Твои объятия - мой покой

Антон опускает крепко заснувшего омегу на вторую половину кровати и встаёт. Ему срочно нужен кофе, ведь пить что-то крепче нельзя: Арсений после избиения всегда остро реагирует на запах алкоголя или сигарет, поэтому Антону даже приходится сдерживать дикое желание скурить полпачки. Альфа тяжко вздыхает, проходит на кухню и включает чайник. Стоит потом обработать раны на лице Арса, ведь он сейчас спит, хотя вроде ничего серьёзного в этот раз не заметно. А вот с остальными побоями уже стоит обратиться в больницу и плевать, что Арсений снова будет хныкать и умолять остаться, ведь больницы он ненавидит. Хотя, это может быть из-за того, что очень часто туда попадает? Видимо осточертело ему уже это здание с белыми стенами, вечным запахом медикаментов и хлорки. Рука инстинктивно тянется к пачке сигарет в кармане ветровки, но Антон вовремя себя останавливает. Сейчас не лучшая идея курить, Арсений может почувствовать, проснётся и сразу начнёт жалобно звать, потеряв. От греха подальше он даже куртку снимает и вешает в прихожей, проходя на кухню. Антон вытаскивает кружку и заваривает быстрорастворимый кофе, сладкая бурда в пакетике не очень приятна на вкус, но для нормальной варки из зёрен Антон слишком устал, поэтому и такой сойдёт. Желудок сразу возмущённо ноет, когда вместо нормальной еды в него снова заливают кофе, но Шастун игнорирует. Он уже привык недоедать, специфика работы полицейским и в рот ничего не лезет, стоит снова вспомнить разбитую мордашку омеги. Антон вздрагивает, когда его шею оплетают чьи-то руки, а прохладные пальцы касаются ушей. Альфа фыркает, отставляет кружку в сторону и разворачивается к омеге, затягивает к себе на колени. - Чего не спим, Арсюш? - ласково спрашивает Антон и осторожно гладит по щеке, склонившегося к нему. - Ты ушёл, — вздыхает Арсений, обиженно надувая щеки. - А ведь обещал ... - Извини, сон совсем не шёл, и я боялся тебя разбудить, — кается Антон, опуская руки на поясницу омеги и, запрокинув голову, с мягкой улыбкой разглядывает его лицо. - Только в этот раз я тебя прощу, — бурчит Арсений, склоняя голову и утыкаясь лбом в чужой. - Ты обещал, что всю ночь будешь рядом и только утром мы поедем в больницу. - Утром, — шепчет Антон, прикрывая глаза и тяжко вздыхая. - Потерпи, нужно снять побои. Арсений всегда такой наивный, доверчиво льнёт к нему и даже не допускает мысли, что Антон может причинить ему вред. Хотя Антон и не может, он из того типа людей, которые используют насилие только по отношению к "нарушителям". Вот обидчику Арсения он бы вломил сразу и был бы только счастлив от того, что у этой гниды ломается нос или рёбра. - Опять, — недовольно тянет Арсений, сжимая лицо альфы в своих ладонях и жалобно просит. - Может в этот раз не будем? Я к нему больше не вернусь. Честно-честно. - Не вернёшься? - удивлённо переспрашивает Антон, растерянно вглядываясь в чужие глаза в поисках ответа. Ещё никогда Попов не обещал подобного, он всегда хныкал, что не хочет в больницу на осмотр и вообще всё хорошо. Также омега уверял, что будет осторожен, но никогда не обещал, что не вернётся к альфе, который его избил. Нет, он после избиения никогда не возвращался к альфе, но так же не обещал, что оборвётся все связи. - Не вернусь, — подтверждает Арсений и солнечно улыбается. - Потому что он ужасный человек. - Хорошо, — облегчённо улыбается Антон. - Тогда ты дашь себя осмотреть. - Зачем? - теряется Арсений, отстраняется даже. - Хочу убедиться, что у тебя нет серьёзных травм, — мягко уверяет Антон, чуть улыбаясь. - А на слово поверить не можешь? - хмурится недовольно Арсений, обнимая себя руками и будто закрывается. - Я верю, — шепчет поспешно Антон, притягивая омегу ближе к себе. - Просто хочу убедиться, ведь очень волнуюсь. - Ладно, — нехотя соглашается Попов, хотя по нему видно, что показывать своё тело он совсем не хочет, но видимо ещё боится, что альфа может из-за отказа потащить завтра его в больницу. - Но обещай не злиться. - Обещаю, — безэмоционально отвечает Шастун, ведь от подобной просьбы в голову начинает лезть картина одна хуже другой. Арсений слезает с колен Шастуна и начинает стягивать с себя сначала кофту, а после штаны и Шастун лишь усилием воли сохраняет спокойное выражение лица. На теле Попова синяки разной давности: только проступающих, красноватых, полученных сегодня, и едва заметных, уже заживающих, жёлтоватых, которым где-то полторы-две недели. Антон внимательно осматривает худое тело, пытаясь мысленно отрешиться, но каждый раз, когда до носа доносится лёгкий родной запах Арсения, к горлу подкатывает тошнота от безысходности. От того, что у него есть возможность, но никак не может оградить эту фарфоровую куклу от чужих разрушающих рук. - Иди сюда, — раскрыв объятия, зовёт севшим голосом Антон. - И оденься. Я тебя осмотрел. - Хорошо, — быстро соглашается Арсений, шустро натягивает вещи обратно и с радостью залезает снова на колени альфы, обнимает его. - У меня есть ещё одно условие, — шепчет Антон, ласково гладя омегу по голове. - Оно небольшое. Позволишь? - Если это не больница, то можно всё, — милостиво разрешает Арсений, мурча в крепких руках, что всегда даруют ему чувство спокойствия и безопасности. - Останься у меня на пару дней, — едва слышно просит Антон, замирая в ожидании ответа, даже дыхание задерживает. Попов отнимает голову от плеча Шастуна, удивлённо вглядываясь в его лицо и молчит. - Если ты не хочешь ... - не выдержав взгляда, говорит Антон. - Всё хорошо, — с мягкой улыбкой прерывает его Арсений, смотря на альфу с всеобъемлющей нежность. - Я останусь. - Да? - не веря своим ушам, уточняет Антон. - Да, — хихикает Арсений и чмокает альфу в кончик носа. Сейчас, успокоившись, Арсений становится до невозможности нежным и таким ... Нормальным и будто чужим. Хотя он может часто быть спокойным, особенно в периоды затишья, когда он расстался с ужасным партнёром, но ещё не нашёл нового. Такой спокойный Попов невообразимо нравится Шастуну, но в то же время, становится страшно, ведь такой омега ему почти не знаком и ... Будто совсем другой ... незнакомый ему человек.