запрыгать от переполнявших его чувств.       — Тоша! — Оля выбежала из гостиной с объятиями к брату. — А кто это с тобой?       — Привет, Оля. — Антон улыбнулся, обнимая сестренку в ответ. — Это Рома, мой друг. Мы посидим у меня в комнате недолго. Ты дальше занимайся своими делами, а вечером посмотрим мультик! — Сняв свою куртку, Петров забрал Ромкину и повесил оба предмета одежды на вешалку.       — Хорошо! — Оля радостно ускакала в гостиную, а Рома, дождавшись Антона, последовал за ним наверх.       Не успел Петров нормально зайти в комнату, как Рома резко прижал его к двери. Та хлопнула, и шум эхом раздался по старому дому. У Антона подогнулись ноги. Все произошло слишком быстро, и Антон не заметил, как Рома уже прислонялся к нему с поцелуем.       В этот раз все происходило более импульсивно и длилось намного дольше, чем в раздевалке. Петров пытался отвечать на настойчивый поцелуй Ромы, неумело перебирая языком и губами, но в конце концов ему не хватило дыхания, и он отстранился, пытаясь не выдать своё состояние.       — Друг твой, говоришь? — Рома, тяжело дыша, усмехнулся, отпрянул от Антона и сел на кровать.       — Рома… Я… — Антон, пошатываясь, дошел до кровати и уселся рядом.       — Я тоже… Не знаю. Я не педик. То есть я всегда был в этом уверен. Но рядом с тобой… У меня словно крыша едет, Тоха. Ты только никому!       От этих слов у Антона затрепетало сердце. И каким бы то, что происходило между ними, было неправильным, Антон определенно не хотел конца всему этому.       Петров повернулся к Ромке — безумно красивые черты лица, словно писанные самым гениальным художником. А глаза! Глаза, в которых Антон уже давно потонул, столь прекрасны, что ему не хотелось отрываться от них ни на минуту. Он не понимал, как все это великолепие может умещаться в одном человеке. Рука непроизвольно потянулась к его волосам. Он впервые погладил Пятифана. Тот вновь прильнул к губам Антона, притягивая его к себе.       Целоваться в такой позе было безумно неудобно, и Антон машинально пересел на колени к Роме. Все это походило на сцены из фильмов, которые Антон смотрел с родителями. Естественно, в них участвовали мужчина и женщина, да и когда такое начиналось, его заставляли закрывать глаза… Но, конечно, Антон подглядывал, и сейчас, когда он оказался главным героем в такой сцене, ошибиться категорически нельзя. Петров толкнул Рому назад, и тот повалился на спину.       — Твою мать. Полегче! В тихом омуте черти водятся, верно, Тоха? — Он, посмеявшись, поднялся обратно — Рано тебе ещё, Антоша. — и крепко обнял Петрова, укладывая голову тому на плечо.       И как бы то ни было, Рома был прав. У них еще действительно всё-всё впереди. И никакие сцены из фильмов не превзойдут крепкие, полные любви объятия.