Раненые

      — Фредди, не отпускай!.. Дай мне руку, прошу!.. Я сейчас налечу на какой-нибудь столб!.. — Волчица говорила несвойственно для себя жалостливым и дрожащим голосом, судорожно хватаясь за протянутую ей лапу медведя.       Фредди шёл совершенно молча, словно давая подруге немного успокоиться. Вид его был угрюм. Ни один мускул на механической морде не двигался. Лишь чуть нахмуренные брови и пустой взгляд давали знать о внутреннем беспокойстве.       С того дня, как Рокси осталась без глаз, он служил собакой-поводырём, однако ни капли не упрекал девушку в этой просьбе, так как искренне переживал за неё. Только с ним молодая волчица могла дать волю чувствам и делиться болью, ведь... С кем ещё? Чика, всегда завидующая подруге, явно посмеялась бы за спиной над её горем; раздражительный Монти бы сказал, что у других есть проблемы и поважнее. Фредди один всегда был рядом, выслушивал душераздирающий плач Роксаны, пытался помочь...       Рана её кровоточила всё сильнее с каждым днём...       — Пришли, Рокси, — спокойно произнёс медведь, — вот твоя комната.       — Моя комната... — с нежной скорбью протянула девушка, — если б только я могла её видеть...       С минуту оба помолчали. Но потом, когда Фредди уже повернулся в сторону выхода, Рокси, будто невзначай, спросила полу-шёпотом:       — Скажи, здесь всё так же красиво?       Главный аниматроник тяжело вздохнул, чувствуя боль подруги всем механическим телом.       — Да, Рокси. Здесь так же прекрасно.       — Прекрасно… — нервно усмехнувшись, повторила волчица, — прямо как я, до той проклятой аварии?..       Вопрос не поставил Фредди в тупик и не затруднил его:       — Ты прекрасна до сих пор! — оживлённо возгласил медведь. — Лишившись глаз, ты не перестала быть лучшей.       Данные утешения являлись несомненно самым важным, что только могла услышать Рокси.       Фредди довёл её до дивана, сам направился в сторону двери. Тут его чуткий слух уловил еле слышное, но запомнившееся ему надолго слово:       — …Спасибо…       Аниматроник удивлённо повернул голову в сторону девушки. Спустя секунду на душе, которая была широкой, несмотря на железное тело, образовалось приятное чувство. Его никто никогда не благодарил... За все старания и успешные выспупления, за ту же помощь — нет...       Некоторое время Фредди казалось, что он вовсе не нуждается в благодарности. Ох, как обманчиво было то ощущение... Внутри он сгорал от досады, обиды на друзей, однако не умел показать этого.       Кто бы мог подумать — в светлой и красивой комнате остались два дополняющих друг друга инвалида: один физический, другой — эмоциональный.