God

Кейл устал молчать. На самом деле устал он довольно давно (чего стоит только попадание в тело Ким Рок Су и сражение с монстром без ранга). Он устал притворяться хорошим человеком, он устал… Он устал быть сильным, когда все уже сдались. Но сейчас… Сейчас он должен побыть сильным в последний раз. Ведь выбора у него особо и нет. Он обязан убить Белую Звезду, чтобы наконец закончить эту бессмысленную войну, чтобы победа в этой войне была связана с Королевством Роан, и зажить спокойной жизнью. «Альберу должен согласиться», — думал Кейл за несколько часов до того, как он будет обязан зайти в Белый Храм, сжимая через ткань пиджака кинжал из ветви Дерева Мира. Кейл не жалеет ни о чем. Может, разве что не решился на это раньше? Ведь Альберу стоит всего этого: и того, чтобы стать королем, и чтобы его любили, и чтобы в конечном итоге у него был счастливый конец. Кейл в самом деле верит, что Альберу согласится. Согласится выйти за него замуж, ведь Кейл верил, что сам является частью счастливого конца Альберу. До последнего верил. — Хён, мы можем поговорить? — спросил Кейл у своего хёна несколько часов до этого момента. — Конечно, брат, — ответил ему тогда Альберу, и вот Кейл сейчас спешит в комнату королевской особы, чтобы задать самый волнующий вопрос за обе свои жизни. Он никогда так не нервничал, даже будучи Ким Рок Су. Даже когда он чувствовал это дурацкое волнение перед битвой с монстром без ранга, в которой погибли самые важные ему люди в жизни Ким Рок Су. Но сейчас это волнение приятное, ведь Кейл уверен на много процентов, что Альберу согласится. Ведь… Ведь он так много раз шептал ему слова любви, ещё до того, как Кейл научился говорить в ответ «я тебя люблю», ведь Альберу касался его, нежно и волнующе, страстно и мягко. Так, как никто и никогда до него и никогда после. Альберу ведь его тоже любил. Иначе он не водил бы своими руками с золотыми перстнями на тонких пальцах по мягкому худому телу Кейла. Не шептал бы помимо признаний «ты такой узкий», не терзал бы его душу и плоть зубами, словами, языком. Если бы Альберу не любил Кейла, он бы не стал целовать его в губы, челюсть, ласкать языком бледную кожу, чужой член, брать его в рот целиком, доводя до сумасшествия, доводя до края и заставляя его переступить. Если бы Кейл не был на сто и более процентов уверен, что Альберу любит его в ответ, он бы никогда не позволил себя касаться. Он бы никогда… А может, Кейл опять врёт самому себе: ведь как можно устоять перед будущим королем, чьи волосы — золото, а глаза — чистейшие сапфиры? Как устоять перед темным эльфом, когда его кожа — самый сладкий шоколад, а душа все та же. Как Кейл мог сказать «нет»? Но теперь он уверен, что Альберу положительно ответит на его вопрос. Ведь не врал же он ему все это время, правда ведь? Вот уже и дверь, ведущая в новую жизнь. Ведь от ответа Альберу сейчас зависит так много! Так греховно много… Вся жизнь Кейла. — Хён, — шепчет Кейл в тишине комнаты, когда заходит внутрь и не замечает Альберу ни за столом, ни в кровати. — Донсен! — отвечает ему голос прямо позади, из-за чего Кейл вздрагивает. Особенно когда чувствует мягкие чуть холодные руки под своей рубашкой. Альберу гладит мягкую кожу как-то медленно, будто он только встал с кровати, но все равно решил подшутить над своим названным братом. — Я хотел кое-что спросить, — Кейл сжал коробочку с кольцом через ткань брюк так, чтобы Альберу этого не заметил. — Что же, мой милый, любимый донсен? — хрипло и сонно прошептал первый принц на покрасневшее от смущения ухо Кейла. Кейл никогда не признается, что у него чуть не подкосились колени, когда он услышал этот шепот. — Я… Я хотел спросить… — Кейл сбросил с себя руки наследного принца, не обращая внимания на его удивленное лицо, и встал на одно колено, доставая из кармана кольцо. — Ты выйдешь за меня? Кейл ни за что не признается, что дальнейшее видит в кошмарах. Fame. — Я не могу, — жестоко, без единого сомнения припечатал Альберу. — Мне жаль, но… Роану нужен король, а не… А не Человек. Королевству нужен правитель, а не… А не любовник, — Кейл стоял на одном колене, как самый настоящий идиот, который видит то, чего нет.

