Успокойся, я рядом...

Прошло всего пару дней, после того, как ты обнял меня, там, в женском туалете. Никто из нас так и не сказал ни слова. Мы молча разошлись. Не то, что бы я хотел вот так уйти, но видел, что тебе было как-то... Неловко? Тепло твоих рук, которые были тогда на моей талии, до сих пор ощущается. Но тем не менее, даже после «неудачного» прощания, я счастлив. Ведь ты понял меня. Не оттолкнул, а наоборот, притянул ближе. Если ещё несколько дней назад я сомневался, не осмеливался, то сейчас готов сказать, то, что боялся при жизни. Именно по этой причине, я вновь пришёл в женский туалет старого корпуса. Я не надеялся, что ты будешь там. Может ушёл с друзьями или по другой причине, но даже, если б тебя там не было, я всё равно бы дождался. Сел бы на холодный пол и ждал. Ждал, как верный пёс. «Боже, что за мысли? Я - Цукаса Юги, призрак, который славиться своим сумасшествием и бессердечностью, буду ждать, как верный пёс?» - именно это я подумал. Смешно. Но я бы так сделал. Но к моему удивлению, ты был там. Сидел на подоконнике и смотрел в окно, но стоило мне войти, как ты тут же устремил на меня свой взор. И впервые за долгое время, я увидел твою улыбку. Искреннюю. — Привет, Цукаса. Ты раскрыл свои руки, приглашая в твои объятия. Не задумываясь, я накинулся на тебя, крепко прижав к себе. — Я думал, что ты не захочешь меня увидеть... — Цукаса, как я могу не захотеть видеть родного брата? Вдруг ты поцеловал меня. Сначала в лоб, потом в щёку, и другую. Я полностью застыл, не веря в происходящее. — Я всё обдумал... И решил признаться, что... Я люблю тебя... Не как брата. Это было то, чего я действительно не ожидал. Признание?... Но ведь... — Я знаю, что ты вряд ли это примешь... Прерываю тебя, беря твои губу в свой плен. Прости, я просто не выдержал. Слёзы радости катятся по моим щекам, пока я смотрю в твои широко распахнутые глаза. Отстранившись, ты удивлённо смотришь на меня, но через несколько секунд, сжимаешь меня в своих объятиях. Теперь всё будет по другому. Лучше. Отстраняюсь и говорю то, что когда-то так боялся: — Я тоже тебя люблю, Аманэ.