Изыскания бесконечности

       Возможно, именно здесь пошла бы речь о моей длинной родословной. Или о том, как я стал крестным отцом для пары дюжин дворянских спиногрызов. Либо о помпезной победе над последним драконом. Но такие вещи можно узнать из «Хроники Замка», которая хранится в библиотеке. В этой главе мне бы хотелось рассказать вам про Аврору, поскольку именно с ней будет связана цепочка событий, которая в последующем получит краткое, но лаконичное название – «Война любви». Не «Война ради любви», не «Война против любви» и не «Война из-за любви»: барды измывались над названием как хотели. Им лишь бы в рифму сочинить, да побольше воды в свою поэзию налить... К счастью, историки королевства посчитались с моим мнением (еще бы!) и сохранили авторское название в своих манускриптах.        Аврора. Довольно длинное имя. Целых шесть букв. В мире, из которого я родом, первые ассоциации с этим именем: рассвет, восход, надежда. Что-то мощное и хрупкое одновременно. Самое забавное, что я не знаю где родилась Аврора, да и сама она этого не знает. Ее первые воспоминания из глубокого детства это приторно-сладкий вкус вафель, душный воздух улиц города, в котором она провела, как минимум, первые несколько лет. Еще ей запомнился голос матери, который пытается предостеречь ее от опасности. Она утверждает, что всегда любила снег. Да и сейчас радуется ему, словно ребенок. В первые пару лет нашего совместного проживания в Сэн-Финитуме меня удивляла ее реакция. Просыпаешься утром, щуришься и замечаешь, что Авроры рядом нет – обнять и поцеловать в носик никого не получится. Протираешь глаза, открываешь их шире в легком недоумении. Когда на балконе девушки не оказывается, то идешь в ванную, потом в гостиную, а затем и вовсе расспрашиваешь дворецкого, либо придворного слугу, в зависимости от того, кто первым попадется на глаза. Узнаешь, что оказывается выпал первый снег. А если выпал первый снег, то Аврора абсолютно всегда будет на заднем дворе замка: лепить снеговика, устраивать засаду, чтобы обкидать тебя снежками, создавать силуэты ангела, если, конечно, снег не слишком мокрый. Спустя некоторое время встречать зиму стало нашей семейной традицией. Мы оба откладывали все свои дела и решали посвятить весь день белоснежным хлопьям. В самые чудесные мгновения мы уединялись в беседке, там же – на заднем дворе замка, и смотрели сквозь прозрачную крышу на звездное небо, делились откровениями, раскрывали друг другу наши души, учились вместе любви и, встречая рассвет, шли спать. Когда кто-нибудь из нас заболевал, то мы собирались в огромной гостиной, читали друг другу книги у камина, представляли себя в образе различных персонажей и отыгрывали небольшие сценки. Еще одной милой традицией стало то, что заботились мы друг о друге сами. Сами покупали и носили лекарства, сами заваривали горячий ягодный чай, сами укутывали друг друга в теплый плед. Большую часть зимы мы старались никуда не выбираться из королевства. Да и сделать это было довольно сложно – зимой южный горный перевал на границе становился непроходимым местом. Но вот выбраться куда-нибудь в лес на лыжах, либо поехать на охоту, используя лошадей – таких мероприятий мы не избегали. Пару раз даже отправлялись в своеобразный поход с палатками, но вместо романтичной горячей ночи, мы оба закоченели от холода. А однажды, едва избежали столкновения с медведем, ну или медведицей – теперь уже никогда не узнаешь.        Весна была более благоприятным временем. Цвело в нашем королевстве все: цветы, деревья, кусты, сады. Мы с Авророй просыпались в какой-нибудь день в середине марта и ощущали запах свежей сирени. Обнимали друг друга прямо там – на балконе спальни и несколько минут стояли, вглядываясь в далекий горизонт. Охота в такие дни была самым привычным времяпрепровождением. Мы редко брали с собой слуг. Чаще ехали сами. Если и брали, то ставили их где-нибудь по периметру, дабы загнать животное в ловушку. Много веселых ситуаций было в такие деньки. Но больше всего мне нравилась в Авроре ее любовь к разного рода сюрпризам. На одной из таких охот она сделала вид, будто потерялась, а сама, обнажив свое прекрасное тело, нырнула в прохладную воду небольшого озера у водопада Снов. Кстати, название дала ему она – на правах первооткрывателя. Стоя по пояс в воде, она звала меня, а я шел на голос, будто на зов. Не то чтобы я был удивлен, увидев ее спадающие каштановые локоны, прикрывшие грудь, но после, немного вредничая по поводу «мы выходили на охоту, а не купаться», я присоединился к Авроре. Мы сблизились лицами так, чтобы наши лбы соприкоснулись. Она игриво улыбнулась. А после было то, что не принято описывать в приличных художественных произведениях...        Ближе к закату, когда по ночам было тепло, мы с Авророй отправлялись на наше излюбленное место. Небольшая поляна, окруженная деревьями. Часть этих деревьев была лесом, а часть выходила на обрывистый утес, откуда видно море. Назвал я это место Гора Сокровенности. Аврора была совершенно недовольна таким словосочетанием. И в минуты ссор, на зло мне, постоянно называла его «Пригорком пустых обещаний», совершая тем самым определенный род профанации по отношению к нашим чувствам. Впрочем, ей просто хотелось поиграть на моих нервах. Здесь мы впервые признались друг другу в любви. Здесь мы впервые напились красного вина. Впервые поняли, что хотим быть вместе навсегда. Здесь говорили о совместном будущем. О наших детях. О государстве. Политике. Мироустройстве. Путешествиях. Войнах. И слухах. Королевская спальня могла бы соревноваться с этим местом по количеству продолжительных бесед. И как вишенка на торте: здесь мы и сыграли нашу свадьбу. Объединив наши семейные узы я не заключил никаких выгодных союзов – мне просто нравилась Аврора, а ей просто нравился я. Нам всегда было хорошо друг с другом, и редко происходило такое, что кто-нибудь из нас хотел «побыть один».        Приблизительно через год счастливой совместной жизни мы задумались о наследниках. Хотя чего скрывать? Аврора прямо говорила, что хочет ребенка. Первым родился Данте, а еще через год Елена. В наших краях наличие одного ребенка гарантировало его престолонаследие. А наличие двух – междусобойную войну. Но нет. И Данте и Елена жили душа в душу. Возможно, это было у них от родителей. Данте получил от меня голубые глаза и русые волосы. Зато носик у него был от Авроры. Елена же стала вылитой матерью. Пожалуй, единственное, что она от меня унаследовала, это небольшую родинку выше левого глаза. С характером было куда проще. Данте стал таким же вредным, как его отец. А Елена такой же бойкой и веселой, как ее мать.        Самым забавным периодом стало детство, когда эти двое постоянно не могли что-нибудь поделить. К слову, разница между ними была всего в один год. Войнушки в спальнях заканчивались растрепанными в хлам подушками и побитыми вазами. Удивительно, что ни одна из фамильных ценностей не пострадала. Наверное, вы спросите какие фамильные ценности за такой короткий срок правления? Ответ: самые обыкновенные подарки. От жителей или военачальников в виде трофеев. Некоторые послы приносили с собой уйму сокровищ. Большая часть из которых отправлялась в казну. Распределением финансов, как и внешней политикой, занималась Аврора. Именно она и таскала всякие декоративные безделушки в королевские покои. Наблюдать за ее реакций на разбитую детьми утварь было особым удовольствием: удивление и шок, сменяющийся приступом гнева. И даже в такие моменты она была невыразимо прекрасна...        По наступлении отпрыскам десяти лет я настоял на их обучении в Академии. Аврора долго спорила – материнская душа явно желала того, чтобы дети росли в замке до самой старости. Но я предоставил несокрушимые аргументы. Основной из них: дети должны научиться самостоятельности. Банально? Пожалуй. Но я вообще никогда не считал, что банальностью следует пренебрегать. В Академии Данте показал себя, скорее, смышленым и эрудированным, чем талантливым. Отучился и слава Богу. А вот Елена – да. Умница-дочка буквально впитывала знания как губка, получала только семерки (да-да, самая высокая оценка в Академии – семь), а в конце так и вовсе написала диссертацию на тему «На пути к Демократии». Я оценил, но не одобрил. Перспективы свержения моей абсолютной монархии, даже бескровным (как там описывалось) путем, не радовали. Поэтому диссертация стала таким же фамильным наследием, как разбитые вазы, так и не получив широкого распространения среди интеллигенции. Елена, конечно, долго на меня обижалась, но в итоге смирилась. К тому же, я обещал ей, что рано или поздно править Сэн-Финитумом будет именно она и ее брат.        Данте больше привлекали военные подвиги, а не заумные книги. Как-то вечером, примерно через пару месяцев после окончания Академии, он пришел и сказал прямо:        — Отец... Мама... я ухожу в армию.        Аврора чуть не поперхнулась заваренным чаем:        — Что за ерунду Вы сейчас сказали, сэр Данте?        У нас в семье было принято обращаться к детям на Вы. Хотя и не всегда.        Сын посмотрел на меня, словно искал поддержки.        — Он прав, Аврора. Думаю, в семнадцать лет он уже сам в состоянии выбирать как распоряжаться судьбой.        — Давид!        Ох уж этот серьезный тон. Иногда он бесил. А иногда умилял. В этот день он звучал как-то по особенному: по середине этих двух крайностей.        — Мама, я обещаю служить верой и правдой моему отцу! — брякнул юнец.        Аврора вскочила с кресла и начало трепыхаться вокруг сына, пытаясь доказать, что гораздо более привлекательные варианты: стать художником (я оценил эту шутку) или, хотя бы, танцором. В нашем государстве это не были сверхприбыльные профессии, но, судя по всему, жена хотела соблазнить Данте тягой к творчеству.        — Аврора, перестань, — обратился я к ней. — По нему же видно, что он не оступится.        Я тоже поднялся и подошел к жене. Нежно приобнял за талию:        — Наш сын вырос. Пора его отпустить.        На ее глазах навернулись слезы, но виду она не показала. Опустила свои руки на мои ладони, крепко сжав:        — Ладно, Данте... Раз отец не против, то и я тоже. Лишь бы ты был счастлив и нашел свой путь.        Примерно так дело и кончилось. Не считая того, что полночи мне пришлось выслушивать о том какой я дурной, что отправил сына в армию. И что всю ответственность за последствия его решений несу теперь я. Мне лишь оставалось спокойно соглашаться.        После этого Данте начал самостоятельную жизнь. Видели мы его теперь редко, поскольку большую часть времени его бригада проводила на границах. Но каждая такая встреча была праздником для Сэн-Финитума. Аврора устраивала в замке пир, куда могли прийти буквально все жители города. Ей только повод дай... Мне кажется, Авроре всегда была близка шумная толпа, а мне – хладнокровная мрачность. Всегда предпочитал общество своей жены и дочери – собранию черни.        Теперь пришло время рассказать о соседях. На самом деле соседи вашего королевства ничем не отличаются от соседей по подъезду: кто-то готов наложить кучу под дверью, а кто-то заплевать лестничную площадку. Но есть среди них и добрые люди, которые способны заключить пакт о ненападении. Есть хитрые, которым этот пакт нужен только для того, чтобы потянуть время, а вместе с ним подтянуть и свои войска к границам. Но это если нагнетать. Сэн-Финитум не жил в окружении врагов. А наступательных войн мы не вели. Дипломатия и шпионаж – вот два столпа, на которые я делал упор во внешней политике.        Пожалуй, начну от худших к лучшим, чтобы закончить на приятной ноте. Что представлял из себя Север? Холодный ветер, жуткие метели, высоченные горы... и огромная толпа варваров, которая при первой возможности пытается разграбить ближайшую к границе деревню. Набеги приходилось отбивать постоянно. Договариваться с ними было бесполезно. Их логика: зачем брать деньги у королевского посла, если можно все это добыть силой? Шпионов они легко раскрывали. Экспедиции уничтожали. Добавить к этому у меня нечего. Укрепление северных границ стало приоритетным направлением в моей военной стратегии.        На Западе от Сэн-Финитума расположилось целых два государства. Вернее, когда-то они были одним государством, но семейные дрязги до хорошего не доводят. Та страна, что находилась на северо-западе называлась Валент, а та, что на юго-западе – Аквинат. Рассказывать о них особо нечего. Два брата не поделивших наследство отца. Валент суров и справедлив. Аквинат прост и прямолинеен. Надо сказать, они друг друга стояли, но мне удалось найти общий язык с обоими. И да, это тот самый случай, когда дипломатические задачи решал я, а не Аврора — в тот момент мы еще не были женаты. Больше всего сложностей возникло с Аквинатом. Узнав, что Валенту мы предложили точно такие же условия по договору, он начал мяться и набивать себе цену – чувство собственной важности и превосходства дало о себе знать... Я был непреклонен. К тому же, в глубине души мне хотелось стать великим примирителем в их ссоре и объединить оба княжества в одно. Союзы были заключены. В дальнейшем Валент помогал нам отбиваться от северян, а Аквинат поставлял хорошее пиво и морепродукты.        На юге находился огромный край. Название было забавным – Слэйв. Откуда оно пошло я не интересовался. А вот то, что все старые карты в библиотеке Академии не знали где заканчиваются пределы этого края, меня заинтриговало. Направив несколько экспедиций, я выяснил, что Слэйв состоит из ряда крохотных поселений. Зарабатывают они в основном на вине и сыре. Как таковой лидер у них отсутствует. В Слэйве есть только два времени года: посев и сбор – они так и называются. Поэтому, в начале посева каждая деревня выбирает мужчину и женщину (чаще всего, это муж и жена), которые идут в этом году на Совет общин — собственно, это и есть единственный орган местной власти. Сам Совет общин собирается где-то в центре всего Слэйва, но за несколько лет правления мне так и не удалось выяснить где именно. Да и южных границ этого государства мои разведчики не отыскали. Может быть, однажды, я сам отправлюсь в славное путешествие... Спустя пару лет (жители Слэйва крайне медлительны) Авроре удалось наладить поставки товаров.        Пришла очередь Востока и Северо-Востока. Первый, с некоторой долей избитости, был на две третьих покрыт песком, а остальное занимали горы. Жители этих мест были крайне религиозны и закрыты. К сожалению, все, что удалось о них выяснить, это то, что где-то далеко в пустыне есть несколько крупных городов. Кроме этого, ближе к северу есть поселения яшентихов — древнего рода великанов-горцев. На контакт они тоже не выходили и всячески сторонились людей. Я их прозвал просто «яшками» и дал указания ввести это слово в оборот. Обитатели остальной пустыни меня интересовали мало, но в то же время, я прекрасно понимал, что столкновение с ними — дело времени. Такие закрытые народы это как кот в мешке.        На Северо-Востоке расположилась империя Поц. Ее название стало поводом для регулярных шуток между мной и Авророй. Думаю, вы понимаете почему. Сама по себе империя Поц была довольно дружелюбным государством. Правил в ней монарх Карл Цебер. Политическое устройство являло себя как пример классической средневековой монархии: престолонаследие, крепостное право, феодалы. Династия Цебера правила здесь испокон веков. Знакомство произошло довольно забавно: на нашей с ними границе возникла потасовка на тему «Не переходи за столбик, иначе я тебе…» что-то там «порву». Кстати, столбики на границах это моя инициатива. После дипломатического скандала Аврора направилась прямиком в столицу поциков для урегулирования ситуации. И, как оказалось, Карл был неплохим мужиком. Он пригласил нашу семью в свой замок. А когда узнал, что у нас есть дочь, то тут же загорелся идеей заключить взаимовыгодный брак. Его сын был тех же лет, что Елена. Он был хорош собой, настоящий принц из сказок: добродушный, вежливый и имеющий понятия о рыцарской чести. Аврору этот брак с одной стороны, радовал, поскольку Елена, после нескольких встреч с принцем Филиппом, сияла счастьем, а с другой стороны, огорчал, ведь теперь она должна была расстаться еще с одним ребенком. Тем не менее, свадьба была сыграна. Обе страны открыли границы и устроили недельный банкет. Во всех подробностях рассказывать не буду. Скажу только, что выходные дни были продлены, дабы все смогли отойти от тяжелого похмелья.