What you looking at baby?

— На что ты смотришь с таким выражением лица, Кейл? — лицо Альберу чуть разгладилось, когда он взглянул в глаза Кейла. — То есть при выборе между мной и популярностью ты выбрал… — Славу, — просто ответил Альберу, будто… Будто он никогда и не любил, будто никогда не ставил его на колени, будто… Будто Кейл был всего лишь заменой, игрушкой, которую можно легко выбросить, когда она надоест. Кейл в самом деле никогда и не был ему нужен? Кейл не нашел в себе сил ответить. Вместо этого он спокойно встал, оттряхнул свои брюки от грязи (он был грязным насквозь, и от этого ему хотелось выблевать свой желудок) и обошел Альберу. Который так не сделал ни единой попытки его остановить. — Передай Чхве Хану, что я жду его у себя. Нам о стольком нужно поговорить, — Кейл задрожал от этих слов. Ведь сколько раз после них Альберу втрахивал его в стол, кровать или пол, доводя его до пика снова, и снова, и снова. Кейл в самом деле почувствовал себя таким ничтожным.

***

«Время пришло», — думал Кейл с потухшими глазами, в которых больше никогда не вспыхнет жизнь, стоя перед пока ещё закрытыми вратами Храма. «Я должен покончить с этим», — думал Кейл, идя по темному коридору, стараясь не оглядываться, чтобы не увидеть глаза детей, Чхве Хана, Лока, Розалин, Эрухабена, Милы, его отца, который никогда не был хорошим отцом… «Осталось совсем немного», — думал Кейл, разглядывая белоснежные мраморные стены и тупик, в который он зашёл спустя десять минут плутаний по коридорам. «У него наверняка есть какой-то план, в котором королевство станет сильнее, а он сам наконец заживёт жизнью бездельника», — думал в этот момент Альберу. Вдруг все, кто стоял и ждал героя двух континентов за пределами Храма, увидели странный экран, появившийся на верхушке здания, в которое вошёл Кейл всего несколько минут назад. — Это… Кейл? — шептали друг другу абсолютно все, кто стоял и ждал возвращение Серебряного Щита. И вдруг произошло то, к чему никто не был готов! Кейл достал кинжал, будто вырезанный из белой кости. Альберу на секунду замер, и пропустил момент, когда Кейл воткнул этот нож себе в грудь. Прямо в ту часть, где должно было быть сердце. Кейл признается самому себе, что ничего не почувствовал, потому что его сердце перестало биться в тот момент, когда Альберу сказал ему «нет». «У него наверняка есть план, по которому он выживет», — думал напряжённо Альберу после того, как Кейл призвал из золотой таблички Белую Звезду и пронзил его этим же кинжалом. Верил, даже когда Кейл упал на колени, а после и в обморок («это ведь обморок, верно?» — думал Альберу). Даже когда все веселились, обрадованные, что война наконец закончилась… Даже когда по всему Королевству разнеслась ужасная весть: Кейл Хенитьюз мёртв! И именно тогда Альберу понял, что из-за его слов, что из-за того, что он выбрал Корону на своих золотых волосах, а не Кейла, который дал ему гораздо больше, чем семья и подданные, что тот выбрал смерть, а не жизнь, только… Только из-за него? Однако никто не дал Альберу долго обдумать свою причастность. — Да здравствует король! И кто сказал, что он будет сожалеть? Он ненавидел себя пятнадцать лет, и ещё пятнадцать он с радостью выдержит